Содружество
Лепестки цветущего дерева вишни устилали дорогу к Храму Преображения. Не та величественная и гигантская пирамида Олимпа, нет. Одна из множества коммун-спутников Гектора обладала собственной миниатюрой подобного сооружения. Пусть это была другая форма, но суть сохранялась.
Мать вела маленького ребёнка за руку, чтобы малыш не убежал за вспорхнувшей бабочкой или не застыл в детском непосредственном любовании одного из чудес природы. Вишня! Воскликнул бы первый поселенец, при виде чёрных стволов и разносящих медовый запах розовых соцветий. Вишня! Всё так же воскликнет современный житель Целестии, в немом понимании и почтении ощущая под тонкими пальцами нежность трепетного цветка. Только для первого это будет невыразимым чудом среди враждебного мира, а для второго это будет повседневной красотой природы. Как чистый свежий воздух, как горные реки и зелёные поля. Красота, эстетика, гармония хаотичных форм, не одну сотню лет служащая вдохновению на полёт мысли и человеческого гения, лишённого скованности и страха перед будущим.
- А мы скоро придём? - немного коверкая слова, но уже осознанно спросил малыш, смотря серыми глазами куда-то вверх, где была ласка мягких рук и нежная улыбка.
- Скоро, осталось ещё чуть-чуть, - мягкая рука опустилась на макушку и чуть растрепала соломенные волосы.
Под босыми ногами мягким теплом отдавала тропинка, своими изменёнными в бесчисленных лабораториях стебельками покалывая голую кожу стоп, придавая сил для долгого восхождения наверх, где на почтительном возвышении над сферообразными домами покоился тихий белоснежный храм, подобный тонкому полумесяцу. Да, у Целестии не было спутников, но формы и образы проносились сквозь века, плотно запечатанные в коллективном бессознательном человечества.
В том, чтобы стучать в дверь не было необходимости. Гостей заприметили издалека и тонкая мембрана скользнула в стороны с едва слышным шелестом, запуская с путниками лепестки вишни. Холодный на вид пол всё так же отдавал теплом, а над головой раскинулись высокие галереи органических форм, неизменно украшенные буйной зеленью и тихо журчащими водопадами.
- Приветствую вас в храме Преображения, - вперёд вышел бритоголовый жрец, почтительно сложивший руки на укутанной в длинную белую мантию груди, - для маленького Николая наступил час?
Чуть вздёрнутые в вежливом вопросе брови не оставляли места для кривотолков. Да и не было в них нужды, когда ты сам ощущаешь и видишь горящую и созревшую структуру маленького человека, наконец ставшего годным для Слияния.
- Да, его час настал, - ритуально ответила мать, опять опуская руку на светлую макушку.
- Хорошо, следуйте за мной, - кивнул жрец, разворачиваясь и неслышно ступая по похожему на мрамор покрытию в сторону одной из келий.
Малыш серьёзно насупился, немного наивно, но ощущая эту атмосферу величия и возвышенности, что должна сопутствовать такому моменту. Ведь об этом говорили родители, об этом говорили бабушка с дедушкой и его учителя.
Келья была простой, всё тех же неровных органических форм, по середине которой на тонкой металлической ножке в такт какому-то неслышному ритму невидимого сердца покачивалась увитая железными стеблями капсула, украшенная таки образом, чтобы создавалось подобие зелёной почки весеннего дерева.
- Ложись...вот так, - служитель храма поднял мальчика на руки и умостил на мягком, похожим на подвижный гель, матраце, тут же принявшем нужные формы для тела, - не бойся, это не больно.
Николай кивнул, не отрывая взгляда от матери. Та улыбалась, как всегда. А значит всё будет хорошо. Что-то зашуршало и лепестки капсулы начали постепенно надвигаться сверху. Достаточно быстро, чтобы не вызвать паники, достаточно медленно, чтобы не пробудить страх.
Темноты не было, она подсвечивалась незаметными зелёными диодами, пока из биогеля тянулись тонкие стебельки, выходящие из корня капсулы. Те мягко оплетали голову, посылая короткие электрические импульсы, расслабляя мышцы и заставляя активней циркулировать кровь, погружая всё тело в состояние блаженной расслабленности, омываемой тёплыми волнами, пока сознание плавно соскальзывало куда-то в сторону. А затем в накатившей темноте появилось ощущение полёта. Сначала лёгкое, почти на грани восприятия, но затем ставшее нарастать всё больше и больше. Расслабленное тело не вздрогнуло от инстинктивного страха высоты, а только позволило глубже скользнуть в это состояние, пока перед закрытыми глазами не заплясали разноцветные огоньки, нашёптываемые неслышной для человеческого уха пульсацией, лившейся из скрытых в металлических листках микродинамиков.
А затем сознание начало буквально...."раздуваться" выходя за пределы маленького тела, вспыхивая сотнями картинок, пока призрачные пальцы касались разумов сначала сотен жителей городка, затем сотен тысяч предместий, позже - миллионов мегаполиса. Пока оно не растянулось во все стороны, задыхаясь от эмоций, чувств, взглядов, голосов, образов. Наконец, воспаряя выше, чтобы окинуть взглядом всю зелёную планету, паря где-то высоко-высоко среди белых облаков. Только где-то очень далеко ворочался в своих горьких отравленных снах Лес.
И тут он ощутил, как кто-то положил мягкую руку ему на плечо.
- Мама? - заплясала мысль-образ среди гор и лесов.
Но нет, это была не она. У него...или неё не было тела. Только улыбающиеся бесцветные глаза, так что не поймёшь - женщина это или мужчина. Только тепло и ласка к своему дитя. Казалось, что вместо зрачков там вращаются маленькие чёрные спирали. Которые затягивали, притягивали. Всё глубже и глубже....
