Подвал
Катрина закрыла металлическую дверь на тяжёлый засов, едва Симон скрылся в узком коридоре. Женщина не желала, чтобы её прервали. Как и проснуться с колом в сердце тоже не хотелось - а до рассвета оставалось очень мало времени. Около часа ведьма ходила вокруг нового символа, совершая руками странные пассы и тихо напевая непонятные слова. Знающий лингвист мог уловить в их звучании древнегреческий диалект, но тишина вокруг лишь равнодушно впитывала заунывную песнь. Песнь, отдельные слова которой звучали в этом подвале очень много раз. Буквально вытолкнув из себя последний куплет на совершенно чужом ей языке, Катрина широко развела руки в стороны, очерчивая воздушный купол. На мгновение по зольному символу пронеслись ряды бирюзовых вспышек. Вампирша опустила руки и замерла, словно набиралась решимости. А затем резко провела ступнёй, обутой в удобную балетку, по одной из чёрных линий, на корню разбивая рисунок. Секунды тянулись, а зелёные глаза ведьмы тревожно вглядывались в символ. Неужели она сбилась, и все усилия пропали зря? Но нет - размазанный пепел вдруг начал буквально притягиваться к тому месту, где лежал, обратно собираясь в тонкую аккуратную линию. Как будто металлическую стружку притянуло к силовым линиям магнита. Несколько мгновений - и разбитая фигура сама себя восстановила. Ника бы очень удивилась этому явлению - чары, наложенные Катриной, повторяли обновляющий эффект темпориса. Но держались дольше. Много дольше. Где шабашитка изучила такие ритуалы, оставалось лишь гадать.
Белые плечи колдуньи поникли от усталости. Не утруждая себя уборкой, она легла на кровать и завернулась в одеяло с головой, словно маленькая девочка. Будущее было известно и пугало женщину. Но гордость не позволяла ей признаться себе в этом. Солнце постепенно вставало над горизонтом, и вампирша окунулась в омут сна. В омут пламени из недр адской Бездны.
Х