Osidius the Emphatic

Вечером того же дня если че, потом исправлю :3    Ночь, проведенная в руинах, сказалась на самочувствии Ранавалуны не самым лучшим образом, и теперь, под вечер, она стояла над бадьей с водой, умываясь и пытаясь, взбодрившись, избавиться от ощущения, будто днем ей надевали котелок на голову и от души повеселились, бренча в него всевозможными способами.    Появление в таверне облегчению не способствовало: там царила обычная вечерняя атмосфера людного места - с музыкой, льющейся так быстро, как только хватало мастерства пальцев музыканта, шумом разговоров селян, закончивших на сегодня дневные труды и снующими туда-сюда помощниками хозяина. Их было мало, но "одна нога здесь, другая там" для них явно не было пустой поговоркой.   Ранавалуна подумала, что довольно странно, что бард, которая путешествовала с ними и в пути буквально допекла некоторых своими упражнениями, еще не взялась выступить, чтобы подтвердить свой анонсированный в разговорах талант.   Впрочем, честно говоря, до нордки ей особо не было дела, так как в толпе гостей Рана искала кого-то из "своих", кто бы разбирался в алхимии или даже целительском деле. Несколько таких она запомнила, но совершенно никого не могла заметить сейчас в зале. Возможно, стоило разобраться с трапезой, а потом пойти поискать к озеру или на площадь.

а я непонел, у нас вечер это вечер, то уже ужин нового дня, правда ж?

Да что ж вы за изверги, то оленей съедаете, то детенышей уничтожаете ради наживки для ловли рыбы Т_Т

А я вот помню! Думаю, Энди тоже хД Это был один из самых ярких моментов в логичке эвар, так что Элесару мое почтение :3 (ну и бедному Энди, который в той сцене участвовал в другой роли)   Проголосовала.

Э, ну че сразу голосование мирных вывело шерифа-то хД

Неприятная ухмылка данмера была неприятной ещё и потому, что напомнила ей ту, увиденную накануне. И тут уже и сами оскорбительные слова приобретали какой-то новый, гадкий оттенок. Но не успела орсимерка отреагировать сколько-нибудь гневной фразой, как Брендан привлёк всеобщее внимание, и Рана устремилась вперёд, уходя от перепалки, в которой не смогла одержать верх. У неё был факел, но в момент, когда в проеме воцарилась темнота, она была в хвосте входящей вереницы, и он лишь слабо отблескивал перед проёмом, не давая никакого настоящего света.

Слова, полные чувства собственного превосходства, вонзились в спину оказавшейся чуть впереди Ранавалуне подобно метательному кинжалу. Кинжалу, который попал в какую-то старую рану. За миг в голове у Раны пронеслись все подобные инциденты, испытанные ею на своём веку. Что-то она пережила сама, что-то видела, оставшись безъязыким свидетелем, но сейчас благодаря вчерашнему происшестию время молчать для неё существовать перестало. - И что? - орсимерка повернулась к данмеру на пятках, уперев руку в бок. - Что именно со мной бы сделали, будь я на твоей земле, полной пепла и смрада, идущего от вонючей кипящей горы?

Камушек, огранённый и похожий на каджитов глаз, блеснул в стороне от дороги. Не иначе вывалился из прически какой-то местной красавицы. А тут ещё тот данмер из дома Дрес, о чем всем и каждому сообщала эмблема на груди его дорожных одежд, швырнул свитком, попав ей в голову, из-за чего камушек едва не вывалился из рук. Рана в праведном возмущении поднялась и, увидев «обидчика», прошагала к нему, сжимая в пальцах уже брошенный свиток, а камень убрав в сумку. — Эй, ты! Какого-то скампа творишь? — взъярилась она. — Сначала преследуешь меня в темноте! Теперь швыряешься в меня своими артефактами! Если вдруг забыл, то здесь тебе не Морровинд, и я — не твоя служка, чтобы сносить твои богатейские прихоти! — выдав гневную речь, орсимерка собралась пройти вперёд. ! Номидес

