Кольбранд — или точнее тот, кто назвался им — почувствовал себя так, словно время замедлило свой ход. Как будто вычислившие его враги бесконечно долго заносили оружие, словно очень медленно воин повернул голову, видимо, до конца не осознавая, что сейчас его убьют. Гвалт, угрозы кого-то из нападающих, рев бесновавшегося наверху ветра, все на доли секунды оказалось приглушено, а потом...
Потом настоящий Опальный поднял меч и сделал рывок в сторону, нанося удар и вложив в него немалую силу. И время, как пружина, распрямилось, и события вокруг снова понеслись с катастрофической скоростью. Острие меча вошло в верного сына Оплота, пронзив того насквозь. Стоило труда вытащить его из тела, но ослабленному пережитым наверху воину, неожиданно испытавшему какой-то почти вдохновенный душевный подъем, это удалось.
Наверху тучи сгустились еще сильнее, и поле брани оказалось накрыто вихрем из пыли, камней, мечей и тел. Однако, тень скользнула поверх дыры, на миг закрыв собой колодец, и раздался грохот, а затем и плеск. Ветер пригнал в колодец труп в цветах королевства Оплот.
Каменные своды вдруг содрогнулись. Плеск повторился снова: камни, откалываясь от скалы, падали в воду. В воздухе поднялась запахло землей. Теперь, куда бы ни вел подземный ход, у них не оставалось другого выхода — нужно было выбираться.
***
— И с тех пор зовут это место Могилой Клинков, Вершитель. Вы и сами видите — кругом одни ржавые развалины. А уж сколько народу погибло во время битвы…, — солдат Опальных разговорился настолько, что посланнику Тунона пришлось оборвать его речь жестом. Буря бесновалась, угрожая разорвать всякого, кто осмелится пройти дальше границы поднятого моста за постом армии Грейвена Аше.
— Достаточно, мне все ясно, — человек в капюшоне обернулся на компанию из Алой Фурии, старика и ходячей груды железяк с фиолетовым знаком Опальных на щите. — Идем, нам пора. Снова придется выполнять за Архонтов их работу.