Ewlar

Игнатка так и улыбался и слова её ловил. Остальные лисята представились Рейне и сели за стол весёлой и шумной компанией. Младшая девочка пыталась петь ту песню, которую недавно завершили Харальд и Серый Волк. Впрочем, если бы Игнатка не назвал меньших сёстрами, Рейна могла решить, что это скорее братец. Вот вторая сестрёнка, чёрненькая, как и сам Игнатка - Малашенька была девочка-девочка, да ещё и хозяюшка, судя по всему. Даже измятые салфетки за братьями убрала в мусорную корзинку. Трудно сказать, была ли у неё магия, но выглядела она совсем противоположностью с виду легкомысленной Дашеньке-волшебнице. Та же, что пела и походила на мальчика одеждой и причёской, вообще на Рейну никакого внимания не обратила. Она просто любопытно озиралась в таверне, вспоминая, была ли тут. Может она и не поела бы, если бы старшие не принялись её угощать и уговаривать.

Галло Неро. Хозяин таверны.   - Вызову-ка я вашу мамашу, ребятки. Нафига вы мне тут всей кучей?   Игнатка   - Погоди, дядюшка, не вызывай. Она нас спать погонит, а мы и так все спим. Я обещаюсь, что бузить не будем. А дай-ка нам пирожных, блинчиков да чаю самовар. Я буду братьев и сестрёнок младших со своей девушкой знакомить. Здравствуй, Рейна, свет очей моих. Как же ты хороша! Ещё стройнее стала, ещё ловчее. А уж красивая какая - и слов нет. Игнатка церемонно поклонился, перешагнул через скамейку и к Рейне подошёл. Нежно за ручку взял и посмотрел ещё нежнее, склонив голову чуть набок, как будто раздумывая.

Когда оба "волчьих" голоса, наконец, стихли, послышались восторженные возгласы и хлопки. Прямо за лавкой, отодвинутой от стола, в ряд стояли ребята. И двое помладше даже на самой лавке весело хлопали. А двое постарше были в военной одежде Тридесятого царства: один с мечом, другой с пищалью, но всё же были молоды ещё, лет двадцати им точно пока не сравнялось. Забавные зрители, тем более, у каждого над головой торчали остренькие лисьи ушки, а сзади вилял пышный хвост.   - Да это ж лисьи дети! - воскликнул Галло Неро, - Гляди-ка, разномастные, а видно, что все братья-сёстры. Ну, что вас принесло?   Серый Волк тотчас начал собираться. Он не стал дожидаться ответов, просто поворчал малость: - Вот ещё, детский сад собрали. Давненько я с малыми не якшался, да и не стану вовсе. Харальд, пойдём уже. Спели так славно и хватит. Волк даже не поговорил с лисятами, наверное, он просто опасался, что затискают. Он шмыгнул в дверь и исчез из таверны.

диванчик

Там Одни Женщины   Е С Б

хлебушек

Силуян, конечно, не знал, что такое генетический отец, но понял, что это вроде отца-командира. Который сам за своих бойцов горой и те за него. - Хоть такой отец есть и то славно. А знаешь что, давай-ка я спою для него. ну, и вообще.  Мне после молока петь захотелось. Так это, Неро, окна открой, а то с моей волчиной голосины стёкла повылетают. Подпевай, Харальд. И Волк затянул душевно:  

Силуян   - Так, погоди, Леман из Руссов, который Волчий Король и Повелитель Зимы, - это твой воевода что ли? Ну, если нет, то не серчай, а лучше повтори мне. Эх, жаль, что подлого народу много родится, что сорная трава. И ведь не всякого перевоспитаешь. Галло Неро, а молока-то я дождусь? Неро принёс Волку бидон молока, тот выпил через край и облизнулся. - Вот теперь я добрый-добрый, могу дальше слушать хоть до утра, и никого не покусаю.

конь  

Пейте, а то прокиснет!

Так вот ты какой, северный олень!  

Силуян лобастой головой покачал: - Когда такие пакостники народятся да исправляться не хотят, жалеть их нечего. Надо в ведре топить, как лишних щенков. И то, щенки не виноваты, что кривыми родились, аль просто не нужны, так что выходит, это ещё больший грех, чем лиходея покарать. Добрым быть хорошо и сладко на душе. Но как быть добрым, когда злом на это отвечают?   Волк доел кости и сидел, чего-то ожидая. Может быть, молока, что Неро обычно давал ему. Волку всегда одни и те же мысли лезли, вот он и начал снова свою песню: - Иван иногда братьев вспоминал и всё жалел, что с ними так расстался, не сдружился. Это с теми-то, что ножами его закололи! Вот он поцарствовал, поцарствовал, а раз на рынок вышел, подал милостыньку безногому калеке. А тот: «Спасибо, братец!» Глянул царь и ахнул: - Брат Демьян, ты ли это? Что с тобой? - Да вот, солдатом был,  во славу твоего величества. В Тугарской вылазке, вишь, ноги потерял. - Да как же так! Чего мне не сказал? - Совесть замучила. Простить себе не мог того, что мы с Петром с тобою сотворили.  И ведь поверь, не помним даже, как было всё: саблями тебя рубили то ли ножами. Как будто нечистая сила попутала. Очнулись – ты уже в палаты входишь живой и невредимый.  Мы и не поняли, за что нас тогда стража схватила. - Постой, Демьян, чего ты за двоих-то говоришь? Али знаешь, где старший брат? - Чего ж не знать? Он меня и содержит. И на семью, и на калеку-брата тянется, бедняга. В управе писарем работает. Меня не взяли. Видишь, руки-то трясутся... И царь беднягу пожалел, в палаты жить позвал. И брата старшего с сожительницей на сносях - чужих людей вовсе. Мол бедные они теперь, жалко ведь, братья. А я, друг Харальд, как только прознал новость, сразу ему и заявил, что руки у Демьяна Берендеича тряслись от  пития, а никакой не от контузии. И ноги он, небось, в сугробе отморозил, пьяный там лежал. А Пётр Берендеич не пером, а саблей пропитание зарабатывал. Вон – след от гарды поперёк ладони и шрам под глазом. В конторе что ли получил? Бумажкою порезался? А второй глаз тоже не пером выткнул. Но Иван слушать не хотел, и жена его промолчала. Но братья хитрые, сначала повели себя достойно, тихо.  Вскоре прижились, получили должности хорошие, и даже я сам, Серый Волк, немного успокоился. Думаю: мало ли чего тогда с ними случилось, что напали на родного! Знал ведь сам я оборотень, как это бывает, когда собою не владеешь. Волкодлаком ведь бывал. Специально в горы уходил на это время. Но так по-моему и вышло: отравили его братья, а старший своего младенца посадить рядился на трон. Едва мне удалось Иван Иваныча спасти и потом много было, пока его к царству не привёл. Младенца, правда, пощадили, а этих... ох, как жалею я, что не догнал их в поле тайно, в клочки не разорвал. Но это бы пришлось Иванушку обманывать, а я не мог ему соврать. Волки вообще врать не умеют, волховское племя.   Ну, а твой соплеменник, сын твоего дорогого царя-императора, что сделал?

