Фолси

Рихарду спасибо, он натолкнул меня на мысль об этом баловстве))) 

- Никто не видел, хатран уже спустилась вниз? - Не видели, - ответил за всех Хедвин. - Но думаю, что после того, как мы приготовим завтрак, все дороги будут вести сюда. - Я схожу, идем. - тут же откликнулся эльф, - горячий суп - это просто здорово! И салат, - Эрдан улыбнулся Амелии, - салат всяко лучше омлета. У Барда к ней тоже был вопрос, который был ему важнее всего прочего. Он взял тарелку с супом и уселся в сторонке, наслаждаясь своим завтраком, вознаграждая себя за поэтические труды. Что дрова носить, что печь топить - дела нехитрые, и скоро уже все могли наполнить свои миски горячим супом из горшка на печной плите. Ни наваристость бульона, ни крупно нарезанные грибы не потеряли во вкусе даже на второй день. К супу вскоре добавился салат, полный самовар задымил паром, и общими усилиями (а значит - очень быстро) утро наладилось. - О, - приятно удивился парень такой щедрости и улыбнулся, - спасибо, Рейнин. Подарок барда был аккуратно свернут и отправлен в сумку в отдел, где хранились ценные вещи. Чтобы случайно что-то не испортило рукопись. Ни чернила, ни зелья, ни что-нибудь острое. Тогда колдун ещё не знал, насколько ценный дар ему вручил случайный спутник. И насколько мариды падки на лесть.

Колдун протянул ладонь для рукопожатия. В знак признательности.   Кажется, это уже стало входить в привычку. Поэтому Хедвин руку пожал, но вместо привычного "это работа проводника" с усмешкой сказал:   - Знал бы я, сколько проблем будет с вашим караваном, брал бы за свои услуги золотом.    Взгляд от Амелии он не прятал, но и намёков никаких не делал. Разговор между ними произошёл честный и понятный, поэтому играть из себя влюблённого юнца друид не видел смысла.      - Чем сегодня кормят? - он с интересом потянул носом, - Или каждый кормится, чем найдет?   - Если кто-то сходит со мной за дровами, то будет нам горячий суп. Иначе - сухомятка копчёностями и привет изжога на весь день, - ответил Хедвин. Не укрылась от него помятость эльфа, которую тот и не скрывал, но причин тому могло быть много. Взять хоть те же пустые бутылки у порога.    - Суп в меню, но если будет не хватать, то можно приготовить омлет, - предположила Амелия. - Или салат.   - Салат, - проголосовал мужчина, довольный тем, что часть готовки получится на кого-то спихнуть. 

Как любил повторять друид, терпеть он умел, но терпилой не был. И когда стало совершенно ясно, что из-за боли в руке заснуть крепко, а не урывками он уже не сможет, Хедвин смирился. Призвав исцеляющую магию, он направил её мягкий поток в мышцы и нервы, вымывая засевший там яд минлока. Полегчало заметно, но и сил потребовало тоже заметно. Зато теперь тело донимало разве что едва ощутимое онемение в пальцах.   Обычно минлоки охотились стаями. Ну или колониями, учитывая насекомую внешность этих фей. Следовало ожидать, что этой ночью они присосались к кому-то ещё? Но обычные минлоки не смогли бы пробраться в Тиннир - их сожгло бы древо Триединой богини. Вторженец в сон Хедвина действовал хитрее, преследуя добычу на эфирном плане и атакуя там же, через сон. Вообще, насколько помнил рашеми из своих занятий в горной цитадели, свободно путешествовать между планами среди зловредных фей могли только карги на пике своей силы, да и те не все. Это руна так изменила минлоков, которые были пусть и опасными, но всё же низшими феями? Друид хмыкнул и посмотрел на дверь из комнаты, уже представляя, как встретит за ней какую-нибудь красношапку трёх метров ростом.   Пока ты спишь, феи качаются. Похоже, в Рашемене наступала новая реальность. Мужчина улыбнулся этой невесёлой шутке и начал собираться на кухню.   - Доброе утро, - дойдя до нужной комнаты, они поприветствовали тех, кто уже проснулся и желал позавтракать.   - Доброе, - откликнулся Хедвин, который разгребал гастрономический беспорядок после чьей-то ночной попойки. Жители цивилизации, что с них взять. Пустая посуда отправилась в мойку, бутылки - к порогу, а остатки еды - в миску дворовым собакам. Обернувшись на Амелию с Филиппом, мужчина жизнерадостно сообщил. - Кажется, вчера никто до супа с грибами не добрался. Сейчас печь растопим и супца погреем. Как спалось? - спросил он между делом. 

