Охота сегодня удалась. Затолкав под лавку в таверне связку окровавленных волчьих шкур, крепко сбитая нордка принялась протирать меч. Закончив, она лишь на минуту присела над своим заплечным мешком, стоящим теперь на полу и открытым - чтобы найти кошелек и несколько серебряных вещиц, которые хотела сплавить трактирщику. Это были грубые зверьки-тотемы, три металлических статуэтки, каждая с детский кулачок. Видимо, принадлежали когда-то Изгоям.
Собрав находки в кучку, Лина услышала жалобный звук гнущихся досок, какой можно услышать лишь на борту большого корабля, попавшего в бурю. Свет на секунду погас, как будто задутый сильным сквозняком. Когда же пораженная нордка встала, вокруг все неуловимо изменилось. Вот этот каджит - он был тут или нет? Их двое - а был, кажется один... Нет, она не уверена в этом. Больно озабочена Лина была своими мыслями, когда входила сюда. Может, в происходящем виноваты статуэтки и это все было колдовство? Она присмотрелась к зверькам. Нет, это просто грубое подобие лисы, волка и медведя. Никаких чар.
Украдкой посматривая по сторонам, Лина решительно встряхнулась, отбрасывая со лба непослушные пряди, выбившиеся из пучка, и подошла к трактирщику.
- Эй, привет! Налей мне ви...
Она осеклась, видя, что человек не удостаивает ее даже взглядом. Лине так и захотелось провести перед его глазами ладонью. Она впрочем, вынула монету, бросила на стойку и заявила:
- Принесешь мне вина, когда очухаешься.
Задрав нос при виде дюжего бородача, который удивленно разглядывал публику, смущенная северянка отправилась на свою скамейку. И тут начались чудеса. Дверь отворилась, и с размаху ударилась в стенку, а в таверну влетела сверкающая глазами изгойка. Не успела Лина выхватить меч, как все попытки изгойки накричать на трактирщика закончились мощным выплеском знакомого слова.
"Она... Она КРИЧИТ!" - вихрем пронеслось в голове у Лины... Но....