Ранее Вода, которую Рана набирала в лохань, была негорячей, но здесь, где воздух привычной к прохладе лесов орсимерке, конечно, показался удушливым и тяжёлым от влаги, это было скорее преимуществом. Она лилась из наклонённого черепка на разгоряченную малахитовую кожу, и ладонь разносила ее прохладу, помогая смыть пот и усталость. Ранавалуна настолько оказалась поглощена всем этим — мягким шелестом воды, переливавшейся обратно в лохань, удержанием равновесия, чтобы ненароком не накренить и не перевернуть последнюю, наконец, самим процессом очищения от грязи (и даже личного груза дум) — что даже звуки вечерней деревни на какое-то время оказались приглушены для неё. В общем-то, так как это был почти задний двор, находящийся подальше от улицы, то здесь и так царила практически тишина, и Рана не сразу заметила, что кое-кто, будучи не в самом трезвом состоянии, ее нарушил, прийдя сюда. Кто это мог быть? Когда орсимерка обратила внимание, первой мыслью было, что хозяйка дома кузнеца обещала, что ее не побеспокоят, но, может, что-то случилось или она невольно злоупотребила их гостеприимством? Однако, фигура, которую увидела обернувшаяся Ранавалуна, на хозяйку не походила. Находясь в странствиях, ей доводилось мыться в ручьях, там, где никакие заросли не подарят тебе нужного уединения от случайного путника, идущего похожей дорогой. В действительности эти самые путники порой заглядывались на неё, но такого сладострастного взгляда, как встреченный, она за ни разу не получала! — Чего вытаращился? — без обиняков перешла дочь Малаката к делу. — И давно ли ты тут «созерцаешь»? — непривычное довольно грубовато простому лексикону Ранавалуны было у кого-то подхвачено в городах, но эффект от меткого использования нарушила и в самом деле появившаяся в дверях хозяйка. Заметив данмера, притащившегося на этот край переулковой земли, и нахмуренные брови орсимерки, аргонианка что-то быстро затараторила, и за свистом шипящих согласных Рана услышала лишь что-то про «пепельнокожий господин пьян». Каким чудом ей удалось избавиться от любителя поглазеть, для Ранавалуны осталось неизвестным, но, одеваясь, она подумала, что в своих скитаниях ещё не встречала народа радушней. Несмотря на взгляды, что порой она на себе ловила, и климат, который готов был сделать все, чтобы досадить чужаку, ей даже показалось, что она смогла бы тут прижиться и приносить местным пользу своими умениями. Здесь не было ни заносчивых клиентов, воротящих нос при одном виде зеленой кожи и клыков кузнечной мастерицы. Не было и самодовольных городских жителей, считающих, что раз на них работает сын Малаката, то старый стог сена в конюшне сойдёт ему за кров, а похлёбка — за плату. Конечно, возможно, все это видится радужным, лишь пока она — гостья, но все же... Сейчас Утром, выдвинувшись с остальными, Рана бодро измеряла шагами путь до места, но происшествие накануне смущало ее, когда мысли касались воспоминаний. Ведь данмеры в этой деревне были пришлыми и пришли вместе с нею, а значит были «свои». И «липкий» взгляд их представителя никак не выветривался из головы. Нарочно себя отвлекая, орсимерка принялась внимательно изучать окрестности, и взгляд ее довольно скоро привлекла кое-какая находка...  

А потом эта милая бабуля окажется хладнокровным убийцей, боссом мафии :3

дайте подсказку на подсказку  :laugh:

Взмах и расходящийся по металлу удар. Еще взмах, и еще. Никакой спешки, движения точно выверены, и руки уже не раз совершали движения, ставшие за дни и годы, проведенные в кузнице, самими что ни на есть привычными. Мастер, наблюдавший за работой чужеземки, изъявившей странную прихоть, мог бы одобрительно поцокать языком, если бы последний был к тому приспособлен.   Нагрудник, вышедший результатом долгой работы Ранавалуны, был достоин похвалы и высокой стоимости. Он был хорошо укреплен, не громоздок и довольно необычно (или, вернее, незнакомо для последователей местных техник) сбалансирован. Даже немного украшен. Для местного мастера все это было в диковинку, и он довольно критически, но чуть погодя и весьма одобрительно отозвался об изделии изготовившей его мастерице. Разумеется, для здешних мест и обитателей подобный доспех был бы абсолютно непригоден, поэтому оставалось попытаться его продать. Ну, или повесить на манекен да отдать старосте, чтобы определила его куда-нибудь украшательства ради.   Однако то, что видел мастер, не видела Рана. За работой она думала лишь о том, как несовершенна форма, как недостаточно тонка и неуклюжа ее работа с некоторыми элементами. Она пыталась исправить это, но движения, в которые она вкладывала одни намерения, точно ослушиваясь, приводили к чему-то похожему внешне, но, как виделось ей ее слишком пытливым взглядом, в сути своей совершенно иному.    Горячий воздух и напряженный труд промочили потом насквозь ту рубаху, в которой орсимерка работала. Теперь, закончив, она вышла на улицу и заметила, что начинало темнеть. Должно быть, здесь это происходило достаточно рано.    Ранавалуна так и не вернулась за целый день в таверну, а потому не знала об объявлении, которое повесил Брендан Стойкий, и назад не торопилась. Наоборот, она отправилась в один из проулков между стоявших домов - кузнеца и его соседа, ища в сумерках емкость с водой, которую ей описывали: после проведенного за работой времени стоило хорошенько вымыться.    И довольно скоро она нашла что-то вроде бочки и приставленную рядом к стене лохань. Даже не оглядевшись вокруг, орсимерка, перелив достаточное количество воды и приспособив какой-то валявшийся неподалеку черепок, сбросила прилипшую к телу одежду и принялась за мытье.      кому там бань не хватило, а? хД

Это самое главное!