Всё, новый день наступил. Из-за кошмаров Тень и Эрдан ничего себе не восстановили, Хедвин ранен из-за схватки с минлоком. У остальных всё восстановлено.    Я в конце мпоста расписал, чем можно заняться в текущем дне. Имейте ввиду, что похороны будут днём, поэтому не перейдите случайно в вечернее время суток.    Какие активности помимо ролеплейных доступны:   1) Вы можете продать ненужное Лайрисе за половину цены. С ней можно торговаться.    2) Вы можете зачаровать оружие или броню у формари. С ним можно торговаться.    3) Если будут желающие, то в конце наших приключений в Тиннире я проведу битву с оставшимися в селении утраки. Она не сюжетная, мы ничего не получим (разве что раны персов и их броньку пофиксят бесплатно), это просто развлечение для тех, кто захочет кубики покидать.    4) Чтобы излечиться от минлоков, Тень и Эрдан должны как-то узнать, что Хедвин сновидец. Но на это мы как-нибудь ролеплейно выйдем.    Если есть вопросы/предложения, то го)) 

Сон изменился, но гарь не исчезла из воздуха. Вместо улиц Тиннира теперь горели поля и медоварни золотого города Шевела. Где-то в стороне рашеми-ополченцы вели неравный бой с захватчиками и, конечно же, проигрывали. Надежде не было места в кошмаре. Тело Лайрисы исчезло. Хедвин поднял глаза и встретился взглядом со своим противником. - Ты не уйдёшь после всего, что сделал, брат, - с отстранённостью того, кто уже потерял всё, сказал Гриф. Аасимар, чьи жемчужные волосы смотрелись насмешкой в этом царстве хаоса и пламени, вскинул лук, почти в упор целясь в друида. - Они пришли не только за твоей матерью. За Мэвой. За каждой хатран, отлор и даже этран. Душа Рашемена сожжена. И всё из-за тебя. Хедвин знал, что перед ним очередной морок. Но он был таким реальным. Гриф был таким реальным. И сама ситуация, в которой названные братья могли поднять друг на друга руку, ранила невыносимо. Ради небесных близнецов Хедвин был готов на многое, он подпустил их к себе ближе, чем подпускал кого-либо в своей жизни. Он не хотел, он отказывался ранить Грифа. Но знал, что должен. И это вызывало ярость. - Я раздавлю твой панцирь, подлая ты тварь, - пообещал Ветроход минлоку. Гриф усмехнулся. - Не успеешь. Ты знаешь, что в твоих воспоминаниях нет охотника зорче и быстрее меня. И ты не первый враг Рашемена, которого сразит моя стрела, - сказал аасимар и отпустил стрелу за миг до того, как Хедвин успел броситься в сторону. Левую руку друида ожгло такой болью, словно наконечник попал в сплетение нервов. Паника шевельнулась в груди. Слишком опасен. Этот зачарованный минлок был куда проворнее своих сородичей. Но если всё вокруг - иллюзия.. Здоровая рука метнулась к сумке на поясе, в котором друид принёс из страны фей волшебную линзу. Гриф вытащил ещё одну стрелу из колчана, быстро наложил и выпустил - теперь уже в лицо заклятому врагу. И Хедвин в отчаянном жесте защиты выставил руку с линзой перед собой, смотря на лучника через зачарованный кристалл. Стрела, не причинив вреда, прошла насквозь друида. Потому что её не было. И Хедвин это видел. Не только это. - Я вижу тебя, - злорадно сообщил рашеми, у которого в линзе корчилась насекомоподобная фея вместо лучшего друга. А горящие поля вдруг обратились тёмной пещерой, поросшей гнилыми корнями, пористым чёрным мхом и успевшими засохнуть маками. Логово минлока давило со всех сторон, как узкая могила, хоть и казалось просторным. Здесь гнездились кошмары: шёпоты, скрежет, свисающие с потолка пауки и ползущие под рыхлым, похожим на гнилую плоть мхом сколопендры. Змеи. "Вот вы-то мне и пригодитесь", - подумалось друиду. Пока разоблачённый минлок безуспешно пытался создать новую иллюзию, Хедвин протянул руку, почти наяву ощущая ядовитых гадов под землёй, и потянул их на себя. Мох вокруг феи вспух, как нарыв, и взорвался чёрными венами змеиных тел. Шипящий клубок оплёл минлока и жалил его до тех пор, пока верещащее создание не затихло. Одновременно с этим Хедвин ощутил привычную лёгкость - больше никто не оспаривал его власть над собственным сном. Стараясь не задеть руну, друид когтями вырезал ядовитые железы твари. Если минлок мог перемещаться между материальным и эфирным планами, то может и его яд получится забрать с собой. Небольшое утешение в довесок к той боли в руке, что ждёт поутру. Закончив потрошить соперника, Хедвин обернул железы в тряпицу и убрал в сумку на поясе. Туда же - спасительную линзу. Потом нашёл место почище и лёг в сухие маки, захрустев лепестками. Змеи обернулись вокруг призвавшего их, охраняя сон внутри сна рашеменского изгоя. *** Новый день настал. Для кого-то это было спокойное и желанное утро, для кого-то - небольшая передышка после ночных кошмаров. Дел хватало. Кто-то хотел обсудить с хатран произошедшее на Ярмарке, а Рейн - узнать о таинственном арфисте Рэне. Всё ещё требовалось пристроить срезанные медвежьи шкуры. Поторговать и поторговаться с формари Гвидоном. На этот же день были запланированы похороны тех, кто погиб от когтей утраки. Орфи всё ещё могла предложить свои услуги флейтистки. Мягкий золотистый свет пробивался в окна. Хедвин глухо застонал, ворочаясь в постели. Руку сильно жгло, но явной раны не было. Фантомная, медведь её дери, боль. Ну хоть нефантомная голова всё ещё была на плечах, что уже неплохо.

