ortie

Стрелять зверей, которые не были аватаром игроков, ему еще не приходилось и, как он надеялся, не придется больше. Про себя Блурри усмехнулся, что теперь он с полной уверенностью может сказать, что попадает белке в глаз. Однако, перед хвастовством стоит упомянуть, что стреляет он исключительно по белкам сатанистам.     ХП 20

Дымка, оставленная отправленными в полет пулями медленно оседала на промерзлую землю и снег, а Блурри уже успел короткими перебежками добраться до ближайшего сугроба. Судя по режущему уши визгу, меткость не изменила ему даже в такой нестандартной ситуации. Проследив краем глаза оскалившегося на своих обезумевших собратьев Джейсона, он выглянул из-за сугроба, оглядываясь по сторонам.   ХП 20

С подобных резких метаморфоз начало немного мутить. Обычная любовь к животным (всепоглощающая и низвергающая демонического Блурри до сюсюсю-уровня) куда-то испарилась при виде явно агрессивного волчары, который медленно надвигался, угрожающе порыкивая.   - Джейсон, - отрывисто крикнул он своему питомцу, - не вмешиваться без необходимости!   Черные кисти рук, мгновенно окутанные черной дымкой, обратились в пистолеты.   ХП 20   НАНОШУ УРОН В 3

Он смотрел, задрав голову, на небо, которое уже вернуло свой привычный неопределенно-звездный облик, и наклонял узкий граненый стакан то влево, то вправо. Остатки желтовато-зеленоватого нечто совершенно не вписываясь в какие-то законы физики, медленно, словно густые сливки, облизывали стакан изнутри. Опрокинув остатки в неразличимую черноту рта, Блурри соскочил с барного стула, и не глядя, нырнул в портал, дождавшись, однако, поспевающего за ним Джейсона.   - Какого дьявола? – вопросил он, оглядываясь.     Где-то порядочно грохнуло.

Вальгалла.   Бар исходил огнями и ощутимыми звуковыми волнами, переполнялся и выплескивался людьми. Блурри тенью скользил между людьми, а Джейсон мягко ступал рядом, оглядываясь и потягивая носом запах виртуального кутежа и разгула. Неоновые всполохи и отраженные многочисленными зеркальными поверхностями светящиеся блики поглощались непроглядной тьмой лица Блурри. Публика была разношерстна, голосиста и не стояла на месте, мечась из одной стороны в другую и с уровня на уровень на манер броуновских частиц. Он сел за одну из многочисленных стоек и, стараясь удержать на коленях ластящегося Джейсона, сделал заказ.   - Неразбавленной хлорки, пожалуйста.

Окей, гугл, как перестать вырубаться после вечерней работы и не заработать тахикардию на кофе? Гугл?..   Я здесь и на скорости все читаю, хоть и остается в голове слово через десять.

:give_heart: МУШВИКИТОН БАК ТАААААЙМ!!11!!

росли средь улиц баррикады и одинокий кто-то пел; кто не прошел ни круга ада и не дрожал под грудой тел, движимый мыслью «не заметят». он пел свободе и любви; к закату день еще был светел, и каждый здесь – неуязвим.     но грянул громом рев картечи, раздался первый долгий крик, и обагрился поздний вечер, отняв все краски у зари, и у прошедшего заката, и лил, и лил по мостовой, и умиравших, брат за брата, к утру накрыли простыней.   к утру сложили у таверны, всех штабелями ровно в ряд, тех, что не выпьют чрезмерно, трудом себя не изнурят, никто средь них не будет весел, никто не будет уязвим, и не споют наивных песен они свободе и любви

Спасибо огромное, Лайоша  :d_daisy:

мороз велик, не терпит промедлений, не терпит сна или напрасных слов. качнет рогами силуэт олений. готов?   забудь касание растущей белой розы, благоуханный вдох, тепло земли; забудь других, отныне лишь Морозу внемли.   и сердце было трепетною птицей, от холода теперь же - погибай! «снегов и льдов властитель бледнолицый!» я Кай.   осколок льда сетчатку тронет болью и изнутри мне вспорет краем грудь. запороши же губы снегом-солью и дай уснуть.

