Торк

Дом Руперта - Лавка коллекционера   Эндрю закончил расслабляться и решил навестить знакомого мимика. Руперт не возражал против того ,чтобы преподобный набрал всякого барахла на обмен - в основном алкогольного.   Вскоре перед Сундуком выстроилась батарея бутылок, был выложен будильник с сложным механизмом, и заводная балерина.   - Нус, любезный, заинтересует вас что-то, и на что вы готовы поменяться? - Обратился преподобный к продавцу.

Тогда заверните пулю. Передам дальникам ее.

У меня там был бросок с двумя успехами - пулю купить можно?

Эндрю все равно - и там норм и там, смотрите по остальным.

Разум три: Ресурсы  

Давай. Буду размываться и лечить. Хил же не режется?

Особняк Руперта Ночью Эндрю снился кошмар. Он тонул в море и уставшее тело не могло больше плыть. С проплывающего мимо корабля весело махала щупальцами Крякозябра и скалила клыки. Часть щупалец свесилось к утопающему, и преподобный пытался залезть по ним наверх, к небу, но щупальца были сколькими и удержаться за них не получалось. "Хватит уже, наигрались" - Раздался в голове голос Абигаль. - "В новом пабе заказали крабов, крабики хотят кушать, не задерживай клиентов." И Эндрю камнем пошел на дно, а когда воздух в груди кончился - в ужасе проснулся. Все оказалось прекрасно - никакого моря и никаких крабов. Волкер промокнул вспотевший лоб и решил побаловать себя напоследок. Вряд ли на корабле и в Африке будут ванны. Слуги быстро все подготовили и подали виски и утреннюю почту. Пить после пробуждения грешновато, но нервы требовали. Жизнь была хороша и даже предстоящие мытарства ее не портили. В теплой воде удалось забыть про щелкающие шестеренками суставы, а отличный виски поднял настроение. Впрочем, все хорошее заканчивается, и дочитав газеты преподобный стал собираться к выходу в общество.

Комната Лили   — Никогда бы не подумала, что слова о моей интересной душе покажутся мне не похвалой, а наказанием, — подперев приподнятую голову рукой, кисло усмехнулась культистка. Взгляд её прошёлся по сидящему в кресле преподобному. — Жаль. А вдруг Создатель и сам был бы не против, чтобы его дар чуточку осквернили, м-м? Хотя бы разок. Для профилактики, так сказать.   - Может быть однажды и проверим, как Создатель к этому отнесется. - Эндрю улыбнулся и подмигнул Лили. - Но совсем недавно меня уже оскверняли нереидиной порчей, это довольно тяжкая ноша и в отдыхе душевном я нуждаюсь, прежде чем проверки учинять. - Волкер поднялся из кресла - Спокойной ночи, Лили, пусть тебе приснятся приятные сны. И пусть душа твоя не сломается.

Комната Лили   — Вам можно с кем-то поразвлечься ради спасения и наставления? — с недоумением во взгляде спросила Лили. — Это как? Грешница уверует в Господа через постель? Или в грехах в порыве страсти раскается? А серьёзные намерения — это женитьба всякая только или ещё что-то?   - Ох, Лили. Как бы объяснить - нет никакого церковного надсмотрщика над нами. Епископы сами не без греха, и если не дразнить обывателей, то все можно. Но надсмотрщиком для меня является совесть моя и дух мой.  И тешить плоть ради блуда, с той, чья душа интересна - осквернять дар Создателя. А у тебя очень интересная душа, Лили. Не каждый смог бы на твоем месте не превратиться в безумное животное. Тяжкие испытания Господь тебе послал - вынесешь ли их?   - А ради спасения - далеко ходить не надо, нереиду вспомни. Ее природа такова, и нет в том греха. Бывает такое, что и через постель приходилось грешниц наставлять - помнишь, говорил я что исповедовал экстатисток. Да и просто случаи разные бывают - осталась прихожанка вдовой, или муж немощен. Тут-то священник и пригодится. Главное меру во всем знать.

Комната Лили   — А вам, связанным с церковью, нельзя же с женщинами ночи разделять? Грех же, верно? Вы принимали... как там это зовётся... целираб?   - Это католикам нельзя. Они одни слово целибрейт с целибейт перепутали. - Хмыкнул Эндрю. - Всем остальным христианским священникам - можно. Что же до греха - так то малый грех, покаянием снимаемый. Однако же, есть моральные обязательства у нас. Не должны мы напрыгивать на всех кто сердцу мил, а токмо с серьезными намереньями, или же заради спасения и наставления.