Сказ о том, как Хедвин от минлока люлей получал:

Добавил в кошмар Хедвина статы минлока. Буду сегодня с ним биться  А потом когда-нибудь будем паразитов из персов Селены выкорчёвывать)) 

Хедвин понял, что его планам провести эту ночь в чужих сновидениях не суждено осуществиться, когда его собственный сон затянула привычная чёрно-алая дымка. Как и раньше тона перетекали друг в друга, дразнили и не оформлялись. Но в этот раз было по-иному. Было продолжение. Сам рашеми не мог воссоздать этот сон, потому что не помнил скрытых в нём событий. Но кто-то помнил. И воссоздавал. Чёрные тона приняли форму мужской фигуры в чёрных доспехах и такой же маске, похожей на обгоревшее до углей застывшее лицо. Мужчина приглашал идти за ним. Ни слов, ни голоса Хедвин не слышал, но чётко знал: его зовут. А ещё знал, что незнакомец ему близок. Друг. Чтобы не спугнуть сон, который по чьей-то воле обретал фрагменты (истинные или ложные - уже другой вопрос), сновидец пошёл за человеком в маске. Однотипные коридоры, утонувшие во тьме, запутывались клубком лабиринта. Не было света. Но не была и страха - словно под эти своды Хедвин ступал, всё для себя решив. А потом появились они. Фигуры в красном. Насыщенный багрянец роб волшебников не скрывала даже тьма тоннелей. Воздух задрожал от голосов, но Хедвин не мог разобрать ни слова из разговора между опалённым человеком и красными волшебниками. Кажется, в этом разговоре должен был принимать участие и сам друид, но он молчал. Не помнил. И лишь когда человек в чёрном произнёс: - Согласен. А ответил ему кто-то из волшебников: - Согласна. То и Ветроход, тот, что наблюдал сейчас за сном, разлепил губы и подтвердил своё намерение: - Согласен. Тьма вокруг ожила. Обернулась удушающим дымом горящих домов и тел. Тёмные коридоры сменились улицами Тиннира. Всюду - сгоревшие до основания бревёнчатые избы, изрубленные тела дружины и вороньё, кружащее в затянутом пеплом небе. "Предатель", - радостно кричали пирующие падалью птицы. "Предатель", - тяжко скрипели обгоревшие петли домов. "Преда.. тель", - с бульканьем вырывались кровавые хрипы из трупов ополченцев. Хедвин повернул голову на звук цепей и увидел, как немногих выживших рашеми заковывают в кандалы неизвестные в чёрной броне. Опустил взгляд под ноги и вздрогнул: посреди грязной дороги лежала Лайриса. Открытое лицо ведьмы пустым взглядом смотрело в небо, а на обескровленную кожу падал такой же белый пепел вместо снега. Горло ведьмы рассекала алая рана с обгоревшими краями. Хедвин ощутил тяжесть в руке - пальцы его сжимали рукоять окровавленного серпа из чёрной стали. Повинуясь наитию, сновидец коснулся лица, и под пальцами захрустела маска из спрессованой золы. Ладонь окрасилась чёрным. - Сынок.. любимый мой.. - едва шевеля бледными губами, зашептала хатран. Белёсые глаза, чудом не склёванные воронами, теперь смотрели прямо на Хедвина. - Я так.. горжусь.. тобой.. предатель. Рот мёртвой продолжал почти беззвучно открываться в попытках сипло вдохнуть перерубленным горлом. Хедвин опустился возле матери на колено. Измазанная в саже ладонь провела по лицу той, кого он никогда не ценил, а теперь безвозвратно потерял. - Прости меня, мама, - тихо сказал он. Труп ведьмы снова вздохнул.. и друид резко сунул руку ей в рот, ломая хрящи, разрывая кожу и царапая ладонь о зубы. Он заталкивал локоть всё глубже и глубже, пока скорбные звуки вокруг ножом не разрезал отчаянный звук. Отпрянув, Хедвин вытащил из трупа верещащее насекомоподобное существо, которое крепко, до хруста панциря, сжимал в кулаке. - Минлок. Ну конечно, - пропыхтел рашеми за миг до того, как существо вцепилось ему в руку жвалами. - Ах ты, падаль! Он отбросил тварь в сторону, и вокруг той почти сразу начал перестраиваться сон, обретая форму нового кошмара. Но Хедвин успел заметить, что этот минлок крупнее своих сородичей, а на груди под головой у него была вырезана уже знакомая руна. Только, в отличие от руны на утраки, эта не расползалась некрозом по гнойной шкуре существа. Сжав кулаки, мужчина приготовился дать бой фее, рождённой страхом и кормящейся кошмарами, внутри своего собственного сна.

За Хедвина отдельно отпишусь, у него из-за сновидца другая ситуация.

