owlSalat

Я видела это во сне. Как цветы умирают в огне. Пепла легкого лепестки. Распадаются на куски. Пепелинки, пепельный снег. Яркий воздух уносит вверх, только так до летают до рая. До мельчайшего пепла сгорая. Те врата открылись поздно ночью. Вопли. Крики. Улицы заполонили даэдра. Город в один миг охватило огнём. Из-за хруста щебня на земле можно было услышать чьи-то шаги, которые неминуемо преображались в бег. Жители бежали со всех ног в поисках надежды, надежды на выживание. Холодный пот, рассеянный взгляд, дрожащие руки... все это - признаки кошмара, который чуть ли не сводил их с ума. Запахи смоли, дыма и гари забивали нос. Огонь вспыхнул ярче, с шипением облизывая почерневшие каркасы домов. Те кто остались сражаться - мертвы, а те, кто побежал... у них хотя бы был шанс. И я не считаю этих людей трусами. Мир в одно мгновение скатился в преисподнюю. Боятся - это естественно. *** Тавия сидела на койке, прислонившись спиной к грязной стене. Обняв колени, она, широко раскрыв глаза, рассматривала причудливые тени, которые отбрасывали колыхающиеся языки пламени. В соседней комнате какой-то старик тихо читал молитвы. Неразборчивые слова, превращались в тихое жужжание, и разобрать смысл сказанного было невозможно. Тихий тяжёлый голос старика эхом плыл по всему помещению, залетая даже в самые укромные уголки. Нужно было подняться и бежать, но страх сковал тело. Сейчас, даже в наглухо запертой двери было что-то жуткое. В долю секунды осипшие стоны демонов, за стенами, стихли. Запирающий механизм рушится под первым же добрым пинком. Всхлипывают пластины, брызжет сырая древесная стружка, бряцает об пол вывалившийся из крепления засов. Перешагнув порог, гремя кольчугой, в помещение ворвался стражник. - Поднимаем задницы и живо на выход!!! - рявкнул он. Редгардка будто внезапно просыпается.Но нет ни холодного пота, ни судорожного дыхания – она просто, не шевелясь, смотрела на него. Тогда стражник схватил её за шиворот и швырнул к выходу - Марш отсюда! Кому сказал!? Женское лицо перекашивается от ужаса. Багровое небо. изрубленные головы, оторванные, рваные куски тела. Крови и впрямь целое море — с настоящими проистекающими из него реками. Из "моря" рифами, выглядывают лопнувшая кожа, рубленое мясо и поломанные кости. Ужасный скрип режет слух. Земля содрогается. Прямо перед всеми безумная тьма медленно опускалась на землю, обретала очертания, чёткую форму. Чёрные края стали аркой, настолько огромной, что сквозь неё могло бы без труда пройти всё войско Сиродиила. Взгляд Дагона ярко вспыхнул, и свет заполнил всё внутреннее пространство титанических врат. Ночную тишину, воцарившую в то мгновение, нарушила тяжёлая поступь тысяч кованых сапог, шагающих в такт уходящим секундам существования Кватча. Из огненного портала медленно выходит адская машина, вокруг которой толпилось ещё с десяток мелких даэдра. Савлиан Матиус был в первых рядах сражающихся, оправдывая свое звание. Не жалея себя, он защищал то, что считал родным. Другая группа солдат зазывала людей в часовню. Тавия побежала, путаясь в собственных ногах, шатаясь из стороны в сторону. Надо было собраться с мыслями. И как можно скорее. Часовня казалась так далеко. А страх женщины будто бы приманивал к ней демонов. Один из скампов схватил выжившую за руку, так и норовя укусить, а потом уже полностью загрызть. Тавия уже распрощалась с собственной жизнью, как вдруг неожиданно просвистела стрела. Раз выстрел, два выстрел! Даэдра, безжизненно рухнул на землю. И парочка других, что были рядом. Видимо кто-то из солдат. Редгардка рванула через арену и выбежала на городскую площадь. Из плотного слоя чёрного дыма мало что можно было разглядеть. Город, который ещё вчера она знала так хорошо, сегодня превратился в один из миров Обливиона. Она окончательно запуталась в нём. Остатки мыслей, каких-то планов, потонули в воплях и криках, резких, пронзительных, жестоких, разящих, словно тысяча смертоносных стрел. *** Громко звонил тяжёлый колокол, алые от крови знамёна города полоскались на пронзительном ветру. Солдаты хватали оружие и спешили на кажущиеся теперь хрупкими и незащищёнными стены великого города, а кто-то по-прежнему стоял и в ужасе смотрел в развёрнутую пасть Обливиона, из которой медленно, ряд за рядом, легион за легионом, двигалось колоссальное войско Князя Разрушения: чёрные даэдрические щиты отражали полыхавший город, смертоносное оружие сверкало, демонстрируя наложенные на него чары, шлемы скрывали лица воинов-демонов, громко кричащих, проклинающих Девятерых... *** Осталось несколько шагов до часовни. Что-то тяжёлое рухнуло. Женщину оглушило звоном и она упала на землю. Очнувшись, протёрла глаза размазав по вискам въевшуюся грязь и копоть.Потерялась во времени. В ушах звенело. Сколько была без сознания? Неважно.Она ещё жива. Тавия рывком вдохнула пропитанный гарью воздух и сильно закашлялась. Ветер подул в сторону, закрыв дымом все поле битвы. И краем глаза редгардка увидела обрушившуюся верхушку часовни, а за ней и её саму. Пошла под обломками домов. Тяжёлые почерневшие двери отворились и вышло двое высоких мужчин. Тавия бросилась к ним. Безопасность. *** К утру вой и шипения затихли. Огромные Врата Закрылись. Целый город был уничтожен. Кого-то успели вывести за стены к Золотой дороге. Где раньше, на месте выжженного поля, так пышно цвела сирень. Сказать, что они вырвались из ада - ни сказать ничего. Усталые и раненные солдаты брели, обходя трупы, к главной городской дороге, к капитану. Сам Савлиан стоял, вонзив клинок в землю и тяжело опираясь на него, кажется, ему серьезно рассекли ногу. Армия Князя Разрушения поселилась в городе. Перекрыла главный вход. Капитан поставил своей задачей очистить город и попытаться снять блокаду с замка. Он знал, что Граф забаррикадировался там со слугами и личной стражей. Но если они сейчас не смогут удержать позиции, эти твари пойдут вниз и сомнут лагерь. Великий город теперь был лишь не остывшем пепелищем ...

Очень образная и атмосферная передача того, что происходит в игре. Трогательно и трепетно. Уж очень понравилось. Взять её за руку Может ли бояться смерти тот, кто умирал не раз и не два? Он помнил, как заточенные колья пронзали его тело. Помнил, как холодная мутная вода заполняла легкие. Хищные слизни, дикари и огромные насекомые убивали его так часто, что сложно было вести счет пережитым смертям. Все вокруг было пропитано запахом гниющей плоти, увядших листьев и болотного тумана. Обесцвеченный мир дышал затаенной злобой, и в каждом уголке, где тьма сгущалась до идеальной черноты, сверкали полные алчной ненависти глаза. Ему было плевать. Нелепость и бессмысленность всего происходящего со временем начинали казаться закономерными. Следы босых ног сестры остались на сырой земле. Возможно, она была еще жива. Ради того, чтобы найти ее, он готов был умереть еще тысячу раз, тысячу раз почувствовать, как ломаются кости в безжалостных тисках капкана, быть раздавленным странными машинами жаждущих крови дикарей, отдаться на съедение пауку. Да, это было больно, очень больно. Но страх найти ее мертвой был сильнее, чем страх перед неизбежными муками, которые успели стать почти привычными. Он бежал по ее следам, не думая о том, что ждет впереди, за покровом тумана, и с упрямством безумца бросался в лапы сотканных из мрака чудовищ, в объятия уродливых механизмов, зная, что в случае ошибки судьба всегда готова дать еще один шанс. Ей было не место в этом сером аду. Он должен был вытащить ее отсюда любой ценой. Когда пробивающиеся сквозь тяжелые тучи редкие лучи солнца касались его кожи - он вспоминал прикосновения ее теплых рук, а отчаянные попытки преодолеть кажущиеся непосильными препятствия порой пробуждали в памяти моменты беззаботных игр, за которыми пролетали дни и недели их недавнего прошлого. Тогда все вокруг было полно красок. Небо было голубым, а облака - белыми. Ее глаза... их цвет стерся у него из памяти. Ее губы, красные как полевые ягоды, сейчас, наверно, стали серыми. Только мысль о том, что вдвоем им получится выбраться из этого болезненного кошмара и чувство невыносимого одиночества давали ему силы идти дальше. Думать о том, что она могла поранить свои босые ноги о камни и железки, пожалуй, было даже больнее, чем быть разорванным на куски. "Мы оказались тут только по своей вине. И только вместе мы найдем выход. Дождись меня!" - шептал он, когда отчаяние брало верх над страхом за ее жизнь и рассудок, и хотелось просто умереть навсегда. Порой казалось, что увидеть ее труп было бы проще, чем изводиться неизвестностью. Он увидел свою сестру сидящей в тени мертвого дерева. Черные распущенные волосы рассыпались по худенькой спине. Она что-то чертила на земле сухой веточкой. Ему пришлось умереть и воскреснуть бесчисленное количество раз, чтобы взять ее за руку и вместе покинуть этот раскрашенный в цвета тумана, грязи и гниющих листьев мир. Это стоило того. Теперь они оба знали, что больше никогда не отпустят друг друга.

