И неспроста: когда призванные им корни столь вульгарно поползи под одежду его товарищей, он мог лишь со стыдом зажмуриться под аккомпанемент негодующих воплей и звука рвущихся корней.
Анофема, когда к ней потянулись корни, не сразу заметила их и не сразу же поняла, что происходит (сложно, знаете ли, почувствовать что-то, когда у тебя по сути почти не осталось нервных окончаний), а когда поняла — отреагировала на них лишь неопределенным «хм», обрубила те, что совсем уж мешали маневрировать, стараясь не тревожить те, что не слишком стесняли движений, и снова атаковала Папируса.