Тень, кошмар ...Кружась, словно снег, с неба падает сероватый пепел. Не стоило зажигать костер, он слишком привлекает внимание... Но так хотелось чего-то яркого среди бесконечных оттенков серого и черного. Почти беззвучно вздохнув, чародей небрежно стряхивает с черного плаща седые крупинки. Крылатый скелет здесь встретился ему впервые. Синие глаза, мимолетно скользнув по обгорелым костям неподалеку, цепко оглядывают окрестности. Все тихо. Но, по опыту - это ненадолго. На этих унылых равнинах слишком хорошо заметен любой источник света. Развернувшись, чародей стремительно уходит, стараясь достигнуть темнеющий поодаль подлесок раньше, чем сюда нагрянут "дружки" уничтоженного скелета. Больше он не будет столь беспечен... Вновь и вновь серые пейзажи настигали Тень во сне, словно мёртвый план бытия (или небытия?) настойчиво напоминал, что среди живых чародею не место. Что его суть принадлежит теням, и лишь здесь, среди забывших солнечный свет изломанных фигур, он дома. В привычной опасной безопасности, где мрак несёт погибель, но посреди что серых пустошей, что затянутых пеплом белёсых небес легко разглядеть новую опасность, даже если та скрывается. В этот раз они не скрывались. Леденящий и без того стылую кровь вой, казалось, расколет небеса. Стая, похожая на птиц, чёрными точками стремительно двигалась по белому полотну. Точки увеличивались в размерах, напоминая вовсе не птиц, а бегущих по воздуху гончих. Там, на разрушенной ярмарке фей, Дикая Охота взяла след сбежавших, и теперь была готова преследовать их вечность. Но что есть вечность для тварей, живущих в мире самой смерти? Красные глаза горели, похожие на человеческие зубы скалились в ухмылках, а перекошенные яростью мохнатые лица - его, Тени, лица - обещали некроманту скорый, болезненный конец, после которого его дух в мучениях переродится и станет ещё одним псом Дикой Охоты. Забывшим своё лицо, тупым, голодным. Гончие йет настигали его. Их алые глаза следили за ним из каждой тени. Их рык терзал уши с приходом ночи. И когда-нибудь, но вернее очень, очень скоро отмеченная жертва будет поймана. От Дикой Охоты нет спасения ни в жизни, ни даже в смерти. Эрдан, кошмар Эльфы не спят, но они тоже боятся. Страшно застыть в трансе, как в ледяной могиле, без возможности очнуться, выбраться. Полусонными чувствами осознавать, что чьи-то когтистые лапы скребут по окну комнаты, а затем разбивают его вдребезги и неистово дёргают за деревянную решётку. Как бегают и кричат остальные жители высокого дома, которых застали врасплох вломившиеся внутрь утраки. О, они терпеливо ждали самого тёмного часа, чтобы выйти на охоту. Руна Бабушки провела их сквозь защитные чары, а дальше.. Пир. Пир! ПИР!. Перевёртыши врывались в комнаты, и на стены щедро хлестала кровь. Каким-то образом Эрдан ощущал всё это, видел в лихорадочном полубезумии, когда мысли путаются, и ты не можешь отличить бред от истины. Не можешь очнуться, спрятаться и убежать. Можешь только быть следующим. Скрипнув петлями, тихонько отворилась входная дверь. И рычащий голос в тщетных попытках быть ласковым протянул: - Эрдаааан..