Ошибки такие глупые, как сама не заметила  ... Спасибо =) 

чувствую себя пулемётчиком...там всё так быстро x_x Милосердная Матушка, поцелуй и благослови нас. Сегодня мы снова откроем врата в царство Смерти. Вечер турдаса. Высокие стены Чейдинхолла из черного камня, дома, украшенные превосходными витражами и резным деревом, тёмные, пикообразные крыши. В Восточном городе бушевала тьма хвойных лесов и серого неба. В сумерках, опустившихся на город и окрестности, форт Фаррагут казался мрачным и крайне неприветливым местом. Тяжелая дверь скрипнула, и факелы на стенах зала затрепетали, грозя погаснуть. Абель не открывала глаза только для того, чтобы дольше наслаждаться пением птиц и свежестью весеннего утра. Не хотелось вылезать из-под теплого одеяла, даже двигаться… Перед закрытыми веками мелькали обрывки чудесного сна, сознание и мысли – все еще было там, в мире грез. «Сейчас придет мать и разбудит, разобьет это волшебное видение: весна, птичьи трели и зеленеющий сад Бравила, вернет в чужой мир камня и холода… Я хочу домой!Ох, глупая! Я же дома. Все, пора просыпаться!» Девушка привычно двинула руку, ожидая почувствовать тепло постели … но почувствовала резкую боль, а вскрикнуть помешал только отсутствующий голос. Она в ужасе распахнула глаза. Все пережитое разом свалилось на измученный разум девушки пестрыми картинками, обрывками фраз и звуков. Но усталость взяла свое. Слабость растеклась по телу теплой жижей, заполняя ярко выступающие вены густой кровью, и очертания комнаты метались и расплывались в потускневших янтарных глазах, с бледно-голубыми прожилками, тянущимися к проваливающейся бездне зрачка. Тихое шуршание под мягкими сапогами и переплетение шептавших мужских голосов с женским, почти не нарушали сонной атмосферы форта. - Но почему сестра?! - в голосе прозвучали стальные нотки - Не мастерство определяет исполнителя, а невидимая воля Отца ужаса, что ведет нас, направляет и оберегает! - Любой может взять в руки меч, Люсьен. Вонзить в другого человека. Банальная, чистая смерть, которая не несет в себе Смысла. - шёпот, спокойный женский тон. Далее последовал хриплый и тяжёлый: - Мой возлюбленный брат, к чему всё это? Лучше расскажи, как обстоят дела с альтмеркой, которая вот вот должна была стать нам тёмной сестрой. - Эльфийка пала, так и не омыв девственный клинок в тёплой крови - в краску присутствующих голосов вдруг вторгся ехидный - Она пала от руки мелкой девчонки, которая и оружия-то ни разу в жизни не держала! И надо было ей нападать... даже следы за собой убрать не может. Наш уведомитель под растерял сноровку! Затем резкий возмущенный женский рявкнул: - Белламон! - Аркуэн! - тут же ответил он ей. Их имена эхом отозвались в промёрзлом помещении. На этом сознание Абель отключилось. Бретонка чувствовала прикосновения на своей шее, обдающие леденящим холодом, пробирающим до самых суставов.Торжественность голоса никак не вязалась с мягкостью его интонаций: Догмат Первый — Не опозорь Мать Ночи. Иначе навлечешь на себя Ярость Ситиса. Догмат Второй - Не предай Темное Братство или его секреты. Иначе навлечешь на себя Ярость Ситиса... Проморгавшись, Абель приподнялась на локтях. Окинула взглядом комнату, которая, видимо, уже последние несколько часов служила ей пристанищем. Что произошло? Что это за место? Почему она здесь? В мозгу толпились вопросы, на которых не находилось ответа. Девушка обернулась на голос, который уже успел сойти на почти глухой шёпот: Догмат Третий - Слушайся вышестоящих членов Темного Братства и выполняй их приказы. Иначе навлечешь на себя Ярость Ситиса. Силуэт таял, расплываясь туманными очертаниями, бликами свечей,на неё смотрел имперец, в чьем взгляде тушью рисовалась её судьба. Её глаза, цвета тёплого янтаря встретились с карими, на дне которых затаился лед. Она не могла не узнать этот приятный голос, мягкие черты лица. Он улыбался ей, все так же обаятельно, чуть насмешливо и покровительственно, но теперь она перед собой видела как будто нового, совершенно незнакомого человека... ведь уже ничего не останется как прежде. Помещение окутала тишина. Абель хотелось утверждать, что она не убийца, всё вышло случайно, в рамках самозащиты. Ассасин сидел у кровати и рассматривал бретонку цепким взглядом, казалось бы знающего обо всех ее тайных мыслях и чувствах. Абель боялась, что мужчина заметит страх, услышит быстрое биение её сердца. Мысли в голове панически путались... она вспомнила про реторту...ту реторту из оружейного стекла. Наверно сейчас было бы весьма глупо упомянуть её. За опущенной решёткой, из темноты доносились звуки: шорохи, скрежет, иногда крики. «Что за крики? Я действительно сделал все, чтобы предотвратить появление здесь незваных гостей» - промолвил он после долгого молчания. В воздухе чувствовался запах склепа и крови. «Бедное дитя, ставшее невольной жертвой непомерной людской гордыни», – проносится мысль у него в голове прежде, чем он поднялся со стула и отошёл от постели. - Твой сон был крепок, для убийцы... Это хорошо. Ибо для того, что я сейчас предложу, тебе понадобится чистая совесть. - презрительный взгляд, уничижительное выражение лица, хладнокровие. Абель молча смотрела на него не понимающим взглядом. Были лишь догадки, кошмарные предположения. - Молчание...Разве молчание не симфония смерти в оркестровке самого Ситиса? А мой голос - это воля Матери Ночи. Она наблюдала за тобой. Наблюдала, как ты убиваешь, восхищалась.Она довольна... И разве это не ирония, что я пришёл к тебе снова? Как уведомитель Тёмного Братства, а не высушенный паслён покупать? Я стою здесь, перед тобой, дабы предложить тебе возможность... войти в нашу уникальную семью... - Абель внимательней всмотрелась в его черты, но ничего не нашла в холодном выражении лица. Собеседник надел маску, спрятав эмоции. - Нет! Уходи! – Слова срываются с тонких губ, как мольба, которую он презирал. На щеках появились мокрые дорожки от слёз. Он медленно подошёл к плачущей девушке и коснулся пальцами её рыжих локонов. - Ты больше не сможешь вернуться в Бравил. - холодно произнёс мужчина. - Помимо этого ты беглая убийца и твоё место в клетке. Но твоя новая Мать даст тебе шанс... И наш Отец Ужаса. Твоя тёмная семья подарит тебе новую жизнь. Кому, за этими стенами нужна заключённая? Ты там сгниёшь. - Абель закрыла лицо руками. Она не могла поверить...не хотела. Убийца...Ужасное, мрачное слово. Девушка глубоко ненавидела его. Бретонка плакала от безысходности и неугомонной боли в груди. Мужчина достал из-под чёрного балахона клинок выкованный из эбонита. - Это девственный клинок, и он жаждет крови! Позволь ему утолить эту жажду, кровью человека, убившего твою мать. Своеобразное перо, росчерком которого ты подписываешь "сделку" с Братством. Отправь его навстречу свой смерти, и мы примем тебя в нашу семью. - Посвятив её ещё в некоторые детали и подробности, Уведомитель резко убрал свою руку и будто испарился в темном коридоре. Необъяснимое смятение царило в его душе. После ухода мужчины, девушке понадобилось ещё несколько секунд, чтобы привести своё сознание в порядок. Страх шевельнулся в груди. Тихо и робко. Но Абель прекрасно знала, что стоит только поддаться этому чувству, и оно перерастет в панику. А ужас в душе все ширился, увеличивался, вгрызался в вены, разносился по крови. Хотелось закатить истерику, вопить во все горло, разорвать в клочья чертову подстилку. Бретонка вонзила ногти в ладони. Физическая боль должна отвлечь. Не помогло. А потом, Резко вскочив с постели, она панически начала осматривать каждый уголок комнаты, ища пути к побегу. Жизнь так резко изменилась. Прошлое сделало ручкой, превратившись лишь в воспоминания. Абель добралась до решётки и с отчаяньем вцепилась в прутья, потянув их на себя. Но те никак не желали поддаваться. «Ах да... ассасин не любит гостей» Еще один рывок. Боль и расцарапанные о ржавое железо пальцы. Но Абель продолжала упрямо рвать преграду, разделившую ее с внешним миром. Кровь, новые ранки, ссадины. Ещё пара попыток. Девушка медленно опустилась на каменный пол. Нервы на пределе. На смену злобе и уничтожающему бессилию пришло равнодушие. А потом пришло понимание того, что она сама решила тогда свою судьбу. Абель сдавленно всхлипнула и замерла. Подняла голову и снова окинула взглядом помещение. «Ведь он хочет, чтобы я пролила кровь...