GoodHunter

Благодарю за игру Voltaire. Было интересно читать про капитана и ежедневные итоги - хорошая атмосфера. Удачи игрокам!

Ну, не "багиня" канеш, но императрица по праву наследования :)

Два слова о финале сезона "Штамма":   выпилите Карла ><

Понятно

понимаю, но не у всех клеится с ролеплеем агатукристи хоцца :) скандалы, ынтриги, расследования

Логическая начнется лишь в четверг? уу...беда

Вопрос: а когда начнется "десять негритят отправились обедать, один поперхнулся, их осталось девять"?

Днем не получается порой даже две строчки написать. Приходится некоторые тексты заранее готовить, да копи-пастить из ворда. Ничего не сделаешь - девять часовых поясов дают о себе знать. Но все-таки бы хотелось поиграть :ermm:

Клирик делает эти попытки, начиная с первого дня) еще до отплытия такими темпами придется перейти в разряд нпц)

Скажите это Андре :haha:

Ресторан-бар-ресторан-бар...   Священник закурил трубку, оперся на перила смотровой палубы, вперившись взглядом на бесконечный, расстилавшийся за бортом океан. Стихия была стихийной выражала беспокойство. Холодный воздух заставлял зябко поежится, волны гоняли как сумасшедшие, а без солнца на горизонте утренний морской пейзаж выглядел недружелюбно. Андре Ности выпустил пару сизых колец, задумался. Сегодня он столкнулся с необыкновенной проблемой: никак не выходило с точностью определить текущее время. Наручные часы показывали одно, настенные в кают-компании - другое, вид же за бортом делал показания обоих механизмов абсурдными.   Священник усмехнулся. Если верить древним как мир морским традициям, то даже время на корабле должно идти так, как того пожелает капитан. Если традиции не являются исключением для "Антилии", то, должно быть, этим утром капитан Ривьера встал не стой ноги, позабыв открутить стрелки на нужное положение.

Когда Андре принесли бокал столового вина из зрелых ягод, он уже убедился в том, что среди тех, кто присутствовал в ресторане, не было ни одного человека, с кем он успел познакомиться ранее. Посетители были заняты своими делами и не замечали священника либо же делали вид, что не замечают, а ему не хотелось обязывать кого-либо излишним вниманием. По натуре своей отец Ности был человеком тихим, немного нерешительным. Возможно именно поэтому над ним иногда расстилалась своего рода глухая пелена, отводившая взгляды людей от его скромной персоны. Потеряв собственный приход, отец Ности утратил какой-то важный якорь, который до той поры всегда держал его в обитаемой среде.   Священник вдруг усмехнулся неожиданно посетившей его мысли. "Если вдруг, случись на море шквал и шторм три ночи и три дня, ты знаешь, кого нарекут Ионой". Он раскрыл потрепанный томик на случайной страничке, как уже несколько раз делал до этого.   *** Сюда, трудом ослабившие зренье! Обширность моря даст глазам покой. И вы, о жертвы жизни городской, Оглохшие от мелкой дребедени, Задумайтесь под мерный шум морской, Пока сирен не различите пенья!   Джон Китс. Молодой человек - ему едва исполнилось двадцать пять когда чахотка окончательно сожгла его - сколь точно подметил он лечебные свойства моря, приносящие усладу глазам и расслабляющие душу. Не утаились от его пера и опасности, которые стихия может в мгновение ока обрушить на человека, допусти он себя хотя бы на минуту хозяином положения.   "Сюда, трудом ослабившие зренье!" - прочитал Андре эту строчку еще раз и тут же вспомнил о вчерашней знакомой, слепой девушке полячке с горделивой осанкой и высоко поднятой головой. Что скажешь, море? Можешь ли ты дать покой ей, всем нам?   Священник допил вино, захлопнул книжку. Надпись на старой потемневшей от времени обложке гласила: "Классика английской поэзии. Мильтон, Вордсворт, Китс". Отчего-то вдруг Андре испытал нечто наподобие досады: книга была действительно хорошей, отнюдь не на немецком языке. В ней было все: радость, печаль, совет. Как жаль, что он не увидел сегодня, ни медноволосую Адель, ни ее знакомую "принцессу" Войцеховьску. Отец Ности покинул зал ресторана и неспешной походкой отправился к себе на палубу, а книга осталась лежать на столе, там где он ее оставил. Вероятно, он думал, что пелена, скрывавшая его, распространялась и на те вещи, которых он касался.   х доброй ночи)

В ресторан отец Ности спустился, прихватив собой потрепанный томик, который он до того тихонечко умыкнул из библиотеки, с молчаливого согласия служащего. Очевидно, что сегодня ресторан должен был стать центром всех событий, так что священник намеревался провести вечер за приятной беседой с кем-либо из пассажиров. Завести новые знакомства, опять же.

