Глава IV - огни большого города
Самуил первым вошёл в пещеру, крикнув что есть мочи в мёртвых лёгких, так что длительное эхо загуляло по дальним закоулкам.
- Я нашёл тебя, стерва!
Его губы разводила словно прилипшая к лицу кривая ухмылка, а в жёлтых волчьих глазах горела самая настоящая безумная лихорадка, придававшая лицу гангрела заострившиеся черты так и рвавшегося наружу Зверя. Поймать, растерзать, выпить до дна.
В ответ на призыва из темноты выплыла статная женщина. Современная одежда не была способна скрыть древнюю звериную красоту своей высокой светловолосой обладательницы. На фоне её священник стаи выглядел низкорослым дикарём рядом со статной северной воительницей. Следом за ней последовали почти один в один похожие на свою предводительницу.
- Это мы тебя нашли, предатель, - улыбка женщины больше напоминала звериный оскал, а светло-голубые глаза потемнели от ненависти при взгляде на старого знакомца.
- Как там поживает Винфильда? Одину понравился его новый прикроватный коврик? Да, как он там? До сих пор сидит в твоей голове и говорит что делать? - слово гангрела сочились почти осязаемым ядом, пока из его пальцев вырастали длинные серповидные когти, в редком свете луны от входа блестевшие полированным ониксом.
Лицо валькирии исказилось от нескрываемой ярости и обладательница длинных золотистых волос согнулась в спине, словно изготовившийся к броску волк.
- Ты ещё пожалеешь о своих делах, грязный балт!
И более без лишних слов Брунгильда ринулась вперёд, делая широкий замах руническими топорам. Один из них просвистел опасно близко от шеи Самуила, но тот вовремя уклонился, а второй удар отпружинил от плеча, как будто это было не бритвенно-острое оружие, а резиновая игрушка.
- Ты всегда увлекалась игрушками не принадлежавшим нашему клану, мне стыдно за тебя, Брунгильда, - расхохотался священник и ринулся вперёд, пронзая кожу куртки и лишь легко оцарапывая алебастровую кожу вампирши. И не успели они ещё как-то достойно обменяться ударами, как воздух вокруг валькирии стал очень плотным, искажая свет вокруг её тела, заставляя замереть на месте и лишь яростно вопить, размахивая зажатыми в руках топорам да яростно сверкать звериными очами. Насмешливо ухмыльнувшись и отсалютовав колдуну, гангрел тут же закрутился в воздухе, стремительно уворачиваясь от потерявших контроль воительниц, сбросивших человеческие шкуры и начавшие яростный напор на оставшихся, раздирая мёртвую плоть клыками и когтями.
Око за око, зуб за зуб, звериная шкура за звериную шкуру. И вот, на месте гангрела стоит огромный чёрный волк, ринувшийся на кружащих волчиц словно обсидиановая стрела, пущенная из длинного композитного лука, неуловимыми движениями пасти вгрызаясь в плоть, разрывая её на мелкие лоскутки и оставляя страшные рваные раны, которые будет очень непросто залечить. Если валькирии выживут, конечно же. А Самуил не собирался оставлять им второго шанса и вскоре у его лап лежали изуродованные тела отмороженных феменисток. Волк одобрительно кивнул Барту, ловко проломившему череп одной из валькирий и снова принял человеческие очертания, неспешно подходя к пленённой Брунхильде, упрямо наблюдавшую за приближавшимся гангрелом, не позволяя и толике обречённости заскользить во взгляде.
- Ты заплатишь, ты за всё заплатишь.... - с ненавистью кривила губы Брунгильда, в бесполезной попытке метая топоры в Самуила, от которых тот увернулся с такой небрежностью, словно оружие летело не в воздухе, а вязкой патоке.
- Брось, красотка, только и знаешь, что повторять очевидные и бессмысленные вещи, - гангрел не переставал улыбаться, остановился на расстоянии вытянутой руки, - как и этот полоумный старец, которому ты всё ещё верно служишь, - волчьи зрачки опасно сверкнули, - и очень скоро я доберусь до его сухой глотки...
- Предатель! - яростный вопль сотряс каменный свод, а руки снова дёрнулись вперёд...и тут же опали быстро сгоревшими обрубками на землю. Только Самуил слизывал с длинного когтя густую кровь.
- Ах, Брунхильда, как я и обещал, я не нарушаю своих обещаний...
Гангрел тенью стал надвигаться на соклановку и мощным движением когтистых рук запрокинул голову назад, ухватившись за золотистую косу. Та не успела и пискнуть, как её стали осушать как попавшегося в клетку неразумного птенца. А ток крови всё больше и больше вырывался из ран на горле, перетекая по удлинившимся клыкам. Сдавленно застонав, Брунхильда дёрнулась в последний раз и осыпалась горкой пепла, наполнившей воздушную тюрьму.
Самуил утёр рот от крови и повернулся к членам стаи.
- А теперь пора приступать к настоящему делу....
***
День спустя, жилые районы, Лас-Вегас
Красный ворчащий жук полз по упирающейся в блистающий иллюминацией город, прекрасный в своём гнилом отравленном блеске. Один из узлов Камарильи, богатый, прибыльный район. Удар по нему должен немало подкосить силы и финансирование "сородичей" в этом районе, пока другие ударные группы наносят шквалы ударов по другим узлам, создавая атмосферу хаоса и огненной геенны для тех, кто не успеет убрать свою тупую башку и задницу с дороги меча Каина как можно скорей. Камарильцы никогда не славились сообразительностью...
- Для начала нужно найти убежище.
Они остановились в тёмном переулке и Самуил собрал всех на короткое совещание.
- Это город Камарильи, поэтому никаких схронов нет и не будет. Очень скоро станет жарко, но перевал так же необходим. Ищите заброшенные дома, старые торговые центры, здания под снос.
Напоследок гангрел раздал всем мобильные телефоны, отобранные или украденные. Зверь не заботился о таких мелочах, Зверь просто приходил и брал то, что ему нужно.
***
Лас-Вегас, окраины
То ли по какому-то стечению обстоятельств, то ли по неизвестной прихоти, но одинокую тореадоршу в лесах подобрала весьма экстравагантная представительница клана цимисхи. Волчья стая нашла блуждающую девушку среди деревьев и сообщила своей хозяйке. Та сейчас прятала свою экстравагантность под чёрной кожаной курткой, но отсутствие любой одежды под ней и раскрытая нараспашку молния свидетельствовали о том, что её обладательница всё равно оставалось раскованной до неприличия...человеческого.
- Ну что, поищем Сэмми? - рыжеволосая обернулась и возбуждённо сверкнула жёлтыми кошачьими глазами, проводя длинным языком по пурпурным губам.