значит где-то обязательно должен быть выход. "отправить его навстречу своей смерти"... как это подло, сыграть на её желании мести» Она продолжала "бродить" взглядом по комнате, пока не наткнулась на висевшую с потолка ветхую верёвочную лестницу. Уже почти конец Месяца Второго зерна. На пороге стоял и ждал своей очереди Месяц Середины года: Теплый, насыщенный ароматом цветов, воздух. Ощущение обновления и желания жить дальше, вдыхая полной грудью чистый, опьяняющий свободой кислород, Абель пролезла сквозь отверстие в старом обрубке дерева. Тупая боль и обыкновенная усталость. Бретонке действительно хотелось верить, что все вернется на свои места, как только она окажется в тепле... Каким необыкновенным показался ей Чейдинхолл! Но в нём не было ничего от родного Бравила. А позади неё находились далекие вершины каменных великанов, горный хребет, граница с Морровиндом. Удивительно,Чужая страна, да так близко. Но Абель любовалась не этим. Кипенно-белые иглы гор впивались в самое синие небо и казались видением, миражом, всего лишь грудой далеких облаков.Никогда не видя гор вблизи, она суеверно боялась этих высокомерных гигантов, напоминающих настырным людишкам об их ничтожности… Зелень недовольно шелестела под лёгкими порывами ветра. Девушка щурилась от лучей весеннего солнца, лишь на пару мгновений позволяя себе забыть, где и с кем она находилась. Город приветствовал нежданную гостью неразборчивым шумом. Узкие мощенные улицы, высокие дома из темного дерева. И небольшая река, разделяющая город на две части. Аккуратные деревянные мостики висящие так низко над серой гладью. Все это было прикрыто древними вечно-зеленными деревьями. «Город тени» – так мысленно обозвала его восторженная девушка. Но её мысли легко заглушали голоса людей. Оказывается, время уже давно перевалило за полдень, и в городе во всю кипела своя неповторимая жизнь. Абель побрела по улицам. Среди домов из светлого камня ей встретился мрачный. Дом будто глядел на путницу забитыми окнами. Он чем-то притягивал к себе взгляд и окутывал ледяным водопадом. А ведь этот дом мог быть необыкновенно красив… если бы в нем кто-нибудь жил… Она шла по центральной улице, наслаждалась прекрасной погодой, улыбками прохожих. Но, несмотря на все великолепие и умиротворение, в глубине души затаилась тревога. Чернильно-темная и густая, как свинец. Она выползала из тайников сознания, напоминая, что все плохо. Теперь, зная кто лишил жизни её мать, она почему-то не могла "просто существовать", при одной мысли об виновнике, её обжигала ярость. Но зачем всё это? Неужели сама жизнь не наказывает таких людей..? В вечер Фредаса Абель чувствовала странное волнение. Мысли о матери. Воспоминания о Тёмном Братстве. Страх перед неизвестностью. Девушка не могла усидеть на месте. Металась по комнате из угла в угол, которую удалось снять в Постоялом дворе "Новые земли". Денег у неё с собой не было, но хозяйка разрешила временно пожить, если взамен она будет помогать по хозяйству. Жизнь резко поменяла курс. Пустила под откос все планы и надежды. Ком в горле мешал дышать, а веки щипало от не пролитых слез. Она сдерживалась из последних сил. Иногда оставаться сильной становилось невозможным. Держать себя в руках. Убеждать, что все получится. Бороться. Иногда слабость брала верх, опутывая нитями сомнений и бессилия. -Нет…Нет…не сейчас. Рыдания – это потом, когда окажусь в своей алхимической лавке, — проговорила Абель вслух. Звук собственного, сдавленного голоса ничуть не успокоил. Опустив голову, она тихо плакала. Напряжение постепенно уходило, облегчая сердце, опустошая душу. Слишком много слёз. Она уже давно не чувствовала себя так, как эти последние два дня. Внезапно тишину прорезали звуки голосов. Женский, с мелодичными нотками и мужской, наполненный сдержанностью: -Я должен уехать, но послезавтра к утру уже вернусь. Не переживай. -Зачем? Там же опасно… уже стемнело, а вам…вам надо оставаться здесь. — она говорила, иступлённо, умоляя, прося. Сердце неожиданно кольнуло, и Абель поспешно отворила дверь, прижав ладонь к груди. Что это еще такое? Неужели всё правда!? Возможно сейчас, там внизу, стоял человек, которому она должна преподнести смерть. Заставить его страдать. Дождавшись, пока в трактире воцарится тишина, Абель быстренько надела потрепанный плащ темно-коричневого цвета, закрутила ражие, запутанные волосы в низкий пучок, схватила эбонитовый клинок, закутанный в кусок протёртой ткани, и направилась к выходу. Отворила большой, порядком проржавевший засов западных ворот, и вышла на широкую улочку. Внутри все дрожало. Сердце лихорадочно билось. Выскакивало из груди. Страшно, ей было очень страшно. Куда теперь идти? Что делать? Но назад дороги нет. Оглядевшись, рыжеволосая решила свернуть налево. Ей показалось, что впереди неё шёл тот самый человек. Но темнота мешала идти быстро. Ноги подворачивались, и она цеплялась за всё что под руку попадётся, чтобы не рухнуть на землю. Казалось, что силы оставили ее. Будто бы она готовилась, готовилась, а когда все получилось, то внезапно сдалась. Через полчаса Абель добралась до окраины небольшого поселения. Дорога стала уже. Куда теперь? Она огляделась, растерявшись. Вокруг ни души. Как будто мир умер. Внутри все сжалось от нехорошего предчувствия. Мурашки прошлись по спине. В очередной раз обернувшись, бретонка опять обнаружила пустоту. Никого. Темнота. Густая, обволакивающая бока домов, расположенных на окраине. Ощущение преследования становилось четче и яснее. Внезапно что-то промелькнуло сбоку. Внутри все содрогнулось. Нет… это я преследую, а не меня. Это я готова загнать его в угол и убить. Она убеждала себя, чтобы не впасть в панику, хотя прекрасно понимала, что за ней идет охота. На фоне темного неба вырисовывалась фигура человека. Черная одежда, лицо скрыто маской, в которой есть только прорези для глаз. Абель выхватила из лоскутка кинжал, а по кончикам пальцев свободной руки с треском пробегали электрические заряды. Понимала, что бесполезно, в конце концов ему не впервой, нападать и убивать людей исподтишка. Но все же... Нельзя сдаваться. Уже слишком поздно думать о последствиях. Нельзя. Она зажмурилась, готовясь принять свою судьбу. Абель поднималась каждый раз, когда оказывалась на земле. Ловко мелькая по краям. Показываясь среди цветущих деревьев и кустарников. Раны, оставленные врагом, саднили. Пот тек градом. Очередной поворот. Тупик. Она прижалась спиной к стене. Холодной, каменной. Хриплое дыхание вырывалось из груди. Широко распахнутые бездонные глаза, ожидание конца, стиснутый в кулаке кинжал. В воздухе опять что-то просвистело. Еще чуть-чуть… легкий толчок… Рывок! Пронзённое тело мужчины отлетело в сторону и оказалось на земле. Алые пятна, дрожащие в море зелени, словно поляна ярких маков. С ужасом и отвращением оглядев чужеродный пейзаж, она неуверенно шагнула вперед. Приблизившись, Абель слышала, как мужчина угрожающе хрипел, захлёбываясь собственной кровью. Наконец, прохладный воздух, как благословение Нечестивой Матрёны, окутал ее тело, принося облегчение, унося страхи и боль… Она чувствовала, как изменилась. Практически ничего не осталось от той трогательной юной девушки, почти ребенка, каждый Сандас рыдающей на могиле Матери. Она была одна. Потому что все родные ей люди уже покинули этот мир. Оставалась совсем одна, пока однажды в лавку не зашёл её постоянный клиент. Никогда не уходил без покупки. Он старше её лет на шесть. Алхимик-любитель. Работа - Курьер. Он появился в её жизни так же, как и ушёл из неё. Абель отлично помнила, как несколько ночей подряд плакала, а потом просто привыкала жить по-новому, без родных, близких друзей. Как ждала чуда, молилась Стендарру. Кажется Он решил, что проще выкинуть её в костлявые руки Отца Ужаса - Ситиса. Было тяжело. Очень тяжело. Но она как будто окрепла душой и привыкла к одиночеству. Ночь постепенно вступала в свои права. Окутывала пространство мглой, рассеиваемой светом зажжённых фонарей. Абель сидела у забора находившегося в паре метров от места, где лежало тело. Девушка обхватила руками колени. Печальная и грустная. Рыжие растрёпанные волосы падали на плечи, пальцы крепко сцеплены, напряжение сковывает хрупкую фигурку. Это было то самое мгновение, разделяющее жизнь на «до» и «после». Она понимала это, но не желала до конца признавать. Ведь она такая другая, принадлежащая противоположному миру. А все попытки забыться оборачивались прахом. Слишком мучительно…слишком страшно…слишком невыносимо…Это должно прекратиться раньше, чем начнется… Стереть, уничтожить, убить, вырвать с корнем. Никогда не касаться…не тянуться…не смотреть… Но, что если без этого уже немыслимо само существование!? Как быть… На губах появилась кривая улыбка: А ведь как-то от одного монаха услышала, что умирают только за то, ради чего стоит жить. - Ты так близко, дитя… - Абель слабо вздрогнула, услышав уже знакомый шепот, сдувший её размышления, как карточный домик. Подняв отяжелевшие веки девушка обнаружила перед собой фигуру мужчины в чёрном балахоне, таком же, как и на Люсьене...