Летняя ночь – благодатная пора. Над спящим лагерем был слышен только шелест ветра, да иногда звенели комары, которых здесь было не так много, чтобы прятаться от них. Путешественники распределились на ночь, кто как сумел: повозки были заняты, кто-то расположился прямо на земле, подстелив верхнюю одежду и рогожные мешки. Привыкшие к комфорту, натянули тент. Следопыт спал возле потухшего костра и Мул пришёл сюда же. Ему всё ещё было страшно после нападения рыси, пёстрая шкура которой теперь сохла, растянутая на палках. Но Мул не стал избегать этого запаха. И дело не в том, что обозные лошади вместе с Гнедым, из-за этого перешли на другую сторону выпаса. Просто здесь ночевал его спутник. У Гиллиана нашлось время, по возвращении с охоты, промыть ранки на шее мула, нанесённые когтями хищника, и приложить к ним снадобье. Затем он проверил и почистил копыта, а путы наложил аккуратно, ничего не давило, не тёрло, и отпустил мула пастись. Конечно, люди позаботились и о других животных, но этот проявил внимание лично к нему, и Ллорер для себя решил, что весь поход стоит держаться ближе к этому человеку.
Мул не ошибся. Ещё два дня в пути прошли без приключений. Из-за конфликта с жеребцом, он был лишён общества лошадей. Правда, Серая так и не получила за своё зазнайство, зато и Ллореру не прилетело от Гнедого. Мул даже не пытался запомнить его имя, хотя молодой человек своего скакуна любил и как-то называл. Вроде бы, он командовал охранниками, но часто вёл себя как главный, и мул пока наверняка не знал, кто же ведёт их в путь: этот ли молодой, или солидный, что купил его, или же все слушают Гиллиана, потому что он всегда выходит первым. Ллорер слушался Гиллиана, и ему этого показалось вот так достаточно, другие люди им и не особо интересовались, не больше чем остальными лошадьми. Хозяин каравана оказался мужиком хозяйственным, заботливым и внимательным, а потому в обозе был порядок, а значит, обходилось без мелких происшествий. Вот только воротник его погрызть Мулу пока не удалось, и вообще он ещё недостаточно заскучал, чтобы пойти знакомиться со всеми обитателями лагеря. Поход казался лёгким, даже интересным, если вспоминать о лесном приключении беззаботно. Царапины на шее мула быстро затянулись от зелья следопыта, и не напоминали постоянно о нападении хищника.
Две ночёвки и все дневные привалы прошли спокойно. Третьей ночью на землю брызнул дождик, но это случилось уже под утро. Ворча на небо, люди пробуждались, прибирали скарб в повозки, тщательно вытирали влагу с шерсти животных, запрягая и седлая их. Надели и на Мула вьючное седло, по-прежнему пустое, и он привычно зашагал во главе обоза, будто прокладывая путь, но всё так же уверенно ведомый под уздцы рукою следопыта. Они лишь ненадолго задержались на перепутье трёх дорог. Одна из них была выбрана заранее, она-то и вела к отрогам гор. Долго ли, коротко ли шли по ней, но вот вдали стали заметно различимы стены форта, такие же холодные и серые, как валуны вокруг.