25. Месяц Первого Зерна. Утро
Пределец скакал бы и скакал, но пришлось по лесной тропинке обходить патрульных Легиона из-за боязни быть задержанным, поэтому он потерял немного времени. Развивалась паранойя. Конь ночью вовсю показывал свой дурной нрав, как будто чувствуя нарастающее безумие седока. Но успокоив его и скормив пару яблок, стрелок поехал дальше. Бретонец чуть было не промчался мимо, когда заметил кое-что подозрительное у дороги. Дирмах соскочил на землю и подошёл, увидев блеск, который шёл от странной стрелы.
Дальше было дело техники – пределец нашёл другие следы недавней потасовки, в частности, крупные следы кошачьих задних лап. Он пошёл по ним, постепенно понимая картину происходящего: каджита с лёгкостью уделывал некто более искусный. Вскоре появились недавние следы какого-то дреморы, об этих даэдра Дирмах знал очень много из местных правдивых баек Изгоев. Наконец в зарослях небольшого оврага бретон увидел своего бывшего напарника. Он спустился вниз и обыскал смертельно раненного Дар’сада, не найдя Скелетного Ключа.
Каджит умирал и пределец решил допросить его. Потратив одно целебное зелье – этого было достаточно, чтобы привести в чувство, он без всякой жалости затряс сутай-рата. Дар’сад открыл глаза и узнав в новом мучителе Дирмаха, затем попытался что-то сказать, но прокашлялся кровью. Стрелок-охотник отстранился и немного подождал.
- Говори, где Ключ! – с нажимом сказал Дирмах.
- Его украла неизвестная женщина, которая отделала меня как котёнка. Стоп, а где мой Свиток? – спросил Дар’сад озабоченно, заметив, что в открытом рюкзаке нет этого немаленького предмета.
- Мне он не нужен, а ты даготов сын предал меня! Ради какого-то Свитка? – вскричал пределец.
- Радуйся, что не убил во сне, хотя мог. Я каджит и люблю воровать *хрипло смеётся*. Скажу, что здесь всё пошло не по плану. Дай ещё одно зелье. – произнёс с хрипами сутай-рат.
Дирмаха утомила эта беседа, снова Голос что-то болтал, шептал о неудачах. Разговаривать было тяжело. Пределец собрал все ценные вещи каджита в свой рюкзак, а сутай-рат из-за ранений был неподвижен, лишь молча зыркая кошачьими глазами. Бретон закончил своё занятие, также молча подошёл к каджиту с сжатыми кулаками и что есть силы врезал правой рукой по звериной морде. Увидев, что сутай-рат не вырубился от удара, Дирмах плюнул себе под ноги. Почему-то он не захотел вытаскивать клинок и марать об предателя, тем более слабого и безоружного.
- Ладно живи, ты и так наказан. Может тебя загрызут здешние звери или отымеют гоблины, плевать. Я так устал. В следующий раз, если увижу, то мучительно убью. – пообещал пределец напоследок и ушел к своему коню.