Голову помыть что ли?

Акация   :geek:

Дайамонд Бич

Силуян   - Ох, прав ты, Харальд, негоже это всё. Так ведь они первыми начали! Иванушка ведь царский сын последний, да от молодой жены. А старшие у Берендея вечно были недовольны. То ли, что батя на старости лет вновь женился, то ли что брата им на свет произвёл - соперника. Может и мачеха там постаралась, кто же знает. Но думаю, что старшие уже были самостоятельны и им Иванушка тогда был не противник, не соперник. Между собой они не бились, потому что середний за старшим всегда шёл и в рот ему глядел, да на хмельное смолоду налегать любил. Точно Петру был не соперник. Скорее прихлебатель его, хвостиком таких зовут, что следом всюду шастают - не оторвёшь. И ладно бы на добрые дела, а то на гадости. Когда Иван-царевич главное задание отца вперёд них выполнил, они его убили. Ну, потом сказали, мол, что морок на них нашёл в сердцах, прощения просили.   Так вот, когда Иванушка царём всё-таки сделался, я не велел ему с братьями этими общаться. Они его раз уже предали, предадут и второй. Они же его один раз уже убили, а я, Серый Волк добыл живой воды и оживил его да правду всю раскрыл. Старый царь Берендей разгневался и велел старших сыновей долой прогнать.  Казнил бы за такое дело подлое, да вот Иван сейчас, как ты. Негоже, говорит, царь-батюшка, своё племя губить. Я то был и со старым царём согласен, и Ивану перечить не мог. Хотел было предателей, догнать да растерзать, чтобы никто не знал, только Иван простил их. Поверил клятвам, что их бес попутал, что каются они. А царство всё же принял. В обход  двух старших братьев, разумеется. Братьев несколько лет не слышно было, явились только когда умер старый Берендей. И то не сразу. Сначала тихо-мирно было, Иван хорошо правил. Я в гости приходил порой. Жена его Еленушка меня привечала, как дядюшку своего. А тут он и нашёл братьёв своих... Да сказывать ли? Ни к чему это тебе. Знай только, что в другой раз тоже предали. Вот что это за братья?

Силуян   - Вот, видно, я таков. Хоть и любил дружка Иванушку, а всё-таки не постоянно с ним был. И кто знает, быть может, если бы я был тогда рядом... Эх! Вот как угадать? Почему нас друзья порой не слушают, думают, что умнее? И ведь совет такой, как я, мог дать любой. Хоть Елена, жена его, могла. Она же премудрая была, разумная. Могла настроить его против братьев.

Силуян вздохнул: - Большую часть своей жизни я одинокий. Иногда приходят новые друзья, иногда вновь старых увидишь или узнаешь про них. Но это не так плохо, я всегда свободен. У вас, богатырей-волков, другое. Вы всегда вместе и в этом ваша сила.

Серый Волк   - А насколько плохо быть вульфеном? Это как волкодлак что ли? - заинтересовался Силуян. Призраки тут же подали Галло Неро какую-то книгу, тот открыл и показал страницу, где был нарисован ужасный оборотень.

Только Американские Чероки   Д Д Ш

Серый Волк   - Когда я был молодым, у меня силы ух, как много было! Сейчас даже больше, но она стала другая. С одним проклятьем своим я справился, волкодлаком под луною больше не делаюсь. Так только, по желанию. И тогда уж не только сеча на льду кровавом, а и лёд весь в осколки. Но это только для врага лютого такая встреча. А другое моё заклятье - не проклятье, но тоже суровое. Заклял меня однажды поп Изосим, в час страшный, когда я хотел деревню извести. Виновными всех считал, что наш с матушкой дом спалили вместе с нами. Я-то вырвался... Но тот сказал: "Коли невинного обидишь, станешь век ему служить". Потому я без разбору никого не трогаю. Да и тебе не советую, хоть ты и без заклятья.

Галло Неро от таких слов ещё пуще загордился и на радостях приволок ещё еды и выпивки для космического волка.   Серый Волк же продолжал внимать. Ему очень нравилось, как Харальд говорит и изъясняется. - Вот ты в те разы меньше говорил, а зря. Тебя слушать приятно, аж в груди щекочет. Расскажи мне потом ещё былин каких-нибудь, может и я тебе поведаю, коли захочешь.

и не одна

детсадовец