- Признаться по правде, я и так почти уже труп, так за чем дело стало... - Эфраим, вероятно, еще ни разу в жизни не был бледен столь же сильно, как сейчас, и точно так же ни разу не был столь же самоотрешен и решительно смел, - Тварь я дрожащая или право имею, так, кажется у классика? Так вот - я не тварь, - он снова закашлялся, когда в глазах защипало, но нашел в себе силы продолжать, - Амелия, я совершено точно знаю, что вы...или ваши подельники, что вряд ли так уж важно...убили мистера Пэбоди вот этим самым ножом, а впоследствии обрекли на ту же участь Айсвинд Дейл. Я утверждаю это, потому что я тупой шериф совершенно точно это знаю - как то, что...впрочем, неважно. Вы можете мне не верить, у меня к вам лишь одна просьба - у меня в левом кармане есть пара монет и вы...вы могли бы положить их на мои веки, когда я...ну, вы понимаете.... прошу вас. Пожалуйста.
- Не уверена, мой мальчик, что вы говорите правду... Все-таки одержимые хорошо играют, а в себе я уверена полностью: к этим штуковинам, которые вы, дорогие исследователи, нашли в той проклятой пещере, я на пушечный выстрел не подойду! - Амелию, помимо страха, начинало одолевать раздражение непутевыми коллегами. - Но, так и быть, я ведь еще имею право голосовать? У меня ведь не отберут его во второй раз? Того я против нашей девочки-оракула со странностями. Все против нее, а у меня и подозрений-то больше нет...
Амелия подошла к стене и, опершись на нее спиной, бессильно опустилась на холодный пол, закрыв изнеможенное лице ладонями.