а значит этот тоже уведомитель...член Чёрной руки. Он гостеприимно раскинул худощавые руки, рукава на которых легко колыхались под порывами ветра. - Поднимись, я хочу на тебя посмотреть… - Насмешливое торжество горело в сером, чуть прищуренном, взоре. Девушка невольно подчинилась. Она стояла так близко, что ясно ощущала леденящие волны силы исходящие от мужчины. Он замолчал, будто действительно разглядывал ее. Взгляд пылал любопытством, губы плотно сжаты. Он подскочил к ней, не дав девушке даже опомниться. Вцепился руками в плечи, до боли сжимая. Рывком притянул к себе. - Отныне за твоими шагами будет следовать Ужас. - прошипел парень, наклоняясь все ниже. Так, что их носы почти соприкоснулись. Абель ощущала его дыхание на своей коже, и внезапно голова закружилась. Он был катастрофически близко. И она как завороженная, сама того не желая, принялась изучать лицо ассасина. Раскосые глаза, прямой нос, чувственный рот, мужественный подбородок. Черт побери, неужели всё убийцы настолько красивы! Даже дух захватывает! -Если бы я только мог, то..,— он вдруг осекся. Пальцы все сильнее впивались в руки, чуть выше локтя. Больно. Она попыталась вырваться, но бесполезно. Парень, взбесившись еще больше, со всей силы тряхнул девушку — если бы я только мог… — сощурившись, ядовито повторил молодой человек. Затем аккуратно провел горячими пальцами по приятно-холодной коже бретонки. Его руки соскользнули к ладоням девушки. Сам он наклонился и нежно, в каком-то безумстве, их поцеловал - Я Благословляю тебя, кропя пролитой кровью… - Сердце билось как сумасшедшее. Ей вдруг стало жарко. Даже воздух раскаленный и настолько плотный, что невозможно вдохнуть. - Позволь мне представиться: моё имя Матье Белламон, я Спикер Тёмного Братства. Как же хорошо, что найти тебя удалось именно мне.. - Парень продолжал нагло пялиться ей в лицо. Раздражение зашевелилось в груди. Что он там высматривает, черт его побери!? Серые глаза, казавшиеся в сумраке очень темными и глубокими, как два омута. На секунду в них появились искорки серьезности. -А ты на самом деле еще интересней, чем я думал, — парень улыбнулся, а потом неожиданно задрал рукав ее рубахи, полностью обнажив пылающую рану. -Ничего страшного. Заживет, - ответила она на немой вопрос, отразившийся на красивом лице Матье. Тот покачал головой. - Я тебе помогу. Сама ты не справишься. Абель хотела возразить, но он не послушал. Схватив бретонку, он поволок её в город, к тому самому разрушенному дому. Распахнул дверь, скрип рассохшейся двери в невыносимо абсолютной тишине города прозвучал довольно уныло. Девушке пришлось войти. Разбитая мебель, паутина и густо-белая пыль – все, что составляло интерьер забытого дома. Абель огляделась, заметив упавшую лестницу на второй этаж. -Сиди и жди. Сейчас принесу воду, лекарство и повязку, — опять ослепительная улыбка. Вдруг такая искренняя и теплая, что возражать больше не хотелось. На душе и так было паршивей некуда. Поэтому ссоры можно оставить на потом. Девушка, кивнув, опустилась на пол. -Скучаешь по дому? – Матье аккуратно, чтобы не сделать еще больнее, промывал рану водой. От грязи рука распухла и выглядела немного жутковато, от чего Абель старательно отводила взгляд в сторону. -Да, — выдавила девушка. Кажется, безумный парень пытается отвлечь ее дурацкими вопросами. И Она была ему за это благодарна. -Я уже не могу находиться здесь, — неожиданно она сама поддержала разговор. Перевязка больше походила на пытку. Царапина мучительно ныла и горела при каждом прикосновении мокрой тряпицы. Рыжеволосая вздрагивала, бледнела, но держалась, как могла. -Угу. Понимаю, — шатен кивнул в знак согласия, а потом принялся мазать ссадину мазью, — Но теперь тебе придётся провести здесь всю свою жизнь, ну или снова отправиться гнить и разлагаться в тюрьму — он хитро улыбнулся, исподтишка наблюдая за девушкой. В серебристых глазах заплясали чертики. На лице Абель отражались сомнения, недоверие и подозрительность. Она все никак не могла поверить, что молодой человек искренен. -Спасибо, — бретонка продолжала смотреть в сторону. Чувство благодарности согрело, но боль продолжала рвать на части. Матье склонился над ее рукой, легонько касаясь кожи теплыми пальцами. Сосредоточенный вид, растрепанные каштановые волосы, доброжелательная манера общения, новый знакомый был очень симпатичным, и Абель внезапно перестала колебаться, решив, что шатен неплохой парень. По-крайней мере, он проявляет участие, помогает и пытается ее отвлечь... - Ну что же. Я тебя подлатал и теперь ты можешь спуститься вниз. - Вниз? - глупо переспросила его девушка. - Да-да. Но только знай: неловкий шаг и сто процентное падение гарантировано. - ехидно произнёс он. -К чему это ты клонишь? – бретонка нахмурилась и с подозрением уставилась на шатена. Тот продолжал стоять с невозмутимым видом. -Я не клоню, а говорю прямо, — неожиданно парень схватил её за локоть и дёрнул вверх. Серые глаза, в которых не было и намека на насмешку, замерли на лице Абель. -Жизнь часто меняет свой курс. Ты в этом уже убедилась. Так что не удивляйся, если все опять перевернется с ног на голову. - он отворил дверь подвала, ведущую в тёмный коридор, и слегка подтолкнул девушку вперёд себя - Кроваво-красный, брат мой. - от его слов по коже побежали мурашки, и Абель вдруг растерялась, а дверь позади неё захлопнулась. Девушка, идя по темноте вперёд, опиралась руками на чёрный камень, измазанный запёкшейся кровью. Изможденное сознание уже отказывалось принимать действительность, как она есть, а жуткие силуэты среди кровавых пятен не были видением… Черный череп, мерцающий солнцем, и мрачная женщина, тянущая к нему руки. У ее ног слабо белели тела детей… Резко закрыв глаза, девушка отшатнулась, искренне испугавшись, что сходит с ума, но неожиданный утробный вой вывел ее из забытья. - Каков цвет ночи ? - Потусторонний голос путал мысли, Абель не сразу сообразила, что нужно ответить. И вот она вновь встала перед выбором: произнести то, что велел убийца и шагнуть во тьму, или бежать, не сказав ни слова… Возможно, что если бы сейчас кто-нибудь оказался рядом и сказал, что еще есть надежда, девушка повернула бы назад, но никого не было… - Кроваво-красный, брат мой, - слабо просипела она, вглядываясь в черноту камня. - Добро пожаловать домой, - раздалось в ответ, и тяжелая дверь с тихим шипением отворилась…

