Stasog

Питер Уоллингер

Зашквар...   Происходило так:   "Йоу, парни, кокс, который мы купили за деньги с продаж Mafia 2, кончился. Давайте склепаем что-нибудь по-быстрому, всучим несколько миллионов копий любителям предыдущих частей и продолжим упарываться! Значится, чё там у нас в моде? Большой открытый мир делайте, и чтоб с захватом территорий! Игрокам ведь этого так не хватает! Одинаковых зданий с хиленькими текстурками понатыкивайте, и тупоголовых прохожих, не реагирующих на игрока. Мда... В чем новаторство? Будет новаторство... О! Пусть события происходят на 30 лет позже! Чем не развитие, а? Сюжет? Да зачем все так усложнять, это же шутан, залейте побольше какого-то дерьма о мести и семье, хомячки схавают. По-пацански ведь. И этого, как его... Вито добавьте, пусть будет хоть один проработанный персонаж. Ну, немножко проработанный. Все, через полгода жду трейлер".   Трейлер - вообще отдельный разговор. Всю унылую СиДжиАйюшку черный парень голосом темного рыцаря (что, черт побери, символично) толкует о брат-за-братстве под одну из наиболее часто используемых в фильмах и видеоиграх песен. Нет, она, конечно, гениальна, но нельзя ли пользоваться ее гениальностью немного... реже? Так вот, час от часу не легче, ибо унылый разговор сопровождается не менее унылым видеорядом, в котором нам показали одну локацию - болота (это же Луизиана, здесь это важно, это болота, БОЛОТА!) и четверых главных персонажей (Томми считать не буду, ибо он корм). Все. Вот все, абсолютно. Ну, в конце еще город заметен, что должно бы на что-то намекать, но делает это плохо. Ах да, нужно оценить то, что авторы действительно напрягли мозги, они попытались вспомнить все песни из Нового Орлеана или о Новом Орлеане, так что смогли порадовать нас... "House of the Rising Sun".   Зашквааар!

Друже, твой оппонент прав. Телепортация - это мгновенное или почти мгновенное перемещение материального объекта из одной точки в другую, которому обычно нипочем никакие твердые преграды.   Вот тебе Википедия:   То есть мы не можем не только увидеть траекторию перемещения, но теоретически-гипотетически ее представить. В игре как за Корво, так и за Дауда, это условие не соблюдалось, так как если приблизительная траектория переноса пересекалась с полем зрения стражника, он нас замечал. Второй аргумент, приведенный ранее Колянчиком, также имеет место быть, ведь если при переносе на нашем пути ВНЕЗАПНО возникал твердый объект (враг, движущийся вагон или стена), он нас останавливал.   Кроме того твое провокационное, на мой скромный взгляд, замечание следующего содержания: смысла не имеет, ведь в одном из своих сообщений Колянчик говорил: Вот и все. Видимо, ваш спор оказался не из тех, в которых рождается истинна.

Первый трейлер радовал до части со Скайуокерами, второй вообще никакой. Видимо, ИИ ботов разрабатывался как квинтэссенция синдрома штурмовика.   Не пойму, почему все так ноют о сингле. Вам интересно проходить еще один Батлфилд с декорациями ЗВ? Мультиплеер должен позволить игроку чувствовать себя частью реальной битвы, а не заскриптованной коридорной казуальщины. Да Люку пофиг, он настолько крут, что по Хоту бегает в трикотажном костюме)