Самые низкие результаты у Хедвина, Эрдана и Тени.    Помянем их xD   Завтра мпост напишу))

Блэйкор и Разгира, потихоньку тоже закругляйтесь))    Также я прошу всех персонажей бросить кубик 1d100. Нужная кнопка у вас во вкладке "Коллекции" в макросах. Там нужно галочку поставить. Трёх персонажей с наименьшим результатом будет ждать фатальный сектор приз))    Результаты кидайте сюда. У Хедвина 15. 

И отпрянув, чародейка сделала крохотный шаг назад.   Он погладил её подбородок большим пальцем, но наклоняться для поцелуя не стал. Словно давал время укрепиться в озвученном "да".    - Сладких снов, - улыбнулся Хедвин. И, повинуясь какому-то наитию, добавил. - Спокойных.    После чего не оглядываясь ушёл в свою комнату. А там, едва раздевшись, повалился на кровать и крепко уснул. 

-  Хм, интересно, почему они, Вездешмыги, платят так много? - задумчиво прищурила глаза Амелия. Видимо, прочитанные книги про храброго детектива собаку Бобо, наталкивали ее мысль на что-то таинственное, что могли скрывать эти артисты. - Хмм.   Хедвин не ответил. В тайны не лез, чужих денег не считал.    - Пойдём? - уже настойчивее повторил он. - Или ты хочешь ещё посидеть?    Тем не менее, руку с плеча девушки друид убрал, как бы намекая, что сам он уже не задержится. 

- Хедвин, но в этот раз этран не было в караване. А ты вел нас в Шевел. Что изменилось? - в голосе не было ни капли упрека или недоверия. Только интерес переменой обстоятельств.   Друид как-то неопределённо повёл плечами, словно и сам не был уверен в ответе.    - Мне стали сниться сны. Я не могу их.. кхм. Странные, в общем, сны. И вместе с ними стала крепнуть навязчивая мысль, что мне нужно в Рашемен. Зачем, я сам не знаю, - тут же ответил он на будущий вопрос. - Просто нужно, и всё. А никто из молодых сестёр не возвращался из даджеммы. Я начал узнавать, спрашивать.. просто так, вдруг что-то всплывёт. И оказалось, что парочка полуросликов ищет проводника. А платить они готовы столько, - он красноречиво свистнул, - что там не караван, а небольшую армию можно снарядить. Как ты понимаешь, это были Вездешмыги. И плату, что они мне передали, я полностью отдам триумвирату, когда мы придём в Шевел. Надеюсь, это искупит мой проступок. По крайней мере, Лайриса от лица сестринства одобрила мой путь. А волю хатран может отменить только отлор. К ней я в Шевел и направляюсь со своими.. дарами, - он усмехнулся. 

