Фели

Бастард баронессы. Нелюбимый. Плюс, Хексу чхать - ему деньги нужны. 

Дом   - Вы знаете, какое в Андерфелсе наказание за разорение могил? - с дружелюбием поинтересовался Герман, склонив голову набок, - Смертная казнь. Сумма, которую я предлагаю вам, весьма и весьма весома для Нордботтена.

Дом   Анри определенно не ожидал скорости, с которой Герман выхватил бумажку с объявлением. Не читая, пожилой человек ринулся к камину, и, быстро скомкав, швырнул бумажку с пламя - с радостью ринувшееся пожирать угощение. Страж удивленно моргнул, взглянув на камин, на обуглившуюся и обернувшуюся прахом бумажку... и случайно поднял глаза на картину, висящую над подложкой. Бородатый, безглазый мужчина на портрете хохотал. И из его рта потоками струились чернила. - Теперь, - хрипло произнес Герман, выпрямившись и обратившись к обомлевшему Стражу, - Я готов к переговорам. Мое новое предложение - 7 золотых соверенов.

Дом   - Я не помню, чтобы писал о "статуэтке", мессир, - почти дружелюбно произнес Герман, - И я хочу посмотреть, что именно было написано Жанной. И тогда мы обсудим, что делать с этой ситуацией. Я вполне готов к переговорам.

Если что, объявление - у Анри.

Дом   - Статую? - слегка прохладно произнес Герман, приподняв бровь, - Могу я попросить свое объявление? Там, если мне не изменяет память, указана вещь... и цена. Возможно, мы сможем договориться.

Дом   Пожилой мужчина, кажется, потихоньку приходил в себя - вспышка Хексариона ввела его в ступор. Заметив, как одна из наемниц склонилась над осколками, он заметно вздрогнул. Поправив узкий ворот, мужчина слегка стукнул тростью. - Итак. Как же мы поступим?.. В комнате повисло гнетущее молчание. Люди на картинах смотрели на людей, стоящих в комнате - с завистью, с презрением, с гневом. И у каждого из них были черные провалы вместо глаз. Одна из них - пожилая дама с вытянутым лицом - казалось, плакала чернилами.

Дом   От слов смуглого мужчины глаза Германа слегка увеличились. Если каждому по три золотых... то это выходит 30 соверенов из кошелька фон Кройц-Штоффеля. Неудивительно, что несчастный старик немного... удивился.

Дом   Глаза Германа скользнули по статуэтке в руках рыжеволосой женщины. - Хм. Сказать, что я ожидал несколько иного - значит, ничего не сказать. Тем не менее - думаю, это достаточно... Три золотых соверена.

Дом   - Разумеется. Прошу, входите. Ваши... друзья могут зайти также, я полагаю, - тактично кивнув произнесла женщина, открыв дверь пошире и приглашающим жестом дав всем зайти. Когда Алейра потрясла статуэткой, подведенные брови женщины недоуменно приподнялись - но она промолчала. Нельзя сказать, что убранство дома (коридора, по крайней мере) отличалось роскошью - но здесь было очень чисто. Даже на верхних полках с обувью невозможно было заметить и пылинки. А также невозможно было не заметить, как скривилось лицо женщины, когда Хексарион направился вниз по коридору прямо в грязной обуви, оставляя на сером ковре темные следы. - Следуйте за мной, - с едва различимой ноткой обреченности проговорила женщина, проигнорировав факт того, что это она следует - за рванувшим вперед Хексом. Мужчины и женщины, изображенные на развешанных по всему коридору картинах, с неприкрытым презрением взирали на наемников, следовавших за гувернанткой. Мэйрис, оглядываясь по сторонам, невольно зацепила взглядом одну из картин... и не удержалась от вдоха. Глаза человека, изображенного на портрете, висящем напротив двери, отсутствовали. Лишь два пустых, черных провала... Женщина резко открыла приоткрытую дверь, загородив вид. - Прошу, - ледяным тоном произнесла она. Мессир Герман и Хекс стояли в зале, глядя друг другу в глаза. Аристократ, облаченный в домашнее одеяние и тапочки, стойко смотрел на Вольфера - стоявшего в замызганной демонической кровью броне. - Приветствую вас, фон Вольфер, - чопорным тоном произнес бородатый пожилой мужчина, слегка опираясь на трость, - Я полагаю, вы пришли по объявлению. Удалось ли отыскать фамильную реликвию?