Путешествие по Загранью оказалось действительно впечатляющим. Когда Блез с восемью сородичами и Разноглазым взялись за руки, это пробудило в нем теплые воспоминания о детских летних лагерях. Правда, был он в подобном лагере совсем не ребенком, и тогда там тоже произошло нарушения Маскарада, но это уже совсем другая история...   Новым убежищем Северина-де-Шатильона и его сородичей оказалась небольшая мрачная часовенка из тех, что используются в наиболее стереотипных фильмах и книгах о вампирах. Но стиль, к счастью, был выдержан просто отлично, из-за чего Блез не удержался отметить следующее:   - А господин Майер знает толк в символах. Или, лучше сказать, в клише, - голос его звучал в этом месте (или состоянии) немного странно. Хотя, возможно, это от того, что он уже долго не слышал своего голоса. Зато слышал постоянно слышал чей-то...   Малкавиан хотел было пообщаться с новой "семьей", но голод, усталость и не допускающий возражений приказ Валериуса решили по другому: вампир быстро залез в один из гробиков, примостился и приготовился ко сну, но крышку закрывать не стал, на случай если кто-нибудь решит к нему обратиться.   (полчасика меня скорее нет, чем я есть)

Раньше, Войводино   Проснувшись еще около полуночи в подвале, Блез все время пребывал в полусознательном состоянии, граничащим с полным и бесповоротным забвением. Он довольно слабо понимал, что происходило вокруг, но отдельные слова и события, как ни странно, прямо-таки впечатывались ему в память. Малкавиан отлично помнил вспышку инфернального света, испепелившую полдюжины наемников, помнил, как бежал к лесу, помнил разноглазого и каждое его слово. От взгляда на Валериуса разум безумца почему-то приобретал необычайную ясность, и даже Голос замолкал, с интересом внимая пафосные речи Старшего. Необычайный все-таки индивид... Но в остальное время, сознание Блеза было замутнено хорошо известной хворью, потому он чрезвычайно плохо соображал и не осмеливался произнести ни слова, в отличии от его более активных и даже агрессивных сородичей.   С прибытием в деревню Северин-де-Шатильон все же обрел некоторую ясность ума, потому что долгий голод уже давал себе знать, а уединение кое-как помогло упорядочить мысли. Мысли, среди которых одна была настойчивее и ярче других - необходимость кормления. Жажда крови, нечеловеческая, никогда не бывшая человеческой. За столетия вампир весьма хорошо свыкся с этим чувством и даже вошел во вкус. Трапезы его были редкими, но отличались продуманностью, профессионализмом, умением получать удовольствие от каждой капли крови, как от выпитой, так и от разбрызганной по мокрому асфальту. Да, кровь он любил, любил очень сильно. Жертвы его очень редко оставались не изувеченными, а место кормления зачастую было покрыто множественными багровыми потеками и жижей человеческих внутренностей. Но не этой ночью. Сегодня его охота должна была остаться незамеченной.   В маленьких деревеньках восточной Европы найти себе сосуд было легко. Ночью людей на улице было мало, и найти их можно было по большей части в одном месте - около клуба, который по совместительству и магазин, и местный дом культуры. Были, конечно, и поумнее ребята, но они обычно ходили парами, да и в местах потайных, уединенных, где их еще и искать нужно было. Куда проще было пойти на звук дрянной музыки, легко слышный почти на все село, и обнаружить сразу много еды, что Блез и сделал. Подойдя к одному к одному из самых больших зданий в Войводино - двухэтажному - он и нашел себе подходящий сосуд. Немного упитанный паренек лет семнадцати уже уходил от компании пьяных сельчан, стоявших под стенами клуба и рассуждавших о навозе. Такие как он много не пьют: проблемы с весом влекут за собой низкую самооценку и подчинение родителям, так что пить на ровне со всеми он не может, даже если хочет.   "Идеально" - подумал малкавиан и незаметно двинулся за парнем. Он не стал использовать на нем помешательство, доводить до паники, не искал в глазах его животного ужаса. Он просто тихо схватил беднягу за шею и приготовился к укусу... Но парень внезапно вырвался и с нелепым криком убежал прочь.    Что же, вампир останется голодным на одну ночь дольше, а паренек утром будет рассказывать всем своим знакомым (то есть всему населению Войводино), как его "ирод окаянный, упырь проклятый съесть живьем пытался". Ему, конечно, не поверят, потому как пьян был, но к незнакомцам, которых прошлой ночью слишком уж много по селу расхаживало, доверие потеряют совсем.   + 1 нарушение Маскарада.

