ortie

Ливтрасир внезапно вспомнил об оставленном дневнике. Чернила, наверное, уже высохли. Было опрометчиво оставлять столь личную вещь без присмотра.   «Надеюсь, никто его не обнаружил» - пронеслось в голове у него, когда он направился быстрым шагом к лунной чаше.

Спасибо Вам за оценку)

— А вы какое оружие предпочитаете? — по-светски поинтересовалась Беатрис, но в голосе слышались едва уловимые тёплые нотки.     — Неплохо владею легким мечом, - он откинул полу плаща, показывая оный, - Помнится, один... человек, - Лив запнулся, но после секундного замешательства продолжил, - учил обращаться с арбалетом, но, увы. В этом плане я бездарен. Думаю, тоже потренироваться.   Он оглядел двор.

пахнут пряным шалфеем ладони, тают звезды на млечном пути. как низина в тумане утонет, нам останется встать и уйти. ты не видишь тропы среди маков? долго здесь не ступала нога. разве ветер иль дождик, проплакав, алым полем когда пробегал. ты не видишь моей Путеводной? в предрассветной растаяла мгле. я б остался стареть на холодной, сплошь покрытой цветами, земле. я б остался, когда эти земли не дышали так громко в ночи. если кто говорит – значит, внемли, ну а если умолкнет – кричи. остановимся. и на колени свою голову мне ты склони. сбрось же сталь и надень хлопок тени - в этом поле не нужно брони.

— Бетти, — отозвалась Беатрис, изучающе посмотрев на него снизу вверх (роста она совсем невысокого, что уж тут поделать). — Рада знакомству с вами, Ливтрасир, — она даже позволила себе слабую улыбку.   — Я тоже очень рад, - улыбнулся Лив в ответ. Он продолжал наблюдать за тренировкой девушки, стараясь не встречаться взглядом с пугающим старым охотником, но краем глаза все-таки наблюдал за Германом.   - В этом деле главное верить самой в то, что говоришь, верно? - улыбнулся Рэй, выйдя на улицу, - Но нужно отдать вам должное, оружие хотя бы осталось в руках. Он поднял глаза на новоприбывшего. Благородные черты лица, цепкий взгляд. Лив не решился заговорить с ним и ждал, что ответит Бетти.

Спасибо) Пытаюсь делать хоть что-то) Все остальные работы можно продолжать забрасывать в эту тему?)

Приветствую здешних Обитателей.  Живу в паблике, в ВК. Хочу услышать Ваше мнение о том, что пишется порой в крапивных долгих раздумьях. Учитывая, что многое дается трудно, я часто пытаюсь уничтожить то, что создаю. Потом пытаюсь восстановить. Сначала мне по душе то, что выходит, потом все превращается в черепки.       сегодня ныряем за счастьем и снова глотаем соленую горечь воды, стреляешь на выдохе словом, и слово рассеет туман и разгонит все льды. в доступности шаговой теплые руки, безбрежные дали и сумрачный зной. а мне в окруженьи, окружьи, округе ждать чая и радовать душу зимой. в глазах его плещет вода пляжа Бонди и сны корабельные водит по дну. круг солнца спасательный на горизонте – скорее сюда, я тону! я тону.     ***     я бесконечно был, бесконечно буду кем-то безликим, жалким (читай: убогим). мне подарили место в собачьей будке и для каких-то целей сломали ноги. я был не против заезженной пасторали, жизни в тиши, все в пастельных тонах и только но с переходом мы шибко перестарались и обитаем теперь на соседних койках. пеплом и галькой дорога усыпана к морю не приседая – до девятивального царства. йозеф твердил, что подобное лечит от горя. может, мы не восприимчивы к этим лекарствам? хоть ты и рядом, но будто бы в шаре стеклянном, в гранях стакана, за куполом кинговским будто. ты не умеешь так странствовать страстно и рьяно. мир для тебя пеленой и завесой окутан. душу дарил нераскрывшейся незабудке, до основания будучи одиноким. мне подарили место в собачьей будке и для каких-то целей сломали ноги.

Послышался сухой щелчок. Пытаясь высмотреть стрелявшего, Лив едва не пролил чернила на свой плащ. Тихое эхо разнеслось осколками по убежищу и осело где-то внутри дома. Луна безмолвствовала.   Он снова сложил чернила и перо в торбу, а дневник отложил на край лунной чаши – чернила еще не высохли, и двинул в сторону источника звука. Темные волосы скрывали лицо. Недавний знакомец Руди куда-то пропал, а общества Куклы и Германа Лив невольно остерегался.     - Тренируетесь? Я Ливтрасир, - пробормотал он, стараясь разглядеть лицо девушки, - А как Вас зовут?

В прошлом месяце, в рамках образовательной программы по английскому языку, ко мне в руки попал роман Харпер Ли «Убить пересмешника».  Книгу я прочла буквально за день – атмосфера провинциального городка Мейкомба полностью захватила моё сознание, а калейдоскоп персонажей, фигурирующих в романе, заставил меня переживать и радоваться, возмущаться и грустить, но самое главное, что после прочтения во мне что-то изменилось. Очень важно, чтобы мы становились хоть на йоту иными после хороших книг, ведь иначе их не стоит даже брать в руки.   Аттикус бесподобен. Аттикус не осуждает, лишь в редких случаях он может сказать о человеке плохо. Не зря ведь его призвание – защита. В конце книги мы узнаем один из секретов такого поведения адвоката Аттикуса Финча. Он говорит своей дочери: «Почти все люди хорошие, Глазастик, когда их в конце концов поймёшь». И это окончательно возводит его в ранг одного из самых моих любимых литературных персонажей.