Нашла весёленькую историю. :D Неделька у каджитки по имени Мур-Каа выдалась нервной. Все началось с того, что Серому Лису, отцу и богу Гильдии воров, в которой Мур-Каа и состояла, понадобился какой-то свиток из Библиотеки Слепцов. Через три дня после того, как она приняла задание, кошка, вся в мыле, крысиной крови и экскрементах, вдоволь наползавшись по канализации дворца и благоухая, как чумной зомби, положила свиток перед Серым Лисом с одной только мыслью – путь он, наконец, отвяжется. Но не тут-то было. Повосхищавшись для проформы ее преданностью вороскому делу, Лис вручил ей какое-то кольцо и отправил к графине Анвила, леди Умбранокс. Мур-Каа могла бы, конечно, высказать Лису все, что она думает о его амурных делишках, но побоялась лишний раз открывать рот, чтобы случайно не искусать дражайшее начальство. Неделей раньше она подцепила вампирскую болячку, и теперь ей нестерпимо хотелось съесть… да хоть первого встречного! Наскоро перекусив каким-то стражником в имперской казарме, она отправилась в Анвил, но как только передала графине кольцо, из ниоткуда возникло начальство в своей дурацкой шапочке и объявило, что он-де, теперь Корвус Умбранокс, а Мур-Каа становится Серым Лисом в приказном порядке. — Ану! Какая прелесть! – воскликнула Мур-Каа, получив в руки сомнительный головной убор, и тут же примерила его , — Ну как? Охотнику идет подарок господина? — Серый Лис! – громыхнул кто-то у нее за спиной. Кошка подпрыгнула на месте и обернулась к говорящему, глаза стражника Анвила горели недобрым огнем, — Ты арестован за… — тут горящий взгляд его упал на кошачью грудь, плотно облегаемую надетым по случаю визита в замок синим бархатным платьем, — …разные преступления… — Это возмутительно! – снимая проклятую шапку, попыталась восстановить справедливость Мур-Каа, — Охотник не лис! Охотник – кот! Но, судя по тому, что стражник уже размахнулся стальной клейморой, чтобы прикончить кошку, убеждение не подействовало на него, да и подкупать его, пожалуй, было уже поздно. Издав воинственный клич, каджитка рванула с места на всех четырех, как делали когда-то ее гордые предки, по пути из замка собирая на себя все новых и новых служителей порядка. Следующие пять часов стражники с большим энтузиазмом гоняли Мур-Каа по Анвилу и его окрестностям, ориентируясь исключительно по запаху паленого меха, так как полуденное солнце яростно припекало голодного горе-вампира. Оторвавшись от них где-то между Чейдинхолом и Бравилом, Мур-Каа возблагодарила всех кошачьих богов за то, что все еще жива, и отправилась в столицу, просить Армана Кристофа замолить ее грехи перед стражей. Но в городе оказалось, что преследователи все еще наступают ей на пятки и поход к Арману превратился в своеобразную гонку. Что произойдет быстрее? Мур-Каа найдет Армана или стражники найдут Мур-Каа? Перепуганная еще с Анвила, воровка передвигалась по дюйму в минуту и вздрагивала от каждого шороха, но в конце концов незамеченной добралась до дома Дарелота, где праздновали свою победу воры и, в частности, Арман Кристоф. Едва завидев спасителя-дуайена, каджитка бросилась к нему и сунула весь свой кошелек, не отсчитывая денег. Арманд загадочно улыбнулся, но ничего не сказал. Наконец, кошка облегченно выдохнула и поплелась в свою лачугу в том же Портовом Районе. Приключения, так неожиданно свалившиеся на ее пушистый зад, закончились. Так думала Мур-Каа. Но Мур-Каа ошибалась. Рухнув на кровать, которая была едва ли не единственной мебелью в ее резиденции, кошка тут же уснула без задних лап и снились ей реки, озера, моря теплой кровушки, текущей прямо в пасть. Вампирский желудок восторженно подвывал этим сладким видениям, но, разбудить кошку с тем, чтобы она поскорее отправилась на охоту, увы, не мог. В четыре часа утра, когда Мур-Каа все еще пила кровавые коктейли в своих безмятежных снах, порог ее лачуги, грозно бряцая тяжелыми доспехами, переступил вполне реальный стражник. Сделал он это настолько громко и беспардонно, что перенервничавшая за неделю кошка сорвалась с кровати и замерла в отчаянной попытке слиться с висящим на стене гобеленом. — Имперский легион к Вашим услугам! — бодро отчеканил он. Мур-Каа почувствовала, как быстро-быстро задергался ее правый глаз. Прав был Серый Лис, когда говорил, что у них чертовски нервная работа. — Ка-аким еще услугам? – севшим от испуга голосом промямлила она, — охотник не заказывала никаких… услуг… — Вас что-то беспокоит? – участливо поинтересовался молодой человек, глядя на трясущуюся воровку, шерсть которой и так вставала дыбом при виде подручных Лекса, а тут и вовсе начала потихоньку седеть. — Меня-яу? – протянула новоиспеченная Серая Лисица, пытаясь унять нервный тик. Ее, как главу гильдии воров, бесспорно, беспокоило наличие стражника в собственных покоях, как никого другого, но в открытую заявлять ему об этом было бы глупо, — Как бы так сказать, сэррр… Сэр? Глаза каджитки стали потихоньку вылезать из орбит, когда стражник, а был это здоровенный светловолосый имперец, сначала отстегнул меч и осторожно положил его рядом с кроватью, затем снял кирасу и пристроил ее на давно дышавшую на ладан тумбочку, скинул поножи и сапоги и забрался под одеяло, под которым только что спала сама Мур-Каа. Надо заметить, что делал он это без малейшего стеснения, вовсе не обращая внимания на обалдевшую хозяйку дома, у которой нервно дергались теперь даже уши. «Как это понимать? — в панике озираясь по сторонам, думала каджитка, — Отчаявшись взять с нас налоги деньгами, стражники решили собрать их натурой?!» Осторожно, по стеночке, не спуская глаз с более чем дружелюбно подмигивающего ей имперца, она пробралась к двери и, выскочив из дома, припустила к дому Дарелота, молясь, чтоб там был Кристоф. — Арррмаааанд! – с порога дурным мартовским голосом заорала она, переполошив мирно спавших вповалку на полу после праздничной попойки воров. — Что случилось?! — Пожар?! — Потоп?! — Дейдра?! Не найдя среди них Кристофа, кошка взлетела на второй этаж воровской хаты и ворвалась в покои гильдмастера, которые, за ненадобностью ей самой, занимал дуайен. Он встал с кровати и все еще пытался проморгаться, когда она схватила его за грудки. — Арманд! Ты должен помочь! Стражник в доме! Охотник в у-ужасе! — Черт возьми! Принимать у себя гостей никому не воспрещается! – пытаясь вырваться из мертвой хватки перепуганной кошки, прорычал дуайен, но его это не спасло. — Но он… он… — прядая ушами, как загнанная лошадь, и округляя большие желтые глаза, с характерным каджитским шипением она добавила, — в моей посте-е-ели! В постели Мур-Каа отродясь водились только коты. Мягкие, пушистые, теплые коты. И мысль о том, что какое-то голокожее создание настойчиво претендует на сие счастие, приводила ее в шок и трепет! — Ах, э-этот стражник, — хохотнул согильдиец и, наконец, высвободился из кошачьих когтей, — сегодня днем ты дала мне ровно в сто раз больше денег, чем требовалось для уплаты штрафа. Я оказался перед сложнейшей дилеммой. С одной стороны, как известно, воры сдачи не дают, и я не мог просто вернуть тебе лишние деньги. А с другой, я не мог обманывать начальство. Так вот, когда я отдал этому стражнику две тысячи монет, вместо двадцати, он сказал, что за такую сумму он готов не только простить твою пушистую каджитскую задницу за маленькие шалости в Анвиле, но и… кхм… — дуайен был слишком хорошо воспитан, чтобы заржать в голос при вышестоящем начальстве, поэтому он кашлял через каждое слово, — в общем… любить… хы-хых… всю ночь… как-то так… Через полминуты Арманд Кристоф собственной персоной кубарем скатился с лестницы, преследуемый достойнейшей леди Мур-Каа, уважаемой и почитаемой приближенной Серого Лиса. Леди ругалась так, что в порту от зависти икали пираты, и метала в дуайена все, что попадалось ей под горячую лапу. Будучи хорошим стрелком, попадала она почти всегда. В эту ночь портовый район был разбужен истошными криками: — Охотник разжалует тебя до карманника! Охотник выцарапает твои бесстыжие глаза, вшивый бретон! Охотник тебе отмычками гланды повыковыривает! Сто-о-ой! Вернись! Вернись, дружище вор!!! А теперь о том, как это было НА САМОМ ДЕЛЕ Бегала моя воровка-вампирка-каджитка, бегала и никого не трогала. Кусала по ночам стражников в качестве пропитания и выражения профессионального протеста. Но в один прекрасный день при попытке "подождать" или использовать быстрое путешествие, игра стала выдавать сообщение "Вы не можете ждать, пока вас преследуют стражники!" Ладно. Стражники преследуют. Не привыкать. Иду к Арманду Кристофу, плачу штраф, тот клянется и божится, что все уладит, однако сообщение по-прежнему не дает "ждать" и быстро путешествовать. В глубокой печали и задумчивости, я иду в свою лачугу в Портовом районе, чтобы поспать. Посреди ночи меня, в моем собственном доме, будит стражник и говорит "Имперский легион с Вашим услугам. Вас что-то беспокоит?" Пока я пыталась побороть столбняк и промямлить, что меня, как Главу Гильдии Воров и, на минуточку так, Серую Лисицу, вообще-то БЕСПОКОИТ присутствие стражника в моем доме, знаете, что он сделал? Он разделся и лег спать в мою постель!!! Столбняк сразил меня вторично. С одной стороны, повторюсь, меня, как Серую Лисицу весьма напрягает наличие стражника в моей постели, но с другой стороны, присутствие спящего человека в моем доме весьма радует мой вампирский желудок.