Очнулись в подвале? Ну да, не додумался я с утра-утречка до такого простого решения)

Эм, ребят, а как мы с Никой в Войводино оказались? Может кто-то опишет всякие-разные манипуляции с нашими бессознательными телами? Хотя как, вы же бежали... Придется ждать масту(

Извините за вчерашние отсутствие: за полчаса до начала ивента проклятый провайдер решил, что интернету лучше пропасть на целую ночь.   И, да, вы действительно крутые!)

Здесь, если что.

Еще до того, как байеры вошли в отель, Блез скрылся у себя в комнате. Причиной тому был вовсе не страх перед ними, но страх перед собой. Животный ужас перед неотъемлемой частью его Я. Перед безумной частью.   Малкавиан пытался, пытался долго и настойчиво. Когда-то у него получилось, почему же не получается сейчас? Почему Голос продолжает нашептывать, говорить, кричать? Северин-де-Шатильон подставил под дверь номера стул, дабы предотвратить любые попытки вторжения. Остаток этой ночи ему лучше было провести в одиночку, без осуждающих взглядов и удивленных вопросов. Без людей и сородичей. Он слышал, как снаружи, по всему отелю что-то происходит, слышал хохот, крики, удары. Он не знал, не мог знать, действительно ли они звучали или это были лишь очередные проказы его безумия, и это еще больше сводило его с ума.   Вход.   Сначала он ходил. Расхаживал вокруг кровати нервными, рваными полукругами, закрывая руками уши, пытаясь снаружи заглушить то, что звучало лишь внутри его головы. Тупая боль вязкой патокой обволакивала все его тело, местами резко напоминая о себе и вызывая конвульсии. Он выглядел, как наркозависимый во время мощнейшей ломки, но это было не так: для него наступило время мощнейшего эффекта. Эффекта наркотика всех малкавианов, имя которому безумия.   Плато.   Затем, обессиленный, он свалился на кровать. Он лежал на спине, неподвижно, раскинув руки. Отсутствующий взгляд был прикован к трещине на потолке, бледная мертвая кожа приобрела едва заметного оливкового оттенка. Он понял, что сопротивление бесполезно. Торпор на время прекратил его ментальные процессы и высокие стены, ограждавшие цитадель разума от океана безумия и кошмара пали. Десятки лет тяжелой работы были разрушены, истёрты в пыль, бесследно исчезли. Сопротивление бесполезно. Он вспомнил последний свой жест перед колом в грудь - по-дружески распростертые врагу руки - и повторил его. Безумие объяло его с ног до головы, словно огонь, словно вода, словно жизнь или смерть. Голос громогласно ревел в сознании. Тяжелой темной кровью всех его жертв безумие затопило последние башенки его разума. Боль, питавшая каждую клетку его тела, тысячекратно усилилась.    Выход.   И внезапно Голос умолк. Исчез, будто его и не было. Боль и ужас стали отступать, начался отлив. Сознание снова обрело ясность.   Блез не верил своему счастью. Он огляделся и осознал, что продолжает свое существование, что все так же лежит в своем номере на кровати, но никак не мог этому поверить. Очень медленно малкавиан привстал, ощупывая себя, где только мог, как бы проверяя, цел ли он. Голос продолжал молчать, но Блез знал, что он рядом. Он чувствовал слабую пульсацию в мозгу, слабую настолько, что ее можно было счесть иллюзией, самовнушением. Но Шатильон знал, что это не так. Нет, это никогда не кончится, они оба знали это, оба понимали правила игры. Он понимающе улыбнулся кривой ухмылкой, как человек, по-настоящему оценивший шутку. И почувствовал улыбку в ответ. Из самого темного уголка его сознания послышался слабый хохот, едва различимое полоумное хихиканье. Улыбка Блеза превратилась в гневный, яростный, отчаянный звериный оскал, он попытался закричать, но горло его издало лишь изнеможенный тяжелый хрип. Хохот стал громче, превратился устрашающий смех сумасшедшего. Вампир что было сил ударил кулаком в первое, что видел перед собой - в доску, которой было заколочено окно, - и разбил ее. Из образовавшегося разлома в комнату прорвались яркие лучи солнечного света, залившие лицо Блеза. От резкой боли он закрылся рукой, еще раз закричал - на этот раз вполне удачно - и упал на пол, где солнца почти не было. Смех все набирал громкость, заглушая все остальные звуки. Пора дневать.