- Но есть и другие, конечно же! Некоторые охотники рассказывали о жителях, но очень мало. Люди боятся охоты и прячутся по домам. Они не доверяют охотникам. Это странно, ведь охотники - такие хорошие! - она улыбнулась.     Вдоль позвоночника пробежала дрожь. Миряне не доверяют охотникам? Впрочем, ему, знакомому с непрошибаемостью обывателей, это не казалось чем-то новым. Но ведь не бывает дыма без огня, верно? Кивнув Кукле, он обошел лунную чашу. Луна словно приближалась с каждой минутой все ближе и ближе, окутывала молочным светом. Охота, снова Охота. Лив знал, что она не оставит его.   Но почему ему казалось, что именно сейчас все становится на свои места?   Он достал перо, запечатанный пузырек с чернилами и потрепанную записную книжку. «Балма простит меня, если все сложится удачно» Перечитав последнее, он легко надавил на пожелтевшую бумагу.     Мы замертво рухнем в мак, и кровь не видна совсем, Как будто отряд прилег на долгий дневной привал. И каждый лежащий глух, и каждый лежащий нем, И саван цветочный наш – увы! - безнадежно ал.     То, что родилось сейчас в глубине его сознания, пугало его не меньше огромной луны.

На фарфоровом личике куклы бродили лунные блики. Мысли пугающе красивого создания блуждали в дальних сферах, на которые, как казалось Ливу, были вне зоны его досягаемости. Молчание затянулось, он стоял в двух шагах от нее, но Ливу думалось, что она уже прочла его мысли и готова дать ответ на еще не прозвучавший вопрос.   - Есть здесь кто-то помимо Вас и Германа? Люди? Или еще кто, с кем нам придется столкнуться?

- Кстати... Вам не разъяснили, с какими монстрами нам придется иметь дело?  - тон которым был задан вопрос, был наигранно-равнодушным, как будто бы для Руди охотиться на монстров было обычным делом.     Ливтрасир покачал головой. Собеседник был приятный, открытый, отчего Лив невольно расслабился. Даже безмолвие природы смущало меньше.     - Нет, не разъяснили. Пойду сейчас, попробую что-нибудь разузнать.     X мне все решительно нравится. спасибо за игру, всем до завтра)

- Вы уже обзавелись оружием? - показал он глазами на  меч.     - Д-да, - дергано кивнул он. Собеседник был в раздумьях явно удручающего характера, да и сам Ливтрасир тщетно пытался избежать пустого беспокойства.   Казалось, кукла наблюдает за ними со стороны лунной чаши. Тихо шумел ветер, в остальном же местность вокруг была словно лишена звуков. Меч в руке лежал непривычно, но не обременял, словно притираясь к новому хозяину.   - Что думаете о Германе и Кукле?

- Обращаться умеешь? Лив пораженно кивнул.   Его однозначно пугало все происходящее. Но что только не сделаешь, чтобы старуха, научившая его всему, забыла старые обиды     Он в раздумьях дошел до фонтана, который был полон лунного света. Заговаривать с Куклой было страшно, и он обратился к стоящему рядом.   - Лив, - выдохнул он, протягивая руку охотнику.

Лив думал о теплой постели и теплицах, которые остались в любимой Академии. Вспомнил Рональду среди книжной пыли, студентов и профессоров, угрюмого возницу, который снабжал потерянное среди скал убежище умов, за смелость свою подвергнутых остракизму. Сейчас бы вдыхать аромат сушеных трав из ступки или бродить рядом с болотами, которые прельщали своей мрачной красотой охочего до одиночества человека.   Холод поглощает Лива хуже, чем в прибежище старухи Балмы, а голова гудит от поступающей информации. Жадная до знаний душа оглаживает взглядом корешки книг, пальцы бережно проникают между страницами. Пыль и озон, озон и пыль дуэтом смущают чуткое обоняние.   Робость не дает заговорить с остальными, лишь допускает взгляды и кивки в сторону Охотников. Незнакомые лица, абсолютно разные. Решительные и робкие, угрюмые и озадаченные. И запоздавшее сожаление жрет изнутри, заботливо подкидывая картины тихих вечеров в столовой Академии.   А в голове набатом тихо: «Растерял сноровку и опыт, растерял. Тебе бы за свитки сейчас, да травки перебирать».   ***   Взяв легкий меч, Ливтрасир направился к Герману. - Я возьму... этот. Ладно?..

    Просыпаться, когда за стенами вьётся снежная крупа, а звук ветра схож с шумом воздуха, рассекаемого крылом дракона, Лив привык. Еще в далекие детские годы,  в холодные месяца, он слышал тот же свист ветра, но не знал тогда, что драконьи крылья способны издавать те же звуки. Не спуская ног на каменный пол, он натянул мягкие меховые сапоги. Натянув робу поверх домотканой рубахи, он спустился в Лазуритовый зал – накануне Рональда что-то говорила о проклятой книге – засранка едва не пооткусывала пальцы не в меру любопытному студенту, благо хранительница Библиотеки снова оказался рядом.   После того, как солнце осветило зал через западные окна, Ливтрасир вернулся в свою башню. На столе, среди зелий и источенных перьев, лежало письмо. Он бездумно пригладил завернувшиеся уголки и вздохнул. Если Балма пишет ему, значит дело плохо. Старуха не выходит из своего дома доброе десятилетие, обессилев физически, она посылает воронов своим ученикам. Но если она решила простить и поручить дело самому первому и самому нерадивому ученику – дело плохо. Торба собрана с прошлого вечера, а значит после захода солнца он отправится в Путь.