Фолси

Можешь отписываться за бой. Пока Тень и Эрдан были напуганы и получали урон от воображаемого убийцы, они видели иллюзии/кошмары. В остальное время видели минлоков как они есть. 

Привычно устроившись спиной на жёстком полу, а затылком - на подушке, Хедвин подождал, пока его спутники уснут, а затем закрыл глаза сам. И тут же провалился в дрёму, как по собственной воле шагнувший в воду человек. Либо человек, оттолкнувшийся от дна.    Первым он навестил Эрдана. Эфирное тело эльфа плавало во взвеси без формы и цвета, в которой рашеменский сновидец ощущал себя как застрявший в болоте. Между сном и явью, зажатый сырыми образами. Откупорив флягу, которую пронёс с собой в грёзу, Хедвин снова протянул её Эрдану и тихо, мягко, как сказку засыпающему ребёнку, проговорил:   - Иди на запах. Проснись.    Этот нехитрый ритуал за неимением учителей придумал сам друид. Идея создать предмет - якорь - который бы существовал и на материальном плане, и в эфирном, являясь маяком для других спящих, пришла Хедвину в голову, когда ещё юноша в последний раз навещал отца в его столярной лавке. Отец много думал о том, что бы подарить сыну на прощание, и образ этой фляги из его снов Хедвин объединил с реальной вещью, скрепив их магией джиулда, который в дорогу наливала матушка.    Фляга помогала спящим осознать себя во сне, пусть и не давала осознанного контроля над этим сном. Лишь эмоциональный - непослушный и зачастую разрушительный.    Не дожидаясь, пока Дан обнаружит себя в пустоте и не вышвырнет их обоих в явь от страха, Хедвин коснулся плеча эльфа и утянул его за собой в другой сон. Ровно так же, как минлоки охотились на эфирные тела жертв и утягивали их в своё наполненное кошмарами логово. Сон Тени для Ветрохода ощущался как глоток свежего воздуха, несмотря на мрачные пейзажи. Грёза здесь текла свободно, и рашеми сразу начал понемногу замедлять сон, чтобы Дикая Охота не добралась до полуэльфа раньше. Оказавшись возле некроманта, Хедвин дал понюхать флягу и ему.    - Иди на запах. Просыпайся.    К тому времени, как полуэльф начал себя осознавать, сон замер окончательно.    - Теперь ждём, - сообщил друид. Он не вглядывался в происходящее вокруг, как человек, которого и в самом деле не особо волновали чужие демоны и тайны. Ведь они были у всех. Вскоре безрадостный пейзаж серых земель начал осыпаться как песок, а гончие йет обратились в кляксы бесформенной тьмы. Минлок, словно паук, почувствовал, что его добыча перестала биться в сетях кошмара, и начал сплетать паутину в новый узор. Но перед этим иллюзия рассыпалась, и все трое спящих увидели уже знакомый Хедвину лабиринт из тёмных нор, шевелящихся корней, похожего на гнилое мясо мха и увядших маков.    - Это логово минлока в мире снов. Сейчас и здесь он уязвим. Всё, что будет пытаться вам навредить - иллюзия. Но иллюзия смертельная. Не переоцените себя, - Хедвин прикрыл глаза (от них в этой темноте всё равно не было толку) и подобрался, готовый сменить форму при первых звуках опасности. А они не заставили себя ждать: сухие щелчки жвал и скрежет лапок о сухие лепестки. Минлок, похожий на помесь гуманоида и насекомого, вылез из маленькой норы и уставился на вторженцев. Всего по пояс взрослому человеку в росте, яркого жёлто-гнилостного цвета, паразит сразу выделялся среди чёрно-бурого пейзажа и, казалось, не мог серьёзно навредить. Обман. Как и всё здесь.    Вдруг снова раздался звук скребущихся лапок, но уже с другой стороны. Второй минлок, не желая упускать добычу, последовал за Эрданом.    Тьма вокруг спящих стала оживать, сплетаясь в паутину новых кошмаров. И на этот раз у Хедвина не было чудесной линзы, способной рассеять любой морок. Оставалось полагаться только на себя, да на силу собственной воли. 

статы минлока

го в кубик тады

Чуть более получаса спустя он коротко постучал сперва в дверь комнаты Дана, потом Хедвина.   Друид вышел, прижимая подушку к груди. В опущенной руке он держал резную флягу.    - Возьмите подушки. Так будет мягче лежать, голова не заболит после пробуждения. Идёмте, - и Хедвин повёл их в тупичок со столом и лавками. Там он положил подушку прямо на пол. - Вдохните и постарайтесь запомнить этот запах. После устраивайтесь поудобнее и закрывайте глаза.    Рашеми откупорил бережно хранимую им флягу и протянул её Тени с Эрданом. Фляга была пуста, но в ноздри бил знакомый, пусть и немного выветренный аромат джиулда. Яркий, самобытный аромат. 

Без проблем)) Ведь мы уже перенеслись)) Но можешь отдыхать, у нас все рано пока с минлоками заруба.

