Поднявшись на третий этаж, мужчина прошел коридор, минуя двери в парную лабораторию, и приложил ладонь к сканеру, активируя доступ в карантинный модуль.
- Ложитесь на стол, лицом вниз. - бросил он Ферну, кивая на стоящие у окна белые пластиковые столы, и отходя в угол, где находилась раклвина и несколько шкафчиков с интструментами. Охранник встал у двери, явно собираясь имитировать мебель.
Всякий человек боится больничных декораций. Есть в них некий обман: за стерильной чистотой и белым цветом скрываются обычно лишь болезнь и боль. Что уж говорить о беглеце, невольно примерившем на себя роль лабораторной крысы, с которой и обращались не многим лучше, чем с животным?
Вязкая прохлада тут же свернула свои кольца в животе, а к глотке подступил липкий комок. Кожа на лбу покрылась мгновенно остывшей испариной, сердце стало биться в рёбра так, словно хотело проломить их и яростным своим огнём спалить тут всё к чертям.
Спокойно. Глубокий вдох, протяжный выдох. Повтори. Это не застенки Опенгаймера и даже не покрытый плесенью подвал кустарного хирурга из Хлебов. Всё будет хорошо, не бойся.
В довесок к этим доводам сказала своё слово обновлённая решимость. Ни говоря не слова, но стиснув зубы, Фернанд прошёл к указанной кушетке. Пару секунд помялся, решая, а стоит ли ему снимать ботинки и щеголять дырявыми носками. Но стол был пуст, а значит и опасности заляпать синтетическое покрывало не возникнет. Взвизгнув молнией толстовки, мужчина снял её (чтобы капюшон не мешался во время операции), аккуратно сложил и положил на манер подушки себе под подбородок, когда улёгся на столе.