Рвжеволосый варвар издал утробный рёв, воздевая окровавленные топоры вверх в своих иссечённых порезами руках и понёсся вперёд, на Жизель, явно собираясь размазать её по полу.
Но не тут-то было, вместо того, чтобы сжаться в комок, как и подобает изнеженной леди, жрица раскрутила над собой посох и хлёстким рывком отправила наболдашник прямо в висок противнику, среди окровавленых огненных прядей. Раздался мокрый хруст и детина рухнул вниз как подкошенный, гремя кольчугой и оружием словно огромный мешок со снастями.
- Не на того напал, уррод, - зло рыкнула девушка и пнула маленькой ножкой поверженного врайкула в мясистый бок, над которым зияла рана от меча кого-то из наёмников.
Выдохнув и вдохнув несколько раз, Жизель уняла яростный огонь в груди, заставляющий кончики пальцев возбуждённо подрагивать. Нужно было заняться ранеными.
- Тихо-тихо, - прошептала она, опускаясь на колени перед бредящей Литлоэн. Её серебристые волосы все были в спёкшейся крови, а на открытых участках кожи красовались страшные раны. Ловкие пальцы быстро расшнуровали окровавленный нагрудник из прочной кожи, а под ней и некогда светлую рубашку. Было не время для ложной скромности, нужно действовать быстро и чётко.
Жизель сглотнула при виде длинной резной раны, идущей от грудной клетки к животу. С такими ранами ей очень редко приходилось иметь дело, разве что когда кабан поднимет на клыки неосторожно охотника. Эльфийке повезло, что вражеский меч не задел желудок. Выдохнув, девушка положила тонкие белые руки на эльфийку и закрыла глаза. Светлые ресницы затрепетали, а розоватые губы зашептали молитву.
- Свет великий, не оставь дочь свою в объятьях холодной смерти, даруя ей исцелиние телесное и да восславиться имя твое.
Импровизированное славословие подействовало и Жизель ощутила, как её макушку пронзает вибрирующее тепло, а по рукам вниз стекает горячий поток божественной энергии.
Со стороны её голову окружили ореол золотого сияния ещё больший, чем обычно. Мягкий свет перетекал огоньками по платиновым волосам, а потом эти сгустки золота ринулись в эльфийку, создавая гало света, почти скрывшее фигуры целительницы и павшей охотницы.
Когда сияние начало сходить на нет, всем глазам предстала слабо улыбающаяся Жизель с обессиленно опущенными на пол окровавленным руками и мирно лежащая Литлоэн, на ровной фиолетовой коже которой не было и единой царапинки.