Да, конечно. Давайте попробуем :hi:

Войдя в читальный зал, Андре сразу же приметил небольшое кожаное креслице, стоявшее поодаль от читальных столов, освещенных яркими лампами. Книги он выбрал себе довольно быстро, не без удивления отметив богатство и разнообразие библиотечной литературы. Трудно было поверить в то, что подобную коллекцию мог собрать капитан Ривьера - человек, на первый взгляд показавшийся Андре весьма импозантным, но все же не производящим впечатление искушенного ценителя мировой литературы. Андре устроился в кресле, найдя его удобным и мягким, положил один томик (потрепанный, в растрескавшемся переплете) на колени, другой (с толстым форзацем, похрустывающим новизной корешком, очевидно, изданный недавно) взял в руки и раскрыл случайным образом. Прочел: - Мы слишком унижаем провидение, приписывая ему наши понятия, с досады, что не можем понять его. Но опять-таки, если понять его невозможно, то, повторяю, трудно и отвечать за то, что не дано человеку понять. А если так, то как же будут судить меня за то, что я не мог понять настоящей воли и законов провидения? Священник захлопнул книгу, глубоко вздохнул. Федор Михайлович безжалостно разил сердце точным ударом отточенного пера мастера. Андре взял потрепанный томик и проделал с ним точно такую же операцию, что и с первой книгой. Прочитал несколько строк, улыбнулся. Подумав, что неплохо бы принести эту книгу его вчерашней знакомой, медноволосой женщине, он перелистнул страницу, откинулся в кресле и продолжил чтение. флешбек отца Ности

Андре слушал внимательно, с любопытством наблюдая за тончайшими метаморфозами мимики лица Адель. Он не пытался угадать ее возраст, лишь сразу же осознал - ей стоило только начать говорить - жизненный опыт, какой бы он ни был, сделал ее сильнее, мудрее, немного упрямее. И определенно в ее глазах было нечто особенное. То, что он разглядел некоторое время назад в незрячих глазах пани Войцеховьской. Внутренний свет? - А что касается пани Войцеховской.. Я могу ошибаться, но мне кажется, что у этой девочки есть повод для более серьёзной обиды, чем какие-то там людские слова.. ну или она так считает. Я дважды общалась с ней, и видит Бог, не называю её пани Войцеховская и не спешу принести ей то или это, только из упрямства - а хочется делать именно так, ведь она настоящая принцесса. Вот только.. - Адель перевела взгляд своих изящно подведённых глаз на далёкий горизонт, где в дымке угадывались очертания земли. - Девушки из стали так похожи с девушками изо льда, только лёд тает. И мне кажется, падре, принцессе просто ещё не становилось.. по-настоящему жарко. Изнутри. Андре согласно покивал головой, несколько задумчиво ответил: - И на стали остаются царапины, госпожа Адель. Тут ему пришлось испытать на себе твердый взгляд медноволосой женщины. Он длился лишь мгновение, но и этого было достаточно для того, чтобы понять: они еще вернутся к этому разговору. - В общем.. не беспокойтесь, падре. Я думаю, что вы ещё не раз прекрасно побеседуете с Гражиной. Тем более, что вы наверняка человек образованный и сможете разговорить её. Я посмотрела магазинную бирку на её книге. Кто-то из немецких писателей. Смелая девочка, я не возьму такое в руки ещё лет десять. Он выпрямился, сделал глубокий вдох, пытаясь прогнать лишние мысли. - Не знал, что на корабле есть... адаптированная литература. Должно быть капитан позаботился о том, чтобы на борту была хорошая библиотека. Поправив очки, Андре, добавил: - Час уже поздний, было бы крайне невежественно с моей стороны задерживать Вас еще. Чрезвычайно рад нашему знакомству. В подтверждении собственных слов он еще раз улыбнулся и учтиво, но естественно поклонился. - С Вашего позволения, хотел бы предложить продолжить это знакомство завтра. Я бы мог найти Вам в библиотеке какое-нибудь интересное произведение. - Он запнулся, будто вспомнил что-то, но все же закончил. - И никакого немецкого. х Спасибо за игру. Надо немножко поспать :) флешбек отца Ности