Сила 1 Ловкость 2 Выносливость 1 Когда-то мы играли, давая друг другу разные имена, Мы строили космический корабль и улетали на нём далеко, Мечтали об открытом космосе, а теперь нам смеются в лицо И поют: "Очнитесь, пора зарабатывать деньги!"

Прошу у всех прощения, но Саламандра не идёт в логичку. :(

«Вудлендс»   - Судьба всякий раз сводит нас, когда мне не помешает помощь, - неожиданно трезво и связно произнес он. Руки упали на колени, пыльные от падения - он не слишком бережливо относился к дорогой одежде, хотя денег на жизнь оставалось уже пугающе немного. И пиджак, и рубашка, и брюки были хорошей ткани, но уже почти испорченные небрежностью. Кажется, он не первый раз падал от усталости и расплывающегося в голове яда. - Саламандра... я думал, никогда... я правда не обманут злой магией? - речь опять сделалась бессвязной. - Нам надо... не стоит сидеть на улице, у меня... - он не договорил, принявшись протирать глаза, которые все еще с трудом фокусировались на чем-то конкретном дольше двух секунд.   Раз за разом Саламандра прокручивала в голове сказанное халифом до отключки.   Она сидела на полу, раз за разом зарываясь пальчиками в мягкий ворс ковра. Сквозь плотные шторы не проступал свет, а мягкий свет ночника, укрытого абажуром едва-едва рассеивал темноту, выделяя долговязую фигуру, лежащую на кровати. Фигура была подозрительно недвижима, из-за этого на протяжении всей ночи Саламандра несколько раз подходила проверить, дышит ли халиф. Разве что зеркальце к лицу не подносила.   Рядом с ними во время столкновения был еще один обеспокоенный человек, которого она в столь сумасшедшем круговороте событий не заметила. Кажется, он побеспокоился о них, спрашивал, не покалечились ли они. Но все произошедшее отключило ее и сузило диапазон взгляда до двух десятков градусов, в которые попадал неадекватных старый знакомый. Кажется, они так и ушли, оставив беднягу без ответа. Она устало подняла взгляд на спящего.   Сейчас он не был похож на того беззаботного аиста, встреченного в мире, который был утрачен – теперь для них двоих. Мир, в который его выбросило, коренным образом изменил бывшую особу голубых кровей. Рядом с кроватью стояло ведро, к счастью или сожалению, не понадобившееся. Горничная, у которой Саламандра выпросила ведро, провожала их взглядом усталым, но не совсем удивленным. Это резануло где-то внутри и болело до сих пор. Много Сказаний не спаслось, но сколько сгинуло в этом мире, под тяжестью потерь и непонимания? Их мир был далек от пустой повседневности и быта, они не тонули в ней. Они погибали, сражаясь или получали свое долгоисчастливо, которое тоже и не пахло бытом. И как было странно теперь находиться здесь, сидеть, прислонившись к стене, смотреть на спящего не-аиста и думать. Намного страннее, чем наблюдать за зачарованными животными в подземном замке колдуна, страннее, чем сидеть в колодце, будучи саламандрой.   Что готовит им этот мир?

До перевода времени.   - Саламандра? - с окраины сознания мысль все же смогла пробить себе путь сквозь мельтешение бреда.   С трудом усадив этого болезного, она закрыла лицо ладонями, с усилием потирая глаза. На темном покрывале запрыгали яркие точки и поплыли круги. Ощущение было более чем странным, в привычном мире совпадения – привычный ход событий, который ведет к неизбежному долгоисчастливо, здесь же совпадение воспринималось чем-то из ряда вон, да и знаком было весьма тревожным. Лучше бы она его нашла сама.   - Саламандра. А ты явно не волшебного порошка нанюхался, - укоризненно смотрела она на него. На душе было странно спокойно впервые за долгое время.   х всем ночи)

До перевода времени.   Саламандра даже не обратила внимания на подошедшего незнакомца, пытаясь успокоиться и решить, правильно ли она поняла, кто перед ней. Хотя, даже если это все-таки простак, он явно под кайфом и вряд ли вспомнит, что сбившая его незнакомка на борде называла аистом.   - Мне кажется, вам лучше присесть, - она осторожно перекинула руку мужчины через свое плечо, стараясь отыскать ближайший бордюр, чтобы усадить его туда.   - Я... цел? - слабо переспросил он непонимающим голосом, опять переводя взгляд на девушку. - Цел... я... мне кажется? Миражи пустыни... Са... Саламандра? Ты... не можешь... - он сделал еще шаг назад на подгибающихся ногах. - Миражи, повсюду, тени, я вас не вижу, - забормотал он бессвязно, опуская взгляд к серому асфальту и продолжая нелепо взмахивать рукой, словно стоящие перед ним фигуры были сотканы из дыма, который можно разогнать узкой ладонью.   - Как же тебя штыр... - она затаила дыхание. Кажется, он тоже ее узнал.

До перевода времени.   - В этом городе давно не водятся птицы, - презрение сменилось под конец фразы, сказанной с плохо скрываемым восточным акцентом, горечью. Он все-таки обернулся, и даже это вызвало легкую рябь в размягченном мозгу. До него даже не сразу дошло, о чем может быть речь. - Аист? - он отступил на полшага назад, заглядывая под капюшон. Рука слабо поднялась, словно отгоняя мираж.   Она почувствовала, как ладонь липнет к судорожно сжатой лямке рюкзака. Кажется, она все-таки содрала кожу при падении. В горле пересохло, а город стих, словно проглоченный рыбой-китом (интересно, а до него добрались), в голове вертелись идиотские мысли, а глаза отказывались фокусироваться. Стараясь не выдавать себя, она хрипло произнесла:   - Я вас сильно ушибла?

- Наглый глупец, неужели небо отняло твои глаза, - в голосе скользнул гнев, но дурман не позволял говорить громко - и получилось довольно жалко. С трудом ему удалось подняться на ноги, чуть не подкосившиеся снова. Сил оборачиваться уже не было.   Саламандра, так похожая на шкодливого мальчишку в своем капюшоне и с прочими прибамбасами, фыркнула, поднимаясь.   - Небо тут не при чем, дядя. Поменьше надо ворон считать, - она понимала, что в произошедшем виновата сама, но высокомерный тон сбитого несколько всколыхнул ее нервную систему.   Бегло проверив провода плеера и колени, она уставилась на подозрительно знакомую фигуру.   - Аист?..

Малыш, ты можешь водить мою машину, Да, я буду звездой. Малыш, ты можешь водить мою машину, И, может быть, я буду любить тебя.     Саламандра уже самозабвенно подпевала голосам, стараясь объезжать ямки и неровности, потому что яркий город и так отвлекал ее от банального «смотри, куда едешь», так еще и состояние дороги оставляло желать лучшего. Но она не думала о таких мелочах, город, в трещинах и выбоинах, все равно очаровывал ее, видевшую пески Востока, величавый океан и горы, таранившие своими вершинами облака; но она все равно, словно ребенок, таращилась на огни витрин, дома, перемигивающиеся светящимися окнами, машины, чью хозяйскую брань заглушала музыка, а самое главное – на людей, ярких и серых, низких и высоких, одиноких и окруженных людьми (казавшихся, может, более одинокими).   Темные купола, отражающие свет фар и фонарей, приближались. Отвлекшись на плеер, щелчок которого оповестил об окончании кассеты, Саламандра не заметила возникшее на ее пути препятствие. Препятствие ее тоже не заметило.

Салли жадно вдыхала запах остывающего каменного города, который продолжал жить с наступлением темноты, возможно, даже еще активнее, чем в светлое время. Стало чуть прохладнее, хотя все равно пот проступал на лбу, отчего несколько локонов упорно липли к коже. Даже сквозь дребезжащий ор Спрингфилда из наушников «волкмана» просачивались гудки и гомон, визг шин и перезвон стекол в рамах открываемых, в надежде впустить первое дыхание прохлады, окон. Возвращение в одинокую комнату хотелось отсрочить, поэтому Саламандра разъезжала по городу на стареньком борде, стараясь надышаться городом во весь, столь непривычный, объем легких. Вдалеке показались темные купола с крестами. «Кажется, в путеводителе значился какой-то собор. Может это он?» - промелькнуло в голове у Салли. Лезть в рюкзак за книжецей не хотелось, поэтому она продолжала катить, изредка касаясь ногой асфальта. «Он держит ее в своих объятиях Поздно, поздно ночью...»

Салли жадно вгрызалась в хот-дог, попутно стараясь удерживать капюшон на голове. Долгое прибывание в облике земноводного научило ценить мелочи. Например, возможность в полной мере ощутить вкус еды. Сейчас горчица била в нос настолько сильно, что перед глазами немного темнело на каждом укусе. Саламандра осматривалась, впитывая жизнь города каждой клеточкой своего тела. Недолгое прибывание на Ферме и долгие скитания до этого вселили в ее сердце тоску по людным улицам. Доев, она вытерла руки о старую тонкую куртку, купленную в секонд-хенде. Странно было снова ощущать себя в человеческом теле. Ей казалось, что походка ее странна, движения рук слишком резки, а взгляд то привычно стыл или подозрительно беглый. Купленных чар должно хватить, а на непридвиденный случай несколько драгоценных камней все еще хранились в тряпичном мешочке ближе к телу. Ее до сих пор грызла совесть за то, что будучи саламандрой она сбежала от приютившего ее любителя редкостей, набрав в пасть сверкавших камушков, как оказалось, на приличную сумму. Недавно она услышала о человеке, чьи черты были подозрительно схожи с чертами ее знакомца из былой жизни, и уже второй день Саламандра бродит по городу в тщетных поисках. Но услышав о грандиозном поминовении неизвестной ей горожанки, она решила отправиться туда. По слухам, народу там может собраться достаточно. Может быть, и он будет там. Сможет ли он помочь ей остаться в былом облике без Чар? И почему не действует былое заклятие? «Мутабор...»

  Ага, "по части" как "по частям", понимаю, что режет ухо и не совсем правильно, но оно как-то вписалось туда...  :sweat:   Ой, просил, конечно. Спасибо, что исправила  :d_daisy: Спасибо большое  :give_rose:

- Спасибо... - Виолетта прижалась к Робину, чувствуя, как от огромного напряжения у нее текут слезы по щекам. Сильная девушка, которая  не плакала уже много лет, сейчас просто была маленькой девочкой, которая наконец нашла того, кто защитит ее..   Робин не пытался ее успокоить, потому что она и так слишком долго держала эмоции в себе, отвечая на подозрения, разбираясь в хитросплетениях и без того странных событий этого бала. Он просто обнимал ее, словно вокруг не было странной залы, а среди комнат не бродили сущности, не подвластные пока их умам.

Вау, это было круто. Честно говоря, я поражена интуицией игроков, потому что меня хватало на анализ пьяного Шерлока, но никак не больше. Профессор - я в полном восторге и пошла воровать Оскар для торжественного вручения вашему Стасику, потому что он великолепен :give_rose: Галчонок Юми - ведро вареников Митрофанушке! Лайоша - мне было счастьем находиться рядом с Виолеттой во время сих событий :give_heart: Энди - твои строки - нечто совершенно особенное и тонкое. Игра прекрасна до мелочей, ну, ты знаешь. Ты шикарен :d_daisy:

- Знаешь.. Я.. Боюсь.  -  боже, как сложно сказать эти слова.  - Боюсь, как никогда не боялась.   - Я не скажу тебе «не бойся», сложно не бояться в такой ситуации, - он нервно тер правый глаз, - но знаешь? – устало опущенные руки – Я постараюсь сделать все, чтобы у тебя было меньше причин для страха.   Робин порывисто обнял девушку, ощущая, какие мягкие у нее волосы.   А сам подумал, что если заговорщики решат добраться до Виолетты, сначала им придется пройти через него.