Ох госпади боже мой O_____o   Спасибо тебе огромное Добрый Кот ))))) Комментарий приятно радует и мотивирует строчить дальше!! :D  

Спасибо всем :o  Сноп исправила на  пучок, да и текст вроде в порядок привела, благодарю за исправления )) 

Попытка написать рассказ... не знаю хватит ли меня). Это наше благословение и наше проклятие. Потому что, когда твой собрат умирает, часть тебя умирает вместе с ним. А если не один? Больше? Что останется от тебя, если ты уцелеешь? Неважно сколько будет ран на твоем теле, быть может, ты лишишься руки или ноги? Нет ничего страшнее, чем ампутированная душа. Его день — тирдас. Он приходит в тирдас, редко изменяя своим традициям. В Бравиле у него дела: ночует он в Серебряном-доме-на-воде, покидает город обычно до полудня, но перед самым отъездом обязательно заскочит к ней хоть на пару минут. Поболтать. Никогда не уходит без покупки, пусть даже это будет горсть высушенного паслена или маленький пучок полыни. Абель держит алхимическую лавку. Никогда не испытывала пристрастия к алхимии, но магазин остался от покойной матери: та обожала возиться со всякой дурно пахнущей жижей в своей подвальной лаборатории. Лавка неплохой источник дохода, позднее Абель и сама начала тяготеть к варке зелий и сбору трав — чем еще заниматься сиротке, как не посвятить себя склянкам, да микстурам? Название лавки тоже осталось прежним, хотя бретонка давно мечтала переименовать заведение в нечто не столь претенциозное. «Лавка Абель», к примеру, или «Все для алхимика». Впрочем, однажды ее постоянный покупатель то ли в шутку, то ли всерьез обронил, что никогда не зашел бы к ней, если бы не причудливое название «Орешек в ступке». Он старше ее лет на шесть, и в общении с ним Абель поначалу ощущала некоторую неловкость. Впрочем, куда ей, зачуханной, гоняться за женихами — после потери матери, весь дом свалился на её плечи, и она уже подрастеряла свое обаяние. Запутанные рыжие волосы, истощённое тело, лицо и руки покрытые слоем копоти. Однако, ловкость и сноровка остались прежними — да и он, ее постоянный клиент, явно что-то находил в девчушке: как минимум приятного собеседника. Их знакомство длилось уже больше года: каждый тирдас он навещал ее, не изменяя своему постоянству. Алхимик-любитель, как он выразился сам, но Абель прекрасно понимала, что купленные им ингредиенты вряд ли используются в мирных целях. Она не проявляла излишнего интереса, прекрасно сознавая, что постоянный клиент всегда может ей соврать, сославшись на исследовательские опыты с ядами — он ведь даже имени своего не назвал, он вообще не любил говорить о себе. Мысленно она никак его не именовала, никаких выдуманных кличек вроде Незнакомец или Человек В Чёрном, они просто не подходили ему. Невозможно выдумать кличку ветру или дождю: они просто есть, неизменно существуют вне зависимости от нелепых человеческих названий. В конце концов, у каждого есть право на личную жизнь, которая отнюдь не касается какой-то мелкой, сопливой девчонки, торговки из Бравила. В одежде он предпочитает серо-коричневые тона: тот самый мышиный, невнятный оттенок, который не выделяется, не цепляет глаз в толпе. Костюмы всегда неприметные, какие-то невыразительные, словно он целенаправленно пытается скрыться, затеряться в безликой человеческой массе. «Работа? Курьер», - признался он однажды, сопровождая реплику одной из своих странных, хищных усмешек. - «Доставляю информацию, за нее нынче хорошо платят». Девушка вполне могла самостоятельно дорисовать полную картину по едва очерченному намеку: наверняка ведь не просто таскал любовные записочки скучающих богатеев из города в город. Некоторые послания вызывают жгучий интерес у массы людей, помимо прямых адресатов, и передаваемая в письмах информация имеет несомненную значимость: разумеется, гонец должен уметь в целости и сохранность доставить депешу по назначению... Отсюда и его пластичная грация опытного наемника, и пристрастие к используемым в ядах ингредиентам, и этот ореол таинственности, скрытности, от которого любая дама несомненно потеряла бы голову. Причем с полным на то основанием: красивый мужчина, породистая, вполне привлекательная наружность, приятный голос. Еще не тронутые сединой длинные темные волосы, собранные в аккуратный хвост, четко очерченная челюсть, обаятельная улыбка и большие карие глаза. Впрочем, его взгляд скорее настораживал бретонку: никогда раньше не могла предположить, что мягкий коричневый оттенок может казаться столь холодным цветом. Он знал толк в качестве ингредиентов, всегда придирчиво осматривал товар, хотя множественные детали и оговорки выдавали его не профессионализм. Алхимия не являлась единственной темой их бесед, и несмотря на скрытность визитера касательно его личности, они всегда находили интересный повод для дискуссий. В последнее время говорили о магии: оба полные профаны в данной области, они обменивались шутками, снисходительно высмеивая магическое искусство. В итоге сошлись на том, что при всей своей надуманной элитарной значительности, магия - все же наука полезная. Не сговариваясь, к следующему тирдасу оба разучили по простенькому заклинанию. Не без помощи соседки из гильдии магов, Абель освоила урон электричеством. Всегда хотела научиться метать огненные шары, но соседка настояла, что от электричества домашняя обстановка пострадает куда меньше, а вот при самозащите эффективность оправдывается в той же мере. Абель с гордостью продемонстрировала слабенький, но трескучий разряд, сорвавшийся с кончиков пальцев и насмерть поразивший кусок сыра. Ее таинственный друг выучил заклинание щита. Применение защитных чар стало первым тревожным звоночком, когда торговка явственно осознала, что у ее клиента назревают неприятности. Его визиты в лавку за ингредиентами тоже сократились. Абель видела, как что-то тревожит, мужчину изнутри. Какая-то настороженность, доходящая почти до паранойи: он оборачивался на любой шорох у двери, с трудом расслабляя взведенные мышцы, чтобы не принять боевую стойку. Его подозрительность отражалась не только на сократившемся времени визитов — кажется, он даже перестал останавливаться в гостинице, предпочитая сразу после ночного переезда улаживать свои дела в Бравиле и столь же поспешно покидать город. Отсутствие должного отдыха сказывалось и на его внешнем виде: усталый, изможденный, отчаянно озлобленный, словно загнанный зверь с висящей на хвосте погоней. Она не решалась спрашивать: его проблемы все так же не касались ее, личная дистанция выдерживалась с прежним постоянством, но однажды Она не выдержала. - Может быть, я могу чем-то помочь? Под его настороженным мрачным взглядом она мигом осеклась, явственно осознав, что переступает черту. Еще одно слово, и их странной неформальной дружбе конец. Торговка поспешила исправиться: - Я имею в виду... у меня близится поставка товара из Анвила, в порту можно многое достать. Так что, делай заказы, пока я добрая. Он мягко улыбнулся, почти с облегчением, явно одобряя оборот, которым она смогла свести повисшую неловкость на нет. Он задумчиво провел рукой по волосам, приглаживая гладкий хвост, и неожиданно вымолвил: - А знаешь что... привези мне реторту! Хорошую, из оружейного стекла. Давно себе хотел. Четвертый день месяца Заката Солнца: ледяные дожди и ранние сумерки, грязные лужи на раскисшей дороге и хмурое, низкое, серое небо. За окнами уже стемнело, и девушка решила закрыть магазинчик пораньше: в такую ветреную, промозглую погоду никто не высунется на улицу, кроме как по крайней необходимости. В верхней комнате горел жарко растопленный очаг, а пряная травяная настойка уже закипала в котелке над огнем, призывая спокойно расположиться в кресле у огня в умиротворенном расслаблении. За окном промелькнули нечеткие тени, затем резкий порыв ветра распахнул дверь, и в тишину сонной лавки, наметая вихрем осенние листья и мокрые грязевые брызги, ворвался человек в черном отсыревшем плаще.Он захлопнул за собой дверь, ошалело озираясь по сторонам. Надвинутый на лицо черный капюшон вызвал в памяти нечто знакомое, отсылку к где-то давным-давно почерпнутому описательному образу. Абель вздрогнула, когда память ввернула услужливую подсказку: Темное Братство. Девушку охватил ужас. Вспомнив загадочную смерть матери, она подумала что пришёл и её черёд. В голову начали лезть всякие пугающие мысли, она не могла пошевелится, так, как страх будто сковал каждый мускул её тела. Он часто дышал, словно после долгого бега, с его длинного, обвисшего под тяжелой налипшей грязью плаща на пол натекала вода. Мечущийся взгляд загнанного хищника, только на этот раз у него имелись все основания опасаться преследующей прямо по пятам опасности. В какую-то минуту Абель узнала его, не могла не узнать. Даже в тени нависающего капюшона она различала хорошо знакомые черты. Облепившие лицо длинные мокрые пряди, жесткая линия подбородка, искаженные звериным оскалом мягкие губы... За мутным оконным стеклом в ночи показались факелы: желтые размытые пятна промелькнули рваными вспышками — люди направлялись к ее двери. Она не думала, не взвешивала свое решение — скорее действовала инстинктивно: быстро обернувшись, схватила с верхней полки желтоватый пузырек и швырнула через всю комнату. Он не медлил, ловко перехватив склянку. Казалось, и не удивился совсем неожиданной помощи. Лучшее из имевшихся у нее зелье невидимости, купленное в Имперском городе: самой бретонке не под силу было сварить раствор подобного качества. Мужчина мигом осушил пузырек, с тихим звяканьем зашвырнул склянку в угол; в тот же миг дубовая дверь распахнулась, с грохотом врезавшись в стену. Бравильские стражники, насквозь мокрые с дождя и не меньше утомленные долгой погоней, ворвались внутрь. Стройной цепочкой шумно протопали в алхимическую лавку под металлический звон доспехов и обнаженных мечей, и тут же слаженно рассеялись по помещению. Абель вздрогнула от неожиданности, ей даже не пришлось разыгрывать удивление или испуг: и того, и другого хватало в избытке. Капитан стражи повел факелом по темным углам, затем шагнул к девушке, заглянул