— Специфика заведения в том, что все работницы в нем являются ожившими мертвецами.
— Мертвым платить не надо, понимаю. А их родственники откупились от собственных жён и дочерей. Вы чисты, что так, что этак, — голос банши звучал лишь немногим теплее трескучего мороза. Но, как бы ни была княжне противна сама мысль, что мёртвые души лишают посмертия ради столь унизительного рабства, в этом месте она власти не имела. Правосудие Блекхоллов ушло в лету вместе с их последним отпрыском, а устраивать в борделе бойню, даже как следует не разобравшись в ситуации, Настя не имела права. Она — лишь отголосок, крошечный тёплый огонёк, способный на пределе сил защищать достойных. Но, к сожалению, не разогнать всю тьму этого мира.
Но опять же — узнать, кто именно этот человек — ваша задача, не так ли? Я рассказал все, что знаю.
— Возможно, он знал кого-то из… служительниц? И не похоже, чтобы сам её продал, — кандалы на руках девушки иронично звякнули. Несмотря на оковы, княжна была свободней всех работниц этого борделя, вместе взятых. — Ваши работницы… осознают себя? Помнят, кем были?
Устроившийся на его голове мотылёк, заев свой стресс пыльцой с цветов, к великой неожиданности для Цветущего переключился на нектар; вздрогнув от пробежавших по коже мурашек, покрасневший словно полевой мак мужчина медленно попятился назад, спиной прислоняясь к стене и тяжело, рвано дыша.
«Да! Да! Я высосу твой крохотный мозг, жалкий смертный!» — злорадно думал мотылёк, ещё настойчивей присасываясь хоботком к цветам на голове Баро. К счастью, захмелевшему насекомому пока было невдомёк, что путь к мозгу человека лежит отнюдь не через цветы… ведь так?