Он просто успокаивал 

Сел, в общем решай и пиши, из кого изгоняем минлоков и кто ещё пойдёт в сон.  могу провести бой хоть завтра. Там быстро, на полчаса где-то. 

- Это ты пробуждаешь во мне смелость   - Это хорошо. В Рашемене только смелые и могут чувствовать себя как дома, - кивнул Хедвин, приобнял Амелию за талию и неспешно продолжил с ней намеченный неизвестно куда путь.    Вечерело. После ужина Хатран передала Орфее мешочек с серебром за игру на похоронах, а Хедвин сказал Тени и Эрдану, что будет у себя в комнате отдыхать перед вылазкой в чужую грёзу. Когда остроухие караванщики почувствуют, что их самих клонит в сон или дрёму - пусть стучатся и зовут изгонять фейских паразитов.    Орфея +80 см

Ладони мужчины легли девушке на талию. Тоже для стабильности. А обветренные губы ответили на поцелуй - может, более несдержанно и жадно, чем предполагал момент. - Смелеешь, - одобрительно шепнул друид, поддев своим кончиком носа ее. Кажется, так целуются животные. Или милуются люди, чтобы показать, что не только страсть сближает их. Какое-то время Хедвин и Амелия просто стояли вот так, рядом, друг напротив друга, растягивая мгновения, в течение которых могли открыто и без неловкости изучать лица друг друга. Цвет и глубину глаз. Рисунок морщинок и теней. Контур манящих губ. Не сдержавшись, Ветроход снова притянул чародейку к себе и поцеловал уже сам.

- Или гигантской канарейкой! - улыбнулась Амелия, вспомнив еще одну птицу. - Крот из тебя тоже вышел неплохой, - она позволила себе небольшой смешок. Да, Хедвин тогда превращался не по своему желанию, но все же.   - Вот ты смеёшься, а за Сияющим морем, что далеко на юге, в Чултанских джунглях до сих пор живут гигантские животные и насекомые. Реликты с сотворения мира. Ну, так говорят. Сам я не бывал, - сожаление в голосе друида было заметно. - Может, и канарейки там гигантские живут. Вот только чем.. или кем они там питаются - загадка.    Хедвин с озорством подмигнул Амелии.   - Дикая природа - отличный учитель той простой истины, что самое красивое зачастую является и самым опасным. Не так ли, чаровница?     - Но ты прав. Мне тоже ты нравишься больше человеком.   Хедвин хохотнул.    - Ты, я смотрю, из тех девушек, что гладят по шерсти. Что же..    Он склонил голову набок и поцеловал растрёпанные ветром волосы Амелии. Чуть поводил между прядей носом, прикрыв глаза. Не запоминал запах, нет - ведь был человеком. Просто наслаждался.    - А как я справляюсь? - тихо спросил друид, вновь глядя на спутницу. 

Вы мне маякайте, когда нас в вечер отправлять.

Можно. Только на поминках угощают, там платить не надо.

Вы ток не забывайте, что в "Самоцветном драконе" поминки идут. 

- А какое твое любимое животное для превращения? - поинтересовалась чародейка.   Неожиданный вопрос - и в то же время ожидаемый. Жреца всегда будут просить вылечить раны, даже если поклоняется он Талосу, мага - показать фокусы, друида - превратиться во что-нибудь потолще да помягче. Хедвин пожал плечами.    - Мне нравится быть человеком. Я не из тех дикарей, которые считают города гнойниками и прячутся в лесных норах. Так что тут скорее вопрос удобства. Когда хочу сырого мяса или учуять запах, то превращаюсь в волка или медведя. Для скорости - в ирбиса. Когда путешествовал в песках Калимшана и Анароха, то превращался в змею. Лапы не проваливаются, без шерсти хорошо. А вот чтобы любимое животное, - мужчина задумался. - Летать хочу, как некоторые хатран. Филином обернуться или ястребом. Но пока не получалось. Хотя, казалось бы, Шондакул должен благоволить мне в таком желании. 

Прочитал "и я плАчу".  Плачу от того, что плачу за за всех.    Ну шо, господа Рейнин, Орфея и Филипп, добавьте себе ещё 1 очко вдохновения за закрытый гештальт 

Я очень извиняюсь и понимаю, что руиню момент, но с телефона кажется, что на листе написано "Дона, я откусила кексика".

Хедвин протянул руку, большим пальцем осторожно стирая слезу со скулы девушки. - Прогуляемся, - согласился друид. Кто там говорил, что в ногах правды нет? Зачастую, лишь когда ноги идут, голова по-настоящему отдыхает. Хедвин убрал руку с плеча Амелии - за тем, чтобы взять ее ладонь в свою. Не особо-то разбирая путь, пара неспешно пошла в сторону от кладбища.