Дом Германа фон Кройц-Штоффель   Похоже, открывать не спешили - и наемники могли вдоволь насладиться разглядыванием двери. Тяжелая дубовая поверхность была испещрена царапинами, но примечательным было другое. Примечательны были многочисленные рисунки короткого клинка. Изогнутые лезвия мечей, устремленные в центр двери, составляли из себя рисунок солнца - значительно похожий на символику церкви. На окованных сталью углах двери было изображено пламя... кажется, такое было на гербе Андерфелса. Щит, меч- по левую сторону от которого такой рисунок. Было еще что-то, нарисованное по правую сторону... вот только что? Что-то такое... Наконец, дверь со скрипом открылась, прервав все размышления. -... здравствуйте. Что вам угодно, фон Вольфер? Бледная пожилая женщина в коричневом платье и чепце чопорно оглядела из-за спины Хексариона собравшуюся толпу из десяти человек. Хекс был довольно высок, а женщина - довольно низкая. Многозначительно кашлянув, пожилая дама сделала пару шагов назад и задрала голову, внимательно взглянув - не в глаза, а на подбородок - Вольфера. 

Хекс, стиснув зубы, попытался призвать Ярость на скелета с пятеркой на черепе.  

Анри, ходи пока.

Наземники порой бывают такими тупыми...

Ноуп, оно умерло во второй раз.

Ты тоже хороший, солнышко. Значит, мой квестик вам понравится. Или... ну, что-то напомнит.

Whatever. Я вообще не думала, что кто-то у нас во Врата играл. Приятно удивил, Кукуй.

Nah.This group is especially hopeless today.

Your quest is vaaaaaaaaain!

Госпаде... Ноуп, сори Освик, звание "пядь-во-лбу" заслуживает Рико.

Наташа, музыку!

*напевает* Лох - это судьба... Улыбайся - это всех раздражает!

Нордботтен. Чумной квартал.   Когда группа наемников, спускаясь вниз по мощеной дороге, зашла в Чумной квартал, они сразу заметили перемены. Ограничивающиеся не только отсутствием зеленых яблочек, валявшихся по всей Моровой улице. Атмосфера бедности, заметная даже там, здесь буквально висела в воздухе дамокловым мечом. Деревянные покосившиеся домишки, стоявшие почти впритык друг к другу и связанные развешанными бельевыми нитями, напоминали черные коросты на лице города. Узкие окна без стекол чем-то напоминали натюрморты с изображением... бедности. Той самой, которую в Орлее считают "романтичной". Мода на бедность пришла вместе с присказкой "с милым - рай и в шалаше", исчезнув крайне быстро; вот только картины остались. Мэйрис, нервно оглядевшись по сторонам, прижала ладошку к губам - из проулка, выходя на свет, медленно вышли двое бедно одетых мужчин с небольшими, косо сбитыми носилками. То, что лежало на этих носилках, было прикрыто кровавой тряпицей, но окровавленная, разодранная детская рука выскользнула наружу, безжизненно свесившись. Носильщик, заметив взгляд девушки, быстро заслонил вид, бросив полный злобы взгляд на чужаков. Они были одеты прилично, красиво - даже для богатой улицы города. Они были чужими. Из дома, чьи стены были наспех закрашены потрескавшейся алой краской, доносились женские крики - и издевательский смех нескольких мужчин. Какой-то паренек, налетев на Анри, пробормотал извинения и убежал прочь в закоулок. Страж лишь грустно усмехнулся - небольшой мешочек, срезанный пареньком, был абсолютно пуст. И, наконец, они встали перед черными железными воротами Нордботенского кладбища.

Тоже мне - Ванга. Это даже псинка Хекса понять может.

Не напутал родимый, не напутал.