-С чего бы это?  - прислушиваясь к разговорам за дверью, рассеянно переспросила Лилиан. - Ужин сам приехал в гости..   - Почему ты так уверена, что это ужин? - спросил Блез. - Более того, даже если они смертные, они байкеры. Большие такие мужики, не брезгующие возить у себя под сидением огнестрел. А во мне и так достаточно дырок - одна.   Он нервно потирал свою трость. Гангрелу гости, похоже, не казались опасными. Но оно же гангрел: Каин знает, о чем оно думает...     X. Извините, но я спать. Предлагаю закончить завтра.

Раньше, отель   Но Лис, казалось, не заметил вопроса. То ли он его не расслышал из-за ослабленного состояния, то ли просто не был в настроении отвечать. "Впрочем, не важно", - подумал Блез и поспешил за всеми внутрь отеля.   Теперь, отель   Его волновало многое. Слишком многое, с его точки зрения. Больше сорока лет этот вампир волновался лишь об одном, и это были аласторы у него на хвосте. Одни и те же враги, одни и те же проблемы, одни и те же схемы побега, никаких друзей и близких. Все было, казалось, очень простым, малкавиану даже нравилась подобная жизнь. Но теперь... Кто все эти сородичи? Можно ли им доверять? И кому вообще можно доверять, кроме себя? Что самое ужасное, Блез даже этого не мог себе позволить, он не мог верить самому себе, так как Голос вновь набирал силу. Он знал, что его действия так или иначе подвластны не только ему, но и частичке малкавианского безумия, которая после ослабляющего торпора проявляла немало активности...   "Ну просто чистый воды нуар... - думал Шатильон. - Мне бы сигарет еще раздобыть, да чтоб дешевых, и аристократическую даму в красном вечернем платье..."   Но странные мечты вампира были прерваны рокотом байкерских моторов. Он выглянул наружу, ведь как раз стоял у входной двери, и увидел больше чем полдюжины приезжих в кожаных куртках.   - Плохо дело, - тихо отметил про себя Блез.

Блез почувствовал облегчение, выйдя на улицу, но оно исчезло довольно быстро: гангрел был прав. Силы медленно покидали вампира, пока тот отходил от гостиницы, начала пробуждаться ноющая боль, в глазах помутнело. Это и так было неприятно, но слабость к тому же дала Голосу еще больше сил. Теперь он обращался к Блезу громко и четко. Блез игнорировал.   - Идем отсюда.   Малкавиан посмотрел вслед уходящей троице.   - Согласен... - тихо, сквозь боль ответил он. Он смотрел на обрыв, почесывая щетину. - Лис? Тебя ведь Лис зовут, да? Можно спросить кое-что?

- Скоро ты познаешь все муки ада и чуток сверх того. Тебя скрутит такая слабость, что ты даже идти нормально не сможешь, и когда, наконец, ты поймешь, какую ошибку совершил - тебе будет ждать наполненный страданиями обратный путь. Ну что, идем?   - Как я могу такое пропустить? - усмехнувшись спросил малкавиан.   Он, на самом деле, мог. И даже хотел. Но у него также было устойчивое желание выбраться из этого отеля хоть на немного. Затхлость помещения, атмосфера уныния, инферналистские обряды сожжения, колья... Все это действовало на Блеза не самым благоприятным способом, несмотря на его веселый вид и ехидные замечания. А наихудшим из всего был Голос... Чувствуя слабость и волнение безумца, он все наступал, он захватывал одну часть его разум за другой. Голос знал, что Шатильон не в силах его придушить, не в силах от него отстранится, и теперь по крошке отбирал то, что принадлежало ему по праву. Он не говорил, но шептал. Много шептал, и шепот его сливался в белый шум, но некоторые слова были различимы... Ах, как бы Блез хотел их не различать! Неприятным было также ощущение кровных Уз, ощущение, которое он ненавидел, но теперь должен был испытывать сразу к восьми сородичам. Ему сложно было даже время от времени общаться с таким количеством особей, а осознание, что они кровно с ним связаны и это, возможно, надолго... Оно угнетало.   И теперь он решил пойти за Никой (помнится, так ее звали), дабы, как выразились бы живые, подышать свежим воздухом. Дышать он, конечно, не собирался, но избавится от ощущения замкнутости желал очень сильно.