Вскоре все стали расходится - возвращаться к обычной жизни. Девушка, впрочем, некуда не спешила, продолжая стоять рядом.   Хедвин простёр руку над плечом Амелии, обнял девушку и притянул к себе. В местах, где обосновалась смерть, очень важно чувствовать рядом кого-то живого. Чтобы не бояться своих боли, горечи, слёз, но не дать им при этом потоком унести себя туда, в безмолвие. Чувствовать и знать, что жизнь продолжается.    Благодарить, оплакивать, идти дальше. Жить, любить, надеяться и верить. Таков Путь каждого, поклоняется он Шондакулу или нет.    Возможно, именно здесь и сейчас Амелия могла попрощаться с матерью. На родной земле, среди своего - по крови - народа. Вспомнить всё хорошее и отпустить следом за ушедшими дальше рашеми.      "Спасибо".   - Спасибо, - вслух, пусть и сквозь маску сказала хатран, поравнявшись с Орфеей и коснувшись её плеча. - У тебя красивая, пусть и немного грустная душа.    Ведь что, как не музыка, способно дать голос этой самой душе?    Задерживаться возле флейтистки ведьма не стала, проследовав за родственниками и друзьями почивших в "Дракона". Да и общества Орфеи уже искали другие.

Кто хочет что-то отыграть во время похорон или после них - вливайтесь. Остальные могут переходить в вечер по желанию.    Когда Хедвин освободится, я тоже его отведу в ночь, и будет с минлоками драцца) 

Кожевенник принял заказ у Блэйкора, но пошить обновку согласился лишь к следующему дню. Не было у него чудесных рун формари, да и грядущий траур разбивал работу.    В час, когда ясное солнце осветило село и заиграло лучами на сугробах, все рашеми как один пошли к святому месту. За рунным деревом, огороженный забором, раскинулся небольшой погост с серыми камнями надгробий. Хоронили селян в освящённой Триединой богиней земле, чтобы никакая чёрная магия не смогла вырвать мертвецов из вечного сна. В восемь свежевырытых могил опускали завёрнутые в саван кости - утраки обглодали всю плоть со своих жертв. Хатран говорила о стойкости и единстве, родственники и друзья погибших вспоминали самые радостные их часы, остальные поселяне выходили вперёд, кланялись могилам и перечисляли, кто и как из погибших им помог. Помог общине. Тиннир провожал своих умерших со скорбью, но дарил им вслед самое ценное - благодарность.    Бхалла, мать земли, приняла в свои объятия кости.    Пели девы - пели горько, заунывно, чтобы следом за словами благодарности полились слёзы. Чтобы душащая тяжесть из груди ушла, и на сердце стало легче. Чтобы боль осталась здесь. Впиталась в землю. Позабылась.    Хедвин стоял сильно поодаль от толпы селян. Он - изгой, его вообще тут не должно быть. Но никто не гнал бродягу, потому что не только радость рашеми делят друг с другом, но и горе.    Почти незаметный, фирра ходил средь остальных, шептал слова поддержки. А сам нет-нет да и посматривал в магическую линзу, которую держал в опущенной руке. Хатран, гордо стоящая перед своим народом в маске, предстала Ингвару с открытым, опечаленным лицом. И как знать, сколько ещё чужих секретов смог увидеть вождь во время похорон. Если утраки ещё и остались в Тиннире, то сейчас они были как на ладони перед всевидящим оком линзы. И были тихо устранены ещё до конца дня.    С погоста селяне разошлись кто куда. Те, кому погибшие были близки, ушли на общие поминки в "Самоцветного дракона". Остальные поминали дома либо возвращались к обыденным делам.    Смерть от лап чудовищ всё ещё была слишком частым и привычным явлением в Рашемене. 

- Все есть, ты просто смотришь не туда. И за что нам держаться? За тебя?   - За меня ночью подержишься, шустрый, - пообещал друид, который не видел причин для уныния. Сыты, под крышей, даже незнакомому жрецу последние монеты за исцеление платить не надо.    Проводив взглядом плывущего на волнах вдохновения барда к далёким кроватным берегам, Хедвин допил свой чай, выммыл за собой посуду и пошёл бродить по улицам. Ноги вечного бродяги застоялись без движения. Да и курить хотелось. 

-Короче,молодежь-степенно обратилась она к двум эльфам перед ней-сейчас доем и усаживайтесь поудобнее.Ежели у кого побочный эффект будет-ну там голова заболит или жопа-говорим.Вопросов нет?Ну вот и ладушки.   Второй раз Хедвин всхрюкнул, подавив смешок. А вот его народная медицина осложнения на жопы не давала. Не то, чтобы среди живых ходили те, кто мог бы это подтвердить..   - Ну, как говорится: здоровья нет, но вы держитесь, - ободрил друид остроухих. По плечам хлопать не стал - кажется, Тень от такого жеста сам хлопнулся бы в обморок. Или спалил хату.    - Вам с парнями не нужно, эм.. уединиться? - на всякий случай спросил Ветроход у жрицы. - О болях в жопе, наверное, стыдно будет говорить за общим-то столом. 

И Амелию. Но это в следующий игровой день тогда. В день долгожданного отбытия из Тиннира))

Так это не ко мне вопрос, спеллы-то твои)) У тебя 2 спелла 3-го круга, трать их на своё усмотрение. Хош двоим помогай, хош одному.    Ночные приключения - это не про проклятие. Ушастые ещё и паразитов подцепили, вот их будем ночью выводить))