- А что это за место, и как фляга поможет? - наконец-то выдохнула Амелия, закусив губу. - И как вышло, что ты стал изгоем? И что у меня за договоренность с викларан? - время продолжить разговор, который начался в землях львов-одуванчиков. Хедвин нахмурился. Он устал, хотел спать, и долгие разговоры даже под луной не казались романтичными. Благо, ответить сразу на два заданных вопроса было легко и быстро. - Про место не скажу, это моя тайна. Только покажу, если у нас сложится. А договорённость,.. - он свёл вместе плечи, разминаясь. - Мне вообще нельзя появляться в Рашемене. Нельзя водить сюда караваны. Если уходишь из Рашемена, то уходишь насовсем. Но так уж сложилось, что мой покровитель - Шондакул, я много путешествую и проходил обучение в магической твердыне Рашемена. Я близок с некоторыми ведьмами. И мне доверили сопровождать наших этран в их духовное путешествие. Так безопаснее для них. И с ними же я возвращаюсь обратно в Рашемен, если хочу здесь снова побывать. Обычно дальше Тиннира я не ухожу. Вижусь с матерью, жду молодых ведьм и вместе с ними снова ухожу на несколько лет. Друид кивнул на флягу. - Её мне подарила мать. Перед моим уходом она наливает в неё джиулд, чтобы частичка дома всегда была со мной, - бесцветно закончил Хедвин свой короткий рассказ.

- Да, я тоже заметила, - согласилась Амелия. - Честно, хм, я и в себе почувствовала какую-то потерю после портала, - она поморщила лоб, словно пыталась что-то вспомнить, но без результатов.   Хедвин нахмурился, но ничего не ответил. Возможно, сны покажут ему больше.. Амелии или хатран.    Он поднял лицо к небу и смотрел на звёзды. Смотрел на полосу сияния. Вдыхал морозный воздух, перекатывал на языке горечь дыма, слегка поглаживал тёплое плечо сидящей рядом девушки. Хороший и долгий момент, которым можно было наслаждаться не меньше, чем шматом сала с прослойками и чесноком.    - Я не хожу на свидания. И отношений не ищу, в дороге не до них, - совершенно спокойно, словно обсуждал упавшую звезду, сказал Хедвин. - Поэтому, если хочешь провести со мной ночь, то продолжение у нас навряд ли будет. Я доведу вас до Шевела, а после покину Рашемен. Это не моё решение, но так устроена судьба изгоя, - мужчина усмехнулся.    Свободной рукой он достал из-под плаща деревянную флягу - ту самую, с которой не расставался. Пустую.    - Но если всё же надумаешь, то я бы хотел пригласить тебя в одно особенное место. Чтобы туда попасть, нужна она, - Хедвин поднял флягу и тряхнул ей. Внутри ничего не булькнуло.    - Посидим ещё немного и пойдём, - безмятежно свернул Ветроход с одной темы на другую, обводя большим пальцем узоры на боку фляги. 

- Хатран вернулась? - облачко пара вылетело после ее слов. Спросила Амелия не только из-за переживания за женщину, но и с предложением составить Хедвину компанию в ожидании его матери. Может принести чай.   - Вернулась. Устала, пошла к себе. Не стал её расспрашивать. Но вела она себя у менгиров странно, - Хедвин отвечал безучастно, будто снова пытался выстроить стену между собой и матерью. Затянулся, выдохнул струйку очень крепкого дыма, который разбавлялся неизменным ароматом ежевики с мятой. Скосив глаза на Амелию, друид поднял край плаща, приглашая девушку поднырнуть ему под тёплый бок. 