- Риск того стоит. Думаю, мне надо вам кое-что...   - Кое-что сказать? Если уж думаешь то говори, не стесняйся. Мы ведь теперь одна большая семья.

Они сожгли человека, чтобы открыть врата   - А кровью случайно ничего не измазали, хм? - с неподдельным любопытством спросил Шатильон.   - Забирайте это дерьмо, кто хочет, я тоже не стану даже прикасаться к проклятому амулету, - Роберт положил раскрытую книгу вместе с амулетом обратно на полку, а затем полный яростной решимости подошел к алтарю в углу и опрокинул ритуальные принадлежности одним ударом ноги. Перед его глазами стояли картины человека, который горел заживо посреди это комнаты, он слышал его нечеловеческие вопли и ощущал запах горящей плоти своими ноздрями, Роберт принялся громить и топтать всё что попадалось под руку, не жалея ни себя ни других, вскоре вся комната была перевернута вверх дном, но даже теперь образы не отпускали детектива. Он стоял и дрожал, взгляд бегал из стороны в сторону и остальные могли это заметить.   - Этот, похоже, тоже малкавиан, - подметил Блез. - Не советую с ним связываться, эти парни - редкостные психи!

- К женщинам? или к женщинам с кольями? - усмехнулась Лилиан. - Если бы мы знали, Блез, что тут происходит, как ты думаешь, стали бы мы тут все так изучать, тратя драгоценное витэ?   - К кольям, - усмехнулся Блез. - Кстати, а откуда ты знаешь мое имя? Мысли читаешь или, может быть, в будущее заглядываешь? Ведь действительно Блез, а точнее - Блез Северин-де-Шатильон из клана Малкавиан. Приятно со всеми вами познакомится, - он иронично и довольно нелепо поклонился.    - Никто не хочет пережить пару кратких, но ярких минут..эээ...как бы это сказать? Неприятных ощущений. Суть в том, чтобы составить мне компанию наверху и...снаружи, - Лис ухмыльнулся, - и попытаться проследить путь той, что унесла колья. Полагаю, она куда-то их выбросила, ну а мы попробуем их разыскать. Итак, желающие?   - Есть желающие. Куда конкретно отправимся?

- Твоя трость нам еще пригодится, -  детектив бросил взгляд на алтарь. - Нам стоит разгромить тут всё как следует, чтобы нарушить их планы, я не вижу других вариантов.   Блез искривил лицо в гримасе обиды-отвращения и наигранно обиженно ответил:   - Негативный ты какой-то: все тебе разгромить и разгромить. Я предлагаю измазать символ кровью. Вот. Не знаю, поможет ли это, но измазывание чего-нибудь кровь никогда не бывает безрезультатным.   Он еще раз оглядел присутствующих, так, на всякий случай, и добавил:   - И может объяснить мне кто-нибудь, что здесь происходит. И где мы вообще? И кто вы, в конце концов!?   - Та темноволосая женщина, которая выбросила наши колья, недавно была здесь, верно. Книги она не раскрывала, но зачем-то провела по ним своим перстнем, - произнесла Ника чуть погодя. Кожа на ее левой ладони покрылась тоненькой сетью почти незаметных трещинок.   - И что за темноволосая женщина с кольями? У меня к таким штукам отныне личная неприязнь.