Когда Адель накрутила прядь волос на палец, Андре невольно улыбнулся. Кто-то другой мог принять это за некий знак или что-либо еще, но священник увидел в этом лишь невинного жест молодой женщины, пребывающей в хорошем настроении.   - А вообще, - она вдруг стала серьёзней, - быть может вам стоит поговорить с капитаном о том, чтобы переселиться в одну из кают на верхних палубах - там есть свои балкончики, и вы могли бы дышать свежим воздухом, когда захотите. В конце концов, какая ему разница, если каюты всё равно идет пустые! Капитан - испанец, он наверняка не откажет человеку вашего сана.. - она запнулась и переспросила: - ведь вы наверняка из скромности поселились где-то внизу?..   - О, нет-нет, - запротестовал Андре. - В моей каюте есть нечто такое, ради чего я не променяю ее ни на одну другую. - Он снова улыбнулся, почувствовав как слабость, наконец-таки уходит из его ног. - К тому же, она находится в носовой части палубы "Колумб". Далеко от шумных заведений и раскачивает там существенно меньше. К тому же мне бы не хотелось беспокоить нашего капитана подобными пустяками.   Он встал со стула, закрутил крышечкой бутылку.   - Госпожа Адель, это было крайне приятное знакомство... - он бодро начал, но запнулся; бледные щеки слегка порозовели. - Пусть и началось оно столь... неординарным способом. Как Вы думаете, госпожа Войцеховська не обиделась на мои... слова?

- Рад знакомству. Господь с Вами, госпожа Войцеховська, - попрощался с девушкой Андре, впрочем едва ли ей нужны были какие-либо напутствия бледного как смерть священника, о чем говорили горделивая осанка и высоко поднятый подбородок.   - Вы хотели попросить о чём-то, отец Андре?.. Вы вряд ли обеспокоите своей просьбой - здесь же нечем заняться. По крайней мере пока.. О, я забыла представиться. Адель. Можно без формальностей, вы меня этим очень обяжете.   Андре с готовностью согласился: - Ваша воля, госпожа Адель. Знаете, я впервые путешествую морем и не ожидал, что меня может постичь подобная...кхм...оказия. Он изобразил руками неопределенный жест, который должен был продемонстрировать собеседнице нечто вроде шатающейся походки человека, которого прихватила морская болезнь. - Боюсь ошибиться, но мне кажется, Вы прекрасно разбираетесь в особенностях подобного рода путешествия. Вы не могли бы мне показать какое-нибудь место на этом корабле, где можно было бы отдышаться, без риска...эм...помешать еще чьей-либо беседе.

Священник принял бутылку с водой из рук медноволосой (теперь Андре разглядел, что в копне темных волос различимы были рыжие пряди) женщины, открутил крышку и, игнорируя предложенный стакан, начал пить прямо из горлышка. Он сделал с десяток мелких глотков, прежде чем спазм, наконец, оставил его желудок в покое. Тогда он поставил бутылку на стол, извлек из кармана пиджака небольшой платочек, которым стер пот со лба.   - Вы мне очень помогли, спасибо, - обратился он к медноволосой. - Прошу прощения за причиненное беспокойство. Это было неожиданно. Не плавал в открытом море с семи лет.    Он виновато улыбнулся, разглаживая пальцами проступившую у виска жилку.   - У Вас обширные познания о том, как справиться с последствиями качки. Обязательно воспользуюсь Вашими советами.   - Падре? - неуверенно переспросила Гражина, которая, естественно, не могла видеть его невербальные знаки, но услышала тяжелое дыхание мужчины. - Пожалуй, вам все-таки стоит посетить медпункт.   Уши Андре полыхнули, когда слепая девушка вновь обратилась к нему. - Благодарю за беспокойство, моя дорогая. Но боюсь, что тогда корабельные эскулапы будут пичкать меня активированным углем до конца нашего путешествия. Думаю, это скоро пройдет. Ох, простите мне мою фамильярность. Андре Ности.   Тут он перехватил взгляд медноволосой. - Я думаю, что такое беспокойство о ближнем не осудит и падре.   - Не смею просить вас о большем, я итак оторвал вас от беседы. - Андре посмотрел на книгу, лежавшую на углу стола. - Судя по всему, весьма интересной.