- Хедвин, - обратилась она к парню. Хотела попросить его подождать ее в Высоком доме. Чтобы если она задержится, то кто-то бы спохватился. Но просьба так и не была высказана. Не хотелось обременять. Тем более, что он наверняка после долго и насыщенного дня и бани хочет спать. - Я подожду и закрою за тобой, - все же, когда он уйдет, то она останется тут одна ночью. А ведь утраки никуда не делись, как угроза.   - Я ещё не ложусь, если ты волнуешься. Ночь хорошая, спокойная. Посижу, покурю. Хатран подожду, - друид не стал демонстрировать свою обеспокоенность внезапной забывчивостью Лайрисы. Кивнул Амелии: - Ты мойся спокойно и не переживай.    Придерживая полотенце, Хедвин набросил плащ на плечи, сунул ноги в сапоги, мокрые вещи повесил на локоть и вышел в ночь. Ночь, которая оказалась вовсе не такой холодной и кусачей, как он думал. Странно. Может быть дело в том цветке? Сра.. странные феи. Не позволяя морозу вгрызться в мокрое тело, мужчина пошёл в дом. Уже там мельком взглянул на устроившую ночной дожор парочку, но сверкать перед ними голыми сосками и коленками не стал. А то сворует ещё чьё-то свидание. Хедвин усмехнулся и прошёл в комнату, где переоделся в светлую рубаху с широким воротом и похожие на шаровары тёмные штаны. Взял трубку, мешочек с табаком и.. кое-что ещё.    Когда Амелия намылась, то могла увидеть сидящего на лавочке под звёздами друида, мирно курящего трубку. Веки были полуприкрыты, но взгляд нет-нет да и возвращался к дверце бани, оберегая покой чародейки. Хатран к этому моменту уже вернулась из дома фирры, но сослалась на усталость и сразу поднялась себе. На кухне кто-то хозяйничал - они и уберут за собой, если пожелают. В такой насыщенный день ведьма могла себе позволить быть неучтивой.   

- Достаточно   - Надеюсь, твои фантазии достаточно горячие. Потому что я такой и есть, - томно пошутил друид, передразнивая манеры одного генаси из страны фей. Веники легли на спину девушки и под громкий шелест листьев начали свой танец. Хедвин быстро и с силой двигал кистями рук, чтобы липа при ударах веника могла передать свои масла коже, втереть их и с горячей водой пустить сквозь поры. Но удары, вызвав прилив крови ко всему телу, всё ещё не были хлёсткими или болезненными. Кожу нельзя было повредить, иначе пот разъел бы ранки.    Неспешно веники смещались от плеч к ягодицам, парили бёдра и заканчивали забитыми ходьбой икрами. Хедвин дал девушке передохнуть, а после повёл вениками вверх, постепенно снижая силу ударов. Тяжёлые от влаги листья отлетали, скользили по мокрой коже вниз, а голые ветки могли оказаться очень кусачими.    Когда процедуры были закончены, мужчина показал Амелии две связки ощипанных прутиков, подтверждая качество своей работы.    - Теперь рашеми растираются снегом или поливаются холодной водой, чтобы углубить контраст. Но ты можешь залезать в бочку. Только.. мгновение, - он протянул руку и снял листочек, налипший на ягодицу девушки. Не то чтобы сильно скрываясь. Сам Хедвин снова уже взмок, и струйки пота текли с его груди по животу. Он тяжело выдохнул.    - Я пойду. 

Где же справедливость? Она будет голая, а он одет? Справедливости ради, лежащая на лавке Амелия уже видела гораздо больше тела Хедвина, чем он её. И друид, наверное, это понимал. Поэтому в подобном споре чародейке было не победить. - Ладно, но сам убери ее, - выдала Амелия смело, но все еще с ноткой волнения, которая впрочем уже почти растворилась от жара бани. В зеленых глазах озорство побеждало робость. Девушка поджала губы. - А ты стесняешься меня? - Взгляд зацепился за махровую повязку на парне. - Ведь в бане все обычно раздеваются полностью, - повторила чародейка слова банщика. - Уберу, - легко согласился Хедвин, для которого уже давно в раздевании не было таинства. Только процесс, который при желании всё ещё мог быть не менее приятным, чем то, что следовало после. Проследив за взглядом Амелии, рашеми чуть пожал плечами. - Раздеваются, конечно. Как и везде, куда приходят мыться. Только, сама понимаешь, обычно женщины моются с женщинами, а мужчины с мужчинами. Он положил веники на ножки Амелии, а сам принялся загибать край шали, складывая её широкими полосками и постепенно обнажая попку своей подопечной. Несмотря на то, что сей процесс он делал намеренно неспешным и обыденным, на вид соблазнительного тела отозвалось уже тело Хедвина. Мужчина усмехнулся. Похоже, этот раунд он оставит за Амелией и не станет снимать полотенце. - Может, и стесняюсь. Может, я пугливый. Может, только лишь кажусь дерзким и решительным, - пряча желание за юмором, парильщик аккуратно отложил свёрнутую шаль и снова взялся за веники. Пока те были горячи, тратить время за разговорами не следовало. Но всё же Хедвин, хмыкнув, спросил: - И часто ты представляешь меня голым?