Хм, сколь бы я ни была рада встрече с сынулей (а я была рада *_*), но технически Морвен же еще не успела с его отцом даже познакомиться, не то что там уж родить  :sweat: ну или это такая аллюзия на тот сюжет прост?

Так, ну я там кувалдой занята, поэтому хотела спросить у Мастера, нельзя ли нам завтра перевод не на следующий день, а на вечер? :3 чтобы переключиться уже на челн лол

- Быть может, - незаметно для себя Рана заговорила похоже на манеру Котика. - Но, честно говоря, я уже поучаствовала в одной и пока проголодаться не успела. К тому же местный кузнец обещал мне дать поработать его кувалдой, -  произнеся это совершенно без какой-либо задней мысли, Рана повернулась, собираясь уйти. - Спасибо вам, Котик, за помощь и доброго дня, - с этими словами орсимерка собралась покинуть зал. Кузнец ее ждал в действительности.

- Вы - Котик, - повторила она, припоминая, - Точно! - дружелюбная улыбка озарила ее лицо. - Не знала, что вы - поэт, чтобы говорить стихами. Вам так легко это даётся. Разумеется, у орков были свои представления о поэзии и красоте стиха.

Услышав прозвище из незнакомых уст, Рана довольно поспешно прибегла к тому, чтобы вернуть себе равновесие и поймать взглядом обратившегося, как до того сам он поймал ее лапами. - О нет, не нужны извинения, - сказала она, - Я... Понимаю. А вы? - некоторая растерянность все же никуда не делась, и в этом женщина из отвергнутого народа, пожалуй, не отличалась от всех прочих.

«Орчиха» тем временем и услышала, и увидела реакцию седой... нордки? Бретонки? Ну, во-первых, она лишь пригубила, а то бишь больше сделала вид, чем отпила, ибо время было недалеко от полудня. А, во-вторых, последовавшая вакханалия, крики и почти песни Жака не смутили ее, но доставили неудобство. И она встала, чтобы попрощаться и выйти, но новый виток безумств заставил ее сделать это слишком поспешно, и она неловко налетела на кого-то из присутствующих в зале. ! На кого-то, кто хочет взаимодействия, например :3

ой блин, там мягкая часть Цинтии была наверное  :facepalm  сорян

Рана поймала взгляд, который к ней обратил Корвинус, и почувствовала себя слегка неловко. Возможно, имперец не вкладывал в него того, что невольно ощутила орсимерка, а все дело было лишь в лихом разудалом настроении оного.    - Цель у нас одна - повидать ваши земли, полные того, что для нас является чудесами, - она обвела присутствующих взглядом, выцепляя теперь уже знакомые лица. - Хотя признаться, я не до конца знаю конечных намерений нашего предводителя.    Жак тем временем причастился к местному спиртному. От неожиданности от жеста имперца она взяла бутыль и машинально пригубила напиток. "Мягкое", в которое ткнулся сосуд, к такому обращению не привыкло. 

Рана заслушалась беседой. "Не видел эльфов, а разве видел орков?" - хотела она спросить и даже начала произносить вопрос, но жадный до новых знаний Жак вклинился в беседу и увел ее в другую сторону. Тогда, услышав имя аргонианина, она лишь поклонилась, насколько позволял стол, показывая, что рада знакомству. И, что, возможно, еще более важно - признательна за доверие, ведь он назвал оба своих имени, а родное звучание, ей казалось, было чем-то личным, и не всякий решится легко сообщить его зеленокожей чужеземке.    - А часто ли бывают здесь другие? - все-таки спросила она. - Такие, как я?    Тем временем Жак отвлекся на каджита, который стал выглядеть как-то... иначе. Ранавалуна вдруг испытала острое желание коснуться рукой необычно короткого меха, но подавила его в себе также быстро, как оно появилось. В таверне появилась, тем временем, и та целительница с большими глазами и полным сочувствия взглядом.

Ой ну все, как будто я не отвечаю никогда  :sweat: вы вот вели мафию с кладбища? А я вела лол

Ребятки, могу выпасть на час, потаскайте меня на буксире, если что, плес )

Надеюс-сь, впрочем, што ты ему не будеш-шь подражать. - Не буду, - заверила Луна, на секунду задумавшись, - кажется, вы из местных? - в экпедицию набралось немало аргониан, но Ране было трудно запомнить и отличить одних от других, если только кто-то из них не носил чего-то приметного, вроде перьев. - Меня зовут Ранавалуна, но некоторые зовут меня Нетлеющий Уголек, - представилась орсимерка имперцу. - Я знаю, кто вы. Я слышала, как в пути вы рассказывали что-то о своих приключениях на кораблях.