«Пируйте»
Никто не услышал этого приказа кроме верных цимисху лалеков, стихийных духов.
Но результат увидели все.
Окаменевшие сородичи и люди, которые до сей поры безмолвно наблюдали за пустующей сценой, с хрустом пошевелились. Неуклюже они выталкивали себя из кресел, падали на серый бетонный пол и начинали хрипеть. Бледная кожа на лицах и открытых участках их тел вспухала горбами, испещрёнными рыжими жилами пульсирующих вен. Словно не кровь они гнали по своим тонким проходам, а живой огонь. Одежда на бьющихся в агонии «зрителях» трещала или попросту сгорала, обнажая раздутые тела. Плоть чудовищ прекратила кипеть и теперь обретала плотность, пугающе схожую с камнем. Деформированные слуги поднимались с пола — даже на вид куда опаснее, чем услужливые манекены. Пылающие глазницы уставились на застывшую у сцены Лейси, на вольготно принимающую «ванну» Эльзу. Похожие на печные жерла рты растянулись неестественно широко, и вместе с громким шипением в лица старейшинам ударил поток горячего воздуха.
Хозяин с присущим ему тактом намекнул, что и у его гостеприимства есть свои границы.
И всё же… хорош хозяин, которые не встречает своих гостей лично.
Пол по центру холла рассекли трещины, которые сложились в искажённую розу ветров. Острые куски бетона отделялись друг от друга и плавно раздвигались в стороны, раскрываясь как венчик невиданного цветка. Несколько последовавших за этим тектонических судорог (которые уже не могли навредить раскуроченной аппаратуре) подняли Яромира из его каменного гроба, словно выталкивая младенца из утробы самой матери-земли. Что же, сцена уже была явным намёком на то, что молодому цимисху не чужда театральность.
Сохраняя образ загадочный и строгий, цимисх сделал пару неспешных шагов из своей могилы, и камни тут же стали собираться вместе, замуровав дыру в полу.
— У смертных есть чудесная традиция. Когда им скучно, они читают книги. Почему бы не последовать их примеру? — ровным и спокойным голосом произнёс Яромир, поднимая взгляд на Эльзу. Странным образом радужка глаз цимисха меняла цвет — то была чайно-зелёной, когда он раздвигал земную твердь, то вдруг стала ярко-сапфировой. Малкавианка ощутила, как вода вокруг неё мелко забурлила, дразня пузырьками нагое тело. Струи воды скручивались вместе, обретая плотность и форму, отдалённо похожую на толстых гибких змей. Всё же Яромир был ещё совсем птенцом по меркам своего Сира, и снобизм Старого клана не успел укорениться в мышлении цимисха. Поэтому иногда Яромир позволял себе использовать зачатки колдовства для разных шалостей.
Он имел на это право. Лалеки пили его кровь и поглощали души его жертв.
— Могу я узнать, чем вызван столь доброжелательный визит? Могу я предложить вам присесть? — голос вампира оставался бесцветно-деловым, что придавало даже его нелепой внешности нотку пафоса. Одетый в застёгнутое на все пуговицы длинное пальто, которое бесформенно висело на его тощей фигуре, Яромир деловито сунул руки в карманы. Бледные длинные ступни босых ног, которые выглядывали из-под нижней полы пальто, позволяли предположить о наготе цимисха. Но почему?
— Или вы предпочитаете вести переговоры лёжа? — задумчиво поджав губы, Яромир вдруг блекло усмехнулся. Бурлящие водные жгуты скользили по телу Эльзы, обвивались вокруг бёдер и устремлялись выше. Зачем цимисх это делал? Возможно, ему понравилась песня. Или он просто хотел отвлечь одного из посланных за ним охотников, собираясь с силами для ответного удара.
Увы, силы были малость не равны.
Смешно перестукивая ножками, несколько чёрных стульев из театрального покоя выбежали в холл. Один из них услужливо остановился прямо под Яромиром, и цимисх сел, подавая пример своим гостям.