Хедвин обернулся.. и тихо усмехнулся.    - Раздеваются в бане обычно полностью. Ты меня стесняешься? - он взял отложенное девушкой полотенце и смочил его край в горячей воде. Подошёл, почти ласково убрал волны чёрных волос с плеч и начал медленно, но с нажимом обтирать кожу Амелии полотенцем. - Веником парятся для того, чтобы масла с липовых листьев впитались в кожу. Но, разумеется, впитается лучше, если кожа разомлеет от тепла.    Он скользил полотенцем вдоль позвоночника, до края ягодиц, но шаль не трогал. От уверенных, сильных, но вместе с тем мягких благодаря полотенцу движений по телу Амелии растекалась приятная нега. Мышцы, забитые чередой опасных приключений, расслаблялись. Кожа очищалась.    Закончив со спиной, Хедвин вновь смочил полотенце в горячей воде, отжал и принялся растирать ножки чародейки. Когда её кожа распарилась и порозовела, мужчина отложил мокрый тканевый валик и потянул из таза с горячей водой два пышных веника, многочисленные листья на которых маслянисто блестели. С силой взмахнув кистями рук, Хедвин смахнул лишние капли с веников на печку, отчего та зашипела и начала исходить паром.    - Я начинаю. Будет не больно, но.. бодро. Всё ещё уверена, что шаль не помешает? А то выйдешь отсюда обновлённой.. да не везде, - хохотнул друид. 

Выдох. И она отворила дверь и зашла в комнату к Хедвину.   Мужчина неспешно поливал лавку водой, от которой шёл пар. Спина его напряглась, очерчивая крепкие, немного угловатые мышцы - такие, что развиваются от частых нагрузок. Когда Амелия вошла, друид отставил черпак в сторону и неспеша смерил девушку одобрительным взглядом.    - Я же говорил, что эта шаль тебе идёт, - заметил он. Но долго пялиться не стал, подошёл к бочке и постучал по ней ладонью. - В ней можешь отмокать и мыться, сколько влезет, когда я уйду. Не думаю, что хатран сегодня доберётся до бани, поэтому вся вода - твоя. Там - холодная, осторожно, - Хедвин кивнул на бадью. - Обычно рашеми любят окатить себя ледяной водой или прыгнуть в сугроб после того, как распарятся, но для тебя такое будет пока слишком, я думаю. Поэтому остановимся пока на том, чтобы просто попариться веником.    Ветроход подошёл к скамье, которую только что грел горячей водой, и провёл по ней ладонью.    - Я отвернусь, а ты раздевайся и ложись на скамью животом. Можешь под голову положить мягкое или просто руки. Скажешь, когда устроишься, - и он действительно тактично отвернулся, разглядывая стенку. 

- Хедвин? - она решила позвать мужчину, а не распахивать дверь. Вдруг он там голый! И еще не готов.   Строго говоря, Хедвин становился голым при каждом своём превращении в зверя, поэтому такие детали его бы не смутили. Да и смущаются обычно те, кто стесняется. Мужчина себя не стеснялся.    Дверь довольно быстро отворилась на стук, выпуская жару в стылый предбанник. В проёме стоял друид, который даже не озаботился подтянуть немного сползшее по мокрым бёдрам полотенце. Заработался.    - Раздевайся и заходи. Дверь с улицы на щеколду закрой, если чего боишься, - мужчина протянул девушке ещё одно свёрнутое и сильно нагретое полотенце, явно длиннее его собственного. - А я пока лавку горячей водой обдам.    Он чуть потянул за ручку двери в намерении её закрыть, чтобы жар не выходил наружу.