Shadowthorne

Двое из приглашенных не произнесли ни слова, также как и он сам. Остальные решили высказаться. Та'ир внимательно прислушался к их словам - и, даже больше, к тону и голосам. Речь данмерки все равно неприятно удивила, хотя он и не ждал от благородной леди многого. Неприкрытое хамство, да еще и хозяину дома... давненько он с ним не встречался, за что можно было только испытывать благодарность Маре. А вот соотечественники удивили приятно. Мужчина напомнил отца, а слова и особенно голос девушки ласкали слух. Он по-прежнему не стал поворачиваться в ее сторону, но мысленно улыбнулся. А потом... Зеркала. Его со всех сторон окружили зеркала. Нет, если бы одно... Страх был как нож, всаженный в масло, и реальность раскололась под его ударом, скидывая куда-то в удушающую бездну воспоминания. Он не мог отвести глаз от отражающей поверхности, в которую уставился первой, не мог отпрянуть, закрыть глаза, наблюдая там тот самый, давно пережитый и забытый ужас, хотя реальность ничего особенного там не заметила, кроме застывшего как статуя юноши в темной рясе с исказившимся лицом. Жалкие секунды паники казались вечностью возрожденного кошмара. А потом, со звуком разбившегося стекла, еще до того, как зеркала перестали быть зеркалами, он пришел в себя. Посмотрел на пол, увидев осколки бокала, видимо, он случайно задел его. Все, страх ушел, выскользнул склизкой липкой жижей из сердца. Та'ир заставил себя снова поднять глаза. Взгляд из потустороннего нечто заставил вздрогнуть, хотя теперь он лучше совладал с собой и на его лице ничего не отразилось. Это... не то, чего он ждал, не то, что ему было нужно, но, вероятно... возможность? Что-то, что будет важным? Речь хозяина была слишком невероятна, чтобы принять ее как рабочую гипотезу, но что-то - кто-то - и правда стоял за его словами. Тихий отголосок останавливающихся сердец пробился через болезненную, дезориентирующую какофонию света и звука и коснулся его сознания. Та'ир оглянулся, тряхнув головой, чтобы избавиться от цветных пятен перед глазами и звона в ушах, и помрачнел, увидев тела погибших слуг.

Вторая дама, которую Та'ир разглядел только чуть позже, тоже не отличалась смирением. Собственно, это выглядело соревнованием в презрении приличий, хотя, собственно, ничего большего он от дам высшего света и не ожидал. Вспомнилась та, которой хватило наглости не просто заявиться в мужской монастырь, но и при этом одеться примерно подобным образом. Отец-настоятель тогда был багровый от гнева, хотя так и не нагрубил высокородной нахалке. Юноша мысленно вздохнул, попросил у Мары благословения отцу Бартелу за терпение и наставление на путь истинный и прочел первые слова молитвы Маре о защите от искушения раз десять, как мантру. Он вежливо покачал головой в ответ на предложенный бокал, а на паренька с заправкой для кальяна вовсе не обратил внимания. Пост есть пост, да молодой человек и не приучен был к излишествам. Сейчас его все равно интересовало только то, зачем хозяин дома собрал их. Особенно такую... странную компанию. Пока что в этом не было особой логики. Слова хозяина... насторожили и окончательно сбили с толку. Однако стало ясно, что если он что-то и узнает о искомых рукописях в этом доме, то это не главная причина, по которой его - и остальных - пригласили сегодня сюда. Более великих вещей. Более грандиозных вещей, даже... Казалось ли сироте, подобранному настоятелем с улицы в подростковом возрасте, отученному от греховных вещей вроде воровства, пусть и не по злобе совершенного, а от большой нужды, и от тех пор почти все время, кроме последних двух лет, проведшему в послушниках и искренне следующему учению Матери Мары, а после, все еще в слишком юном возрасте, посвященному в монахи, по слухам, из-за опасений настоятеля, что вновь возьмется за старое... так вот, казалось ли этому молодому человеку, были ли у него, отбросив сомнения и ненужную скромность, мысли о величии? "Никогда не лги, хотя бы самому себе." Брат Та'ир не ответил, но взгляд его пристально уперся в лицо хозяина. Неуместность нарядов дам, настоятель, поиски - он забыл обо всем этом, в пользу одной, более простой мысли, не находившей ответа. "Зачем... зачем тебе знать это?"

Не сердитесь, беженцы мы :-3

Разношерстность гостей показалась брату Та'иру крайне занятной. Впрочем, он уже привык к хаджиитской эксцентричности, пусть и пока не научился понимать ее. Хотя, конечно, то, что он уже знал, ставило возможность понимания в будущем под сомнение. Также ему подумалось, что его одеяние несколько неуместно на званом вечере, пусть это и была его парадная ряса, та самая, в которую надлежало облачаться для проповеди по большим праздникам, отличающаяся от бытовой и походной значительно меньшей изношенностью и красивой вышивкой по краям. Эта мысль даже позабавила, но юноша напомнил себе о смирении и выкинул всякий мусор из головы. Все, что имеет значение, это поручение отца-настоятеля Бартела и то, что ему было обещано в письме - надежда на прогресс в затянувшихся и медленно закатывающихся в тупик поисках. Все равно он не собирался тратить выданные настоятелем средства на тщеславие в виде приобретения нерегламентированной уставом одежды. Он не стал разглядывать остальных, хотя его и мучало подавляемое любопытство. Его взгляд в сторону каждого из них ограничился рамками приличий. Впрочем, на разряженную женщину юноша и вовсе постарался не смотреть. Не боится греха, развратница. Нет, нельзя, осуждать и не одобрять не его место. Та'ир приветствовал хозяина дома так, как приличествовало приветствовать званых гостей в монастыре - поклоном куда более глубоким и почтительным, пусть и не подобострастным. Молодой человек опустился на подушку одним из последних, усевшись на колени и сложив руки перед собой. Теперь он смотрел на хозяина, спокойно и внимательно ожидая, что тот огласит причину этого собрания.