под прилавок — ассасин вполне мог использовать ее как заложника, приставив нож к животу. Стражник не стал даже задавать вопросов: до смерти перепуганная торговка не могла вымолвить ни слова, ошарашенно взирая на рыскающих по ее магазину вооруженных мужчин. Один сунулся на лестницу, проверяя верхний этаж, другой спустился в погреб, но ни один из них не видел, как прямо по центру комнаты возле полки с ингредиентами на полу медленно образовывалось мокрое пятно, расползалось и просачивалось меж досок: мутная дождевая вода, разбавленная разводами густой багровой крови. Абель не знала, молить ли по привычке Зенитара, который неизменно помогал во всех ее начинаниях, или же взывать к милосердию Стендарра, хотя какое может быть милосердие, когда речь идет об убийце Темного Братства? Она лишь отчаянно желала, чтобы эта крошечная лужица осталась вне внимания ретивого капитана стражи, мечущегося по углам с факелом - словно беспокойный пес, внезапно потерявший горячий след добычи. Медленно текли минуты, и действие зелья могло закончиться в любой момент. Абель до боли гнула скрытые под прилавком пальцы, изнемогая от тягучего ожидания. Если темный ассасин все же попадется стражникам, то и ее саму обвинят как соучастницу... Впрочем, преследователи довольно быстро убедились, что их поиски безрезультатны. Капитан пробормотал нечто вроде извинений, даже не взглянув в сторону торговки, и вывел своих людей на улицу. В комнате воцарилась тишина. Абель молча выставила на прилавок два пузырька с зельем лечения и демонстративно ушла в соседнюю комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Её мысли затуманились. Что она делает? Зачем? Там упала в кресло, закрыв лицо руками и сотрясаясь в тихих, поскуливающих рыданиях. Неизбывная тяжесть навалилась на плечи, облегчение и схлынувший страх дали выход нервной истерике. Когда спустя полчаса она нашла в себе силы вернуться обратно в лавку, в помещении уже никого не было. На полу остались лишь множественные следы грязных сапог стражников, да мутная лужица воды и крови возле шкафа. Две склянки с зельем лечения стояли на прежнем месте. В следующий тирдас она допоздна не закрывала лавку, все еще тайно надеясь, что он все-таки придет. Тщетно. Она видела его лицо, отныне знала его истинную сущность: ничто уже не повернуть вспять, и Абель чувствовала, что никогда больше он не переступит порог «Орешка в ступке». Спустя неделю из Анвила пришел долгожданный заказ, в том числе блестящая пузатая реторта. Лучшее закаленное стекло - Абель знала толк в алхимическом оборудовании. Торговка тщательно протерла реторту и убрала под прилавок на дальнюю нижнюю полку, не желая выставлять напоказ. Подобный инвентарь стоил немалых денег, но бретонка не намеревалась продавать затребованный ее постоянным покупателем заказ — возможно, когда-нибудь... она не смела загадывать, но и не желала отказываться от надежды, хотя твердо знала, сколь беспочвенно ее ожидание. Месяц Вечерней Звезды запорошил Бравил тонким серебристым покрывалом, в воздухе медленно кружились легкие снежинки и тут же таяли, растворялись, едва коснувшись серой воды реки. С раннего утра примерзшую грязь нарядной белизной выстлали пушистые иголочки инея, изо рта прохожих шел пар. Он появился на улице в свое обычное время. Двигался быстро, украдкой, не желая никому попадаться на глаза. Чуть замешкался у порога, спустя минуту направился по улице прочь, даже не обернувшись к алхимической лавке. Вряд ли знал, что девушка наблюдает за ним сквозь тронутое морозным узором окно... На секунду в голову пришла странная, сумасшедшая мысль — выбежать на мороз следом, прижимая к груди эту проклятущую реторту. Отдать ее мужчине, сбивчиво убеждая, что все останется по- прежнему, словно ничего и не произошло тем вечером... Плевать на то, что он является служителем Ситиса, он скрашивал одиночество сироты, у которой больше никого не было... Он стал почти как брат...Все забудется, всё станет как прежде. Она соскучилась по легкомысленной болтовне, по его шуткам, по его обществу... Абель знала, что восстановить прошлое невозможно. В лучшем случае он отшатнется, поспешит скрыться в узких переулках скумового квартала... Ничего уже не вернуть. Зима прошла, ударив по Сиродилу необычно крепкими морозами. Следом весна с неизменной закономерностью победила холод, согревая город ранним робким солнечным теплом. Он так и не вернулся, не появлялся больше в Бравиле. Абель лишь хотела верить, что у него все хорошо, пусть даже где-то в другом месте, где никто не знает его в лицо. Второй день Месяца Второго зерна: Позеленевший Бравил с его размякшими тропами и витающем в воздухе запахом сырости и тины. Палящее солнце висело над городом, бросая к ногам прохожих густые тени. В тот день в алхимическую лавку зашла альтмерка. Она, чуть прищуренным взглядом, оглядела помещение и недолго думая подошла к стойке. Абель поприветствовала посетительницу и предложила свои услуги. Альтмерка не стала скрывать своей слабости в травах и пузырьках, поэтому не постеснялась попросить сотворить торговку сильнейший яд на заказ. Бретонка сразу поняла, что дело тут тёмное, но создать яд не отказалась. Спрашивать ничего тоже не стала. Шляпка зеленой хлороцибории + Паслен + Семена пиона = Повреждение здоровья + Скорости. Лавка наполнилась неприятно пахнущим паром и противным на слух бульканьем. Альтмерка нервно задёргалась, видимо куда-то спешила, а время поджимало. Спустя несколько минут в адрес Абель последовала странная просьба: Уже стоя в проходе эльфийка попросила торговку доставить снадобье к таверне «Дурное знаменье», что на Зелёной дороге между Имперским городом и Бравилом. И следом захлопнула за собой дверь. Абель так и осталась стоять со склянками в руках и удивлённым взглядом. Уже поздно вечером, закрыв лавку, девушка накинула плащ и вышла к конюшням города. Погода к тому времени подпортилась и размокшая грязь сделала улицы города ну просто не проходимыми. Пару часами позже, промокшая и уставшая, сгибаясь под проливным дождем, Абель завела измученную лошадь в стойло таверны «Дурное знаменье», заметив, по отсутствию коней, что посетителей здесь немного. С огромной радостью она ступила в теплое, хоть бедно выглядящее помещение. Двухэтажная деревянная гостиница встретила ее довольно тихо. Спустившись с порога, девушка благодарно улыбнулась, прикасаясь к горячему камню печной трубы, что проходила через весь дом. Левее затемненная лестница вела наверх, скорее всего к комнатам жильцов, правее короткая и светлая спускалась в зал к столикам и бару. Девушка тихо прошла, вслушиваясь в негромкие голоса. Заглянув за угол, она, наконец, поняла, что говорящими были средних лет мужчина с сверкающий в свете масленых ламп лысиной и солдат в доспехах Легиона. Так же неторопливо приблизившись к ним, она приветливо кивнула мужчине, что удивленно посмотрел на нее. - Ого, друг, ты только погляди! Посетитель! – человек широко улыбнулся, солдат же лениво обернулся посмотреть, кого там еще принесло, - Как редко вы здесь бываете! Мужчина, похоже хозяин таверны, торопливо вышел из-за стойки и, схватив Абель за плечо,будто она могла убежать, повел ее к одному из хлипких деревянных столиков. - Садись, садись, - доброжелательно улыбнулся он, посадив гостью на стул, - Ну, что вы хотите? Говорите, говорите, у нас есть все, что вам нужно… Бретонка изумленно выдохнула, не ожидая такого приветствия, она даже немного растерялась. - Да мне бы передать ... - Но тут трактирщика отвлек Легионер: - Ладно, хозяин, я пойду. Нужно как можно скорее вернуться в Бравил. - Да, конечно. Пойдем, я дам тебе плащ, дорога предстоит долгая, - мужчина обернулся к девушке, - А вы располагайтесь. Я скоро буду. Оба человека вышли и в зале стало совсем тихо и уныло. Вверху, где располагались комнаты жильцов, поскрипывая, отворилась дверь. Неторопливо по лестнице спустилась та самая альтмерка. Абель поднялась со стула и протянула ей кулёк с пузырьком. Губы эльфийки растянулись в улыбке. И в какое-то мгновение она будто сорвалась с цепи. Из-под рукава просочился фиолетового цвета дым и в её руке появилось обнажённое остриё ножа, она накинулась на бретонку рассекая воздух. Девушка упала прямо к стойке разбив под собой склянку, слава восьмерым, что масляная жидкость находилась в своеобразном кулёчке. Хотелось было зажмуриться и ждать смертоносного удара в спину, но в последнюю минуту она схватила кувшин, разбила его о стойку и обмакнула острые керамические края в яд. Инстинктивно обернулась и метнула импровизированное оружие во врага. Тем самым поразив эльфа на смерть. Дверь подвала распахнулась и оттуда выбежал взбесившийся старикашка с бормотаньями о том, что он так легко не сдатся. Напуганная Абель дёрнулась в сторону трупа и схватила разбитый кувшинчик, с которого медленно стекали остатки яда. Всё произошло слишком быстро. Она уже не помнила как всё началось и как закончилось. Мужчина приглушенно вскрикнул, а Абель крепко вцепилась в его рубашку, не выпуская обагрившийся горячей кровью разбитый кувшин и не отводя взгляд от его темнеющих глаз… - Надеюсь, ты будешь мучиться… Старик открыл рот, словно пытаясь что-то сказать, но захлебнулся кровью… Его иссохшие руки соскользнули с ее плеч… Мужчина тяжело упал на грязный деревянный пол… Абель в ужасе отскочила, только сейчас сообразив, что сделала. Пелена спала с глаз… Дикий страх окутал все ее нутро… На грохот в помещение ворвался хозяин и легионер. Разбираться уже никто ни в чём не стал. Перепуганная девушка не могла вымолвить ни слова. Стражник тут же нацепил на неё тяжёлые оковы. С тоненьких пальчиков сверху вниз струилась тёмно багровая кровь. - Я не убийца .. не убийца... - нервным, дрожащим шёпотом проговаривала она. *** Сырая, промёрзшая камера. Скрипы решёток. В проёме с уступом, закутанная в рваное одеяло, спала Абель. Высокая тень мелькнула по влажным стенам, в свете фонаря, висевшего высоко над потолком. Рука, сидевшего рядом мужчины в тёмном одеянии, аккуратно провела по рыжем волосам спящей девушки. - Добро пожаловать в семью...