- Значит, вы находитесь здесь не по приглашению капитана, а по своей воле, падре? - полячка вскинула брови поверх очков. - Если опустить, что пути всех присутствующих здесь людей сошлись в единой точке - "Антилии" - по воле Божьей.   Андре коротко мотнул головой, что в равной мере можно было расценить, и как "да", и как "нет". Он приложил свободную руку ладонью чуть повыше груди, показывая таким образом, что в данный момент говорить ему весьма затруднительно.

- О Дева Мария, на корабле есть священнослужитель? - искренне изумилась Гражина, в пол оборота повернув лицо к святому отцу. - Вы заставили меня припомнить мои католические корни. Я не думала, что испанцы настолько суеверны... однако, как бы то ни было, я благодарна вам за теплые слова. Вам нездоровится, падре? Тогда я тоже вам искренне сочувствую. На нижней палубе, если память мне не изменяет, расположен медпункт, подумайте о его посещении.   - Благодарю... - Говорить было по-настоящему трудно, но Андре все же сделал над собой усилие. - Просто минутная слабость. Может это и было так, вот только испарина, выступившая на лбу, стала еще заметнее. Тем не менее, отец Ности нашел в себе силы, чтобы зачем-то добавить: - Я не испанец, мадам...

— Видите, Гражина, падре тоже считает, что вам открыто нечто особенное. Правда я называю это китайским, а он - Светом Господним, - незло усмехнулась Адель, но тут же лицо её стало серьёзным. - Падре, вас укачивает? Может быть немного подогретого вина? Здесь такой милый бармен.. Этьен. Сходить за ним?   Андре думал было отказаться от предложения и, поблагодарив за беспокойство красивую темноволосую женщину, дойти до барной стойки самостоятельно, но тут его желудок скрутил болезненный спазм, а пол под ногами закачался так сильно, что священника бросило на ближайший пустой стул, спинку которого он обхватил одной рукой, а сжатой в кулак другой прикрыл рот, силясь удержать выдох, за которым могло последовать кое-что неприличное. Сквозь сжатые пальцы он проговорил: - Буду... признателен. Воды.

Гражина бесшумно сложила книгу и, привстав, протянула ее на противоположную сторону стола. Большие темные очки на какой-то миг чуть опустились, открывая взору Адель пустые серо-зеленые глаза.   - Бедное дитя... - Проговорил Андре, от случайного взора которого не ускользнули затянутые бельмами глаза. Священник как раз проходил мимо столика, за которым сидели две молодые женщины, когда массивные темные очки одной из них соскользнули вниз, открывая постороннему вид юных незрячих глаз, свет из которых, тем не менее, не ушел. Он остановился, завороженный этим видом, и заговорил, не обращая внимание на то, что голос его приобретает оттенки, которые его прихожане могли слышать, сидя по другую сторону занавески исповедальни.   - Сказано в Библии: "Слепые - вожди незрячих; если слепой ведет незрячего, то оба они упадут во яму". В Европе так много людей, способных видеть. Но они - незрячие, ведь ведут их слепые вожди. Ваши же глаза, дитя мое, не способны зреть, но Вы - видите больше всех нас, ибо Господь Бог открыл вам Свет иной...   Он вдруг испугался. Слова могли истолковать неверно, тем более здесь - в оживленном помещении бара лайнера, куда он, бледный, со лбом покрытым испариной вошел минуту назад, чтобы попросить у официанта кувшин холодной воды.   - Простите меня, - с трудом произнес он, - мне не очень хорошо. И я... искренне сочувствую вам.

Ух, что-то у вас за сутки разгорелось-завертелось. Куда бежать, что делать? :shok: