Эпилог
Видение омега. Падшие и Взошедшие
Линда стояла почти вплотную к сотворённой ей же завесе, не выпускавшей немногих оставшихся под подозрением Пробуждённых. Среди них двое, по меньшей мере, планомерно выводили из строя одного мага за другим, ещё один распространял вокруг себя волны энтропийного Резонанса, и лишь двое были ни в чём не виноваты… но Север уже едва мог устоять на ногах. Его пришлось выпустить к тем, кто покинул завесу ранее. Святой отец был ни в чём не виноват, как и Борис Бритвов. За электрическим барьером осталось только трое. Линда молча стояла в паре десятков сантиметров от преграды, изучая Аманду, Джонатана и Исаака. Но во взгляде магессы читалось витание в собственных мыслях, словно сознание её было далеко от этой обители теней.
В зале старой церквушки воцарилась глухая, гнетущая тишина, не нарушаемая ни одним движением — кажется, даже дышать все старались через раз, хотя и явно по разным причинам. С улицы, через пробоины в кружевах некогда причудливых виражей доносился нерешительный стрёкот сверчков, который будто и не нарушал эту тягучую, как патока, тишину, а просто отсчитывал тяжёлые мгновения. Тик-так. Время, текущее безостановочно и равномерно только вперёд. Тик-так. Мотается из стороны в сторону блестящая стрелка метронома. Тик-так. Раздаются мерные удары по камертону мироздания, чистые и безучастные ко всему под виднеющимся за выцветшими стёклами затянутым тучами небом. Тик-так.
Разделённую на мгновения тишину разрезал негромкий шуршащий звук шагов Джона. Он встал по правую руку Линды, точно так же устремив взгляд на троицу за завесой. Он точно так же молчал, а его подвижное лицо застыло каменной маской, вызывающей невольную слабую дрожь. Как при виде призрака. Быть может, дело было в игре неверного света, испускаемого проскальзывающими по белесой поверхности искрами электричества.
— Мне интересно лишь, как давно, Джон, — её голос шёл из тех глубин самой себя, куда она закрылась от этого мира и где пыталась… едва ли можно было до конца разгадать ребус идеально ровных мыслей властительницы Разума. Её способности давно сделали обычный набор нервных клеток могущественным инструментом, способным менять мир. И разумы других. Что сейчас было уже не так важно.
— А ты? Ты как давно? — в его голосе появилась ранее отсутствовавшая хрипотца, накладывавшая странный отпечаток на каждое слово. Этот отпечаток заставлял искать скрытые смыслы в медленно роняемых словах и путаться в лабиринте догадок. Этот голос тоже утягивал в переплетения Разума, расставляя повсюду ловушки и капканы.
— До конца? Пожалуй, минут двадцать назад, — склонив голову набок в привычной задумчивости, ответила Линда. Странно, но и это движение, которое Пробуждённые могли заметить ещё в баре «BriarZ», сейчас тоже было чуждым — возможно, оттого, что сам воздух, то источавший пары безумия, то превратившийся в яд страха, теперь был квинтэссенцией мрачной тайны. — Это было бы проще, будь я чуть менее сентиментальной… Ты на это рассчитывал?
— Лучшее оружие — то, которое вкладывает тебе в руку враг, — губы изогнулись в дьявольской — иначе и не скажешь, невозможно было отогнать образ Мефистофеля, усмехающегося на пороге комнаты Фауста, — улыбке. — Манипуляция чувствами… это ведь тоже Сфера Разума. Ты должна знать.
— Да… да, я знаю, — покорно кивнула она. — История… окончена?
— Вот так сразу? Я хочу услышать её с самого начала. Хотя бы ради них, — о Пробуждённых, которые вроде бы стали так близки со своими наставниками за эти пару дней, он говорил в третьем лице, что оставляло ещё один неприятный осадок в душах тех, кто остался в сознании. — Они-то мало что поняли… даже те самые.
— Как скажешь. Подозрительна эта история была с самого начала. С первых секунд в баре. С тог момента, как мы узнали о шестнадцати Пробуждённых в одном месте. Какая необычная шутка реальности в наше время, именно сейчас, не в Эпохи Легенд, а в эру всё более напоминающего нерушимы монолит Консенсуса. Но мы поверили, поверили, что магия живее, чем нам казалось ещё неделю назад; поверили, что наша сила ещё более невероятна, если такое сплетение вероятностей становится возможным и даже предсказуемым. Мы радовались твоей силе видеть невозможное, потому что это доказывало нашу способность делать невозможное, а это ведь увеличивает нашу силу. Парадоксальное сплетение веры, в котором мы не отдавали себе отчёта, но которое управляло нами. Пожалуй, единственный вопрос звучит лишь так, каким образом тебе удалось сплести эти вероятности. Я не стану искать на него ответ, потому что чувствую: путь к этой тайне лежит через… Ты знаешь.
Мы кинулись в водоворот вероятностей, ещё не подозревая о его причинах, но уже заочно поверив во все возможные неожиданности. И даже почти не удивились нападению технократов. А это должно было нас насторожить… потому что слишком много странных случайностей и стечений обстоятельств. Опять же, совершенно не важно, как тебе удалось стянуть их в нужное время и место. Это было куда проще, чем привести нас. Нас всех. Технократы никогда не дремлют.
А водоворот случайностей затягивал нас всё глубже. У тебя было готов убежище, что логично. Убежище, которое должно стать перевалочным пунктом, так как сразу сюда ты не мог нас привести — всё же у нас оставалась выработанная годами осторожность и подозрительность, с которыми не так просто было справиться. Я до сих пор полагаю, что мы были достойными противниками, и даже ты не взял в расчёт моих помощников и ученика Амачи. Но до этого было ещё далеко. Пока тебе необходимо было заставить нас испугаться. Что ж, тоже не бог весть какая сложная задача, хотя здесь ты можешь получить минус одно очко к изобретательности, использовав тот же приём. Но Технократия стала идеальным оружием, за что можно поаплодировать тебе как магу. Однако я не буду этого делать.
Ты заставил нас бояться, и мы начали ошибаться. Одна ошибка за другой, с того самого момента, как Амачи ушёл на разведку. Отсюда ты начал финальный отсчёт. Мне стоило догадаться и что-то сделать и здесь, но я просто перебросилась парой слов с Аполло и Келли. Впрочем, ты действовал без ошибок, так что, быть может, я могу оправдаться тем, что всё было устроено идеально — вот я и купилась на спектакль. Страх достиг пика, когда оказалось, что технократы у нас на хвосте… и перед мордой, если на то пошло. Это сейчас я подозреваю, что дом на Тисовой мог бы послужить убежищем куда лучше этого. Тогда я поверила очередному твоему ходу — что тринадцатый дом не сможет сдержать напор технократов. Стоило подумать, как тебе удалось сделать так, чтобы технократы медлили два дня, а ответ лежал на поверхности — они патрулировали несчастный десяток кварталов, точно зная, что в них засели маги, но не могли обнаружить защищённое мощными эффектами убежище. Ты разыграл целую трагедию с обучением этих несчастных, которая была необходима лишь для одного: ты не мог справиться со всем один, требовались помощники, нужно было каким-то образом изменить сознание… троих, правильно? Обучение послужило поводом дать всем оружие — талисманы из коллекции, которая действительно копилась годами, и остаётся лишь содрогаться от мыслей, где, когда, что и как ты получил. Но все побрякушки были побрякушками, кроме трёх.
Затем ты стал творить портал, убедив нас в необходимости бежать, когда спасло бы нас терпение. Под портал ты мог замаскировать почти любое серьёзное действие со Связями, прекрасно зная, что без таковой маскировки я моментально почувствую всё… и всё пойму, так что никакие декорации не помогут. В момент сотворения портала защита была уничтожена, и дом повергся нападению технократов. В ход были пущены все те талисманы, что ты роздал… Они работали идеально, причём куда лучше, чем мы полагали — ведь главный-то эффект прошёл мимо нас. Он был тихим… Музыкальная шкатулка, голубой камень-«морозилка», шаманский бубен… работали чуть выше заявленных свойств, с каждым использованием постепенно загоняя сознание обладателей куда-то в тюрьму внутри их сознания и заменяя его на твою волю, заранее сформированную должным образом. И тогда я обязана была заметить — жестокость Катарины, мастерство Аманды, эффективность Джонатана, и всё с приставкой «неожиданное». Но я сражалась с технократами, радостно поливая их огнём небесным.
Потом мы попали сюда. В нашем отряде уже были три нужные куклы. И начался твой ритуал. Мародёр стал первой необходимой жертвой — его смерть должна была внести нужный разлад в Гобелен, создав требуемую слабость и гибкость нитей Узора. Обрати я внимание на такие детали, я бы тоже моментально поняла… требовалось меня отвлечь. Ты с самого начала, кстати, подозревал во мне противника на порядок сильнее, отдавая много сил на то, чтобы я видела, слышала и понимала то, что диктуют декорации. А Амачи оказался умнее. Ты совершил маленькую ошибку — решил, что Амачи не заметит сложности энтропийных изменений. Он заметил и чуть не испортил весь спектакль — пришлось спешно менять планы и выводить его из игры, ведь понимание настигло его раньше, и он уже направлялся ко мне… ты заметил это раньше. Во внимательности ты можешь не списывать с себя очков, я полагаю. Твои куклы активировались, их первой жертвой стал Амачи. Я сосредоточилась на том, что пыталась понять, как такое возможно, а вся эта игра, — печальный взмах руки в сторону завесы, — лишь отвлекала меня.
Сейчас, полагаю, одним движением пальца ты можешь убить нас всех. Убить окончательно. Тогда ритуал завершится… Но ты чего-то ждёшь. Я, кажется, догадываюсь, чего.
Линда закончила, и опять помещение затопила гнетущая тишина. Она всё длилась и длилась, отмеряемая глухим стрекотанием созданий ночи, длилась в каждом по отдельности и во всём храме разом. Нарушена она была столь же мерными, как эта тишина, хлопками. И усмешкой.
— Я не зря с самого начала боялся тебя, Линда Армстронг. Потому что и сейчас был уверен, что тебе не удастся понять так много. Это действительно невероятно, мне сложно поверить… но ты раскрыла в своём монологе весь сценарий! Бог из машины, как сказали бы драматурги Древних Афин. Закончи же. Ты знаешь конец.
— Ты предложишь мне сделку, — она действительно не спрашивала, когда всем телом развернулась к нему, чья фигура сейчас внушала животный ужас. К чести Линды, даже бровь не дрогнула, когда она скрестила свой взгляд с глазами Чрева, смотревшими из зрачков Джона Фокса.
— Нет, Линда, — вкрадчивость безумства и жестокости скользила в этом голосе, шурша чешуёй питона из райского сада. — Ты предложишь мне сделку.
— У тебя всё равно ведь ничего не выйдет. Сотни раз Нефандус возносили молитвы и свершали ритуалы во славу явившейся из глубин Умбры Красной Звезды. Вы верите в это предвестие вашей победы, но Красная Звезда остаётся далёким кусочком Иных Миров, бесконечно далёким, пугающим, но безмолвным. Вы умеете пугать — тех, кто ходит по Умбре и беседует с духами, даже тех, кто называет Умбру космосом. Вы напугали многих Красной Звездой. Но она ни разу не откликнулась, продолжая лишь молча сиять откуда-то из иных сфер мира.
— Ты. Предложишь. Мне. Сделку, — чётко отделяя слова одно от другого и тем придавая каждому свинцовую тяжесть, повторил Нефандус.
— Да. Одна Добровольная жертва, столь же сокрушительный выброс энергии, как восемнадцать погибших насильно. Чтобы ты закончил свой обречённый на провал ритуал. Даже не на провал… Отсутствие результата у учёных — тоже результат, — её шутка не выглядела обречённой. И хотя каждое слово кричало об обратном, казалось, что Линда победила.
— Именно. Спасибо за рассказ, Линда. Мы начинаем.
И тишина, и звуки пали жертвой красной вспышки. И за ней пришла тьма.
<…>
Лучи рассвета неловко буравили толстый слой пыли, налипший на витражи, из-за чего цвета поблекли, слившись в единую судорожную палитру оттенков серого. Частички солнца с трудом прокладывали тропинки по залу церкви, переползая с одной сметённой к стене тяжёлой скамьи на другую, с осколков алтаря на пыль, почему-то сохранившуюся на полу, с тихо спящих семнадцати Пробуждённых на холодное тело Линды Армстронг.
Первым проснулся Амачи. Толстые ноздри с шумом втянули воздух, а руки дёрнулись в инстинктивной попытке достать пистолет. Но всего пара мгновений потребовалась магу, чтобы понять: сражаться ему не с кем. Он медленно и не издав ни звука поднялся на ноги, коснувшись пальцами лежащей рядом Аманды. Усиленное знанием Жизни восприятие уверенно подсказало, что девушка жива и здорова. Как и все остальные. Он тщательно осмотрел каждого, проверяя и то, что связано с самочувствием (синяки не в счёт), и то немногое, что мог увидеть в Основах. Всё было безукоризненно. Даже в талисманах, которые он, немного поразмыслив, оставил у обладателей. Лишь над Исааком Амачи покачал головой, но ничего не сделал. И добрался, наконец, до Линды, опустившись на колени перед мертвенно бледной, но всё ещё красивой девушкой и проведя пальцем по щеке, отдающей холодом мрамора.
Прошло сколько-то секунд, но время, очистившееся от жутких эманаций этого места, потеряло своё значение. Они просыпались один за другим, ощупывая своё тело на предмет повреждений да и в целом убеждаясь, что ещё живы. Кто-то немедля бросался к ставшим такими дорогими друзьям и тем, кто уже перешагнул отметку просто «друга». Смех смешивался со слезами, а немногие слова звенели тихим восторгом жизни и счастьем, таким разным у каждого, но общим для всех. До тех пор, пока они не замечали эту странную пару — безмолвную Линду и такого же неподвижного Амачи. Они вставали и подходили, без слов останавливаясь рядом и чувствуя жгучую тоску, разливающуюся по телу. Они просто стояли, все шестнадцать Пробуждённых, медленно осознавая цену своего счастья.
Наконец, Амачи поднялся с колен, автоматически отряхивая пальто и своим привычным, скрывающим какие бы то ни было эмоции, кроме делового вежливого интереса, взглядом прошёлся по лицам стоявших вокруг. Молчание протянулось ещё какое-то время, пока кто-то не нарушил его вопросом, читавшимся в глазах у каждого:
— Что произошло?
— Линда спасла нас всех, — просто ответил Амачи. — Спасла от ужасной смерти, приняв её на себя. Она говорила вам, что не стоит связываться с демонами. Джон Фокс связался. Простите. Мы должны были понять раньше. Если увидите его, бегите со всех ног — он раздавит вас, даже не потрудившись припомнить ваши имена. Я отправлюсь за ним. Вас я не возьму ни при каких обстоятельствах, — ответил на очередной незаданный вопрос он. — Мы открыли перед вами новый мир… он оказался куда опасней предыдущего. Повернуть обратно вы уже не сможете, но Линда дала вам право смотреть вперёд и выбирать дорогу. Я не стану советовать вам ничего, кроме как прислушаться к себе. И выбрать Традицию. Неделю я пробуду в городе, в доме на Тисовой. Там безопасно, и, возможно, там я найду некоторые ответы. Я могу свести вас с представителями любой Традиции. Исаак Хубарт, ты можешь провести эту неделю со мной. Недели мне хватит, чтобы свести на нет Резонанс Энтропии того Мародёра. Впрочем, выбор за тобой, но, если ты не придёшь, в следующую встречу я попытаюсь тебя уничтожить. Некоторые из вас могут остаться здесь, это место — очень сильный Узел, который пока что не подпускает к себе других магов из-за следов ритуала… неважно, какого. Того времени, которое будет сохраняться этот эффект, должно хватить, чтобы ваши небольшие знания, ещё один подарок Линды, развились в достаточной мере и позволили защитить этот Узел от посягательств. Кажется, всё. Час вашего Пробуждения отгремел. Перед вами — дорога к Восхождению.