доо.  как только, так сразу ). 

Позвольте представиться - С`аша, как Вы уже поняли, хаджитка. Однако родилась и выросла я не в Эльсвейре, а здесь, в Морровинде. В общем, опустим детали моей биографии. Я хочу рассказать вам одну историю, которая приключилась со мной несколько лет назад, когда я, будучи ещё котёнком, решила стать рекрутом Имперского легиона. Генерал Сивиус, в общем-то, - добродушный старик и к новичкам относится лояльно. В качестве первого задания приказал мне и моему новоиспеченному товарищу – босмеру по имени Торниир - отправиться в Сейда Нин и исследовать болота на западе города. Мы с напарником были слегка разочарованы кажущейся легкостью этого поручения, хотелось сразу ринуться в бой, покрошить в салат парочку разбойников или скелетов-воинов в какой-нибудь гробнице. Но ничего не поделаешь, приказы не обсуждаются. Получив необходимую экипировку и провиант, мы направились из Форта Лунной бабочки в Балмору по знакомой дороге, и, преодолев мост, оказались рядом с гигантским Силт страйдером, который должен был отвезти нас к месту назначения. Заплатив перевозчику, мы расположились в вырезе панциря насекомого. Путешествие не заняло много времени. Хоть эти животные и медлительные, неторопливо вышагивают по земле, оставляя глубокие следы, их шаг длиннее человеческого раз в пятьдесят. Сейда Нин встретил нас не слишком приятным запахом сырости и тины. Впрочем, мускусный аромат огромного насекомого - резкий и дурманящий, настолько опротивел за время этой небольшой поездки, что мы дышали полной грудью, вдыхая здешний воздух, будто самый чистый горный. Нам не хотелось терять времени. Поскорее бы разобраться с этим заданием. Поэтому мы двинулись строго на запад, в самую топь, со слабой надеждой отыскать там что-нибудь интересное, и спустя час наткнулись на предмет, похожий на средних размеров валун, но странного цвета и формы. Торниир, с присущей лесному эльфу любознательностью, не смог удержаться и не приблизиться к потенциально опасному объекту. Более того, он решил ткнуть в него палкой. Как оказалось, это был грязекраб, мирно дремавший среди стручков грязнохвостника. Ему, разумеется, не понравилось поведение моего товарища, и он угрожающе постучал клешнями. Тот в страхе отшатнулся и шлепнулся в болотную жижу. - Ты в порядке? – озабоченно осведомилась я. Эльф вскочил на ноги и предусмотрительно отступил ещё на несколько шагов. - Говорят, они становятся хищниками, если хоть раз попробуют мясо, - от его слов мне стало не по себе. Однако, мы теперь легионеры, так что не пристало воинам бояться какого-то членистоногого. - Это наш первый противник, - торжественным тоном произнесла я. - Давай прикончим его и принесем панцирь Сивиусу в доказательство нашей победы. Существо осознало, что большой опасности мы не представляем, и потеряло к нам интерес. Возмущенная такой наглостью ракообразного, я достала из кармана плоский камешек и метнула в сторону краба, привлекая его внимание. Затем извлекла из ножен кованый клинок, приблизилась к противнику и, прицелившись, нанесла удар. Сталь лязгнула о прочный хитин, не оставив на панцире и царапины. Грязекраб двинулся на меня, быстро перебирая короткими лапами, но разве может он сравниться в скорости с кхаджитом! И я поспешно ретировалась, отбежав на добрую сотню метров, предоставив возможность босмеру нанести удар. Тот начал шептать какое-то заклинание, и через секунду сотворил огненный шар! «А мой соратник не так-то прост!» - мелькнуло у меня в голове. Но чуда не случилось, и вместо того, чтобы поджарить краба, бедняга опалил себе волосы и панически замахал руками, взывая о помощи. Пришлось выручать друга. Я совершила героический рывок вперед и оттащила лесного эльфа на холм. Грязекраб остался стоять на месте, победно вскинув клешни-челюсти, гордо взирая на поверженных противников. - Силы не равны, придется отступить, - прошептал мой бедный товарищ. И мы благополучно смылись с поля боя. - Боевое крещение состоялось, теперь мы настоящие легионеры, - с гордостью произнес эльф, когда мы разводили костер под широченным деревом на месте нашего привала. – Завтра мы вернемся с подкреплением и одолеем его!- И, успокоенные этой мыслью, мы как ни в чем не бывало принялись ужинать. Яйца квама, испеченные в углях, что может быть вкуснее. Спать мы решили здесь же, под открытым небом, как настоящие искатели приключений. Среди ночи эльф был разбужен громкими шуршащими звуками. Костер уже потух, и угли почти остыли. Вокруг не было видно абсолютно ничего. Темно - хоть глаз выколи. - С`аша, проснись! – закричал он. Но я уже не спала. - Ты тоже это слышишь? – дрожащим голосом пролепетал он. - Да. Жуткие звуки. – лапа нащупала клинок - так будет спокойнее - Но не забывай, что ведь я ещё и вижу! - дрожащим шёпотом проговорила я. И тут кто-то дотронулся до ноги моего соратника! Торниир вскрикнул и тут же вскочил - Божественный свет! – босмер, оказывается, знал и другие заклятия. В этот раз магия сработала как надо, и наш лагерь оказался освещен мягким зеленоватым светом, открыв ужасную картину. Вся поляна под деревом кишела грязекрабами. По всей видимости, обиженная нами, особь собрала армию и привела свою братию прямо к месту нашего отдыха. - Скамп бы побрал этих грязекрабов! – воскликнула я и мигом взобралась на дерево. Недолго думая, товарищь последовал моему примеру. Один из налетчиков вызывающе глядел на нас своими маленькими подлыми глазками. Тот самый краб, с которым мы сошлись в неравной схватке. Коварное животное! Мы с горечью взирали на то, как твари уничтожали наши припасы. Пришлось снова признать свое поражение. К утру, окончательно разорив наш лагерь, крабы ушли. Однако мы не спешили слезать с дерева. Вдруг они затаились и ждут в засаде? Когда же мы все-таки набрались смелости и спустились вниз, то собрали все, что уцелело после нашествия, и вернулись в форт. Генералу мы рассказали, как доблестно сражались против полчищ Адских гончих, вздумавших напасть на Сейда Нин и, несмотря на численное превосходство противника, сумели обратить их в бегство. Сивиус нам, конечно, не поверил, и за утерянную экипировку мы две недели начищали до блеска латные доспехи легионеров. После этого босмер вернулся к матери на ферму, а я уехала в Альдрун, подальше от болот и рек, поскольку у меня развилась крабофобия. Такая вот история.