Комната Лили   Преподобный устроился поудобнее в кресле и принялся рассказывать.   - Случилось так, что некий левит, поругался со своей наложницей. Та обиделась и сбежала от него обратно к папочке. Левит пообходился без наложницы четыре месяца и понял, что устал. И тогда взял он слугу, взял ослов и отправился возвращать пропажу.   Отец той девушки, принял его с радостью, видимо за четыре месяца дочка порядочно его объела и надоела, и накрыл зятю славный стол. Пировали они долго и под этим предлогом откладывалось возвращение несколько раз. Наконец левит не выдержал и поперся домой на ночь глядя.   Путь их проходил мимо Иерусалима, который тогда еще еврейским не был, и отказался он ночевать там, среди иноверцев. А приплелся он к ночи ближе, в город Гиву, где жили потомки Венимамина. Вениамин тот, надо сказать, был изрядным разбойником, и потомки его такие же.   И вот пришел он в незнакомый город и отправился на площадь. Сел там, и сидел, ожидая кто же позовет его в гости. А местные охальники лишь причмокивали, глядя на его пышную попку, но кормить и в гости звать не спешили.   Пока не увидел его один почтенный старикан - родом он был из тех же мест что и левит и решил приютить его от греха подальше. И пошли они к нему домой и только сели и достали вино, как вдруг раздались на улице вопли дикие и непотребные.   Собрались местные охальники и стали требовать у старца - мол видели мы, ты сладкого дядьку к себе заманил, дядьками делиться надо! Выдай его нам, мы его поимеем!   А старец оказался принципиальным - вышел к ним и говорит: берите мою дочку невинную и наложницу и имейте их сколько хотите, от нас только отстаньте. Но упорствовали злодеи, и тогда левит похлопал наложницу по плечу и вытолкнул на улицу - мол давай, отрабатывай четыре месяца.   Обрадовались блудодеи и накинулись на несчастную. И стали с ней поступать и так, и эдак, а потом и вовсе по хитрому. И глумились всю ночь, а утром, уставшие, расползлись по домам своим.   Левит же проснулся, потянулся, поблагодарил деда и вышел на улицу. И увидел он лежащую девушку и сказал ей: вставай давай, чего разлеглась? Но не ответила она ему, и не встала, и понял он, что мертва она, и зря он ездил к тестю, и что опять придется жить без наложницы. Затопал он ногами, погрузил тело несчастной на осла, чтобы хоть какой то прок с нее был. А когда приехал домой и труп уже попахивать начал, разрезал ее на куски и разослал своим друзьям приятелям. Чтобы знали все о том, что в Гиве вытворяют с путниками.    Собрались тогда мужи израилевы и стали ругаться и грозиться. Послали вениаминам письмо, с требованием выдать охальников на казнь, но те предложили приезжать в гости. Тогда собрали армию и пошли воевать. И оказалось так, что вениамины и в первый день израильтянам наваляли, и во второй, и в третий. И тогда главный иудей пошел на хитрое коварство - подставив войско свое как обычно, часть укрыл он в засаде. И опять вениамины набросились на врагов и стали валить их на землю и поступать по обыкновению своему. И так увлеклись этим, что не заметили, как сидевшие в засаде прокрались в Гиву и запалили ее вместе с бабами и детьми. В общем, кинулись те тушить пожары, там их всех и перебили.   А кого не перебили те убежали в пещеру и спрятались там. И обрадовались евреи и стали ругаться, побежали к жертвеннику и поклялись там - кто за вениаминов жену отдаст, тот позорник. А потом успокоились и одумались - как же так, целое колено вырезали, что же делать? И придумали. Нашелся один неудачник ,который не успел прийти к жертвеннику и поклясться. Тогда евреи набросились на его город и перебили там всех, кроме непорочных девиц. Пригнали тех девиц к вениаминам и сказали: вылезайте уже, мы вас прощаем. Вот вам новые бабы, только путников больше не трогайте.   И вылезли вениамины, и заканючили - мало нам женщин, что же делать? И тогда израильтяне их научили - мол воруйте девушек у соседей, а мы скажем, что не при делах. Вот так вот и жили они с тех пор.    Эндрю закончил притчу и перевел дух.  - Вот в таком грехе и бесчестии жили они до пришествия Спасителя.

Особняк Руперта   — Хм-м-м... — Лили задумалась. — Может тогда уж лучше сказку читать не в обеденном зале, а в комнате? Кровать слуги Руперта застелят, я улягусь, а вы мне и почитаете. Как невинному дитю, м-м? — на губах её заиграла забавная ухмылка.   - И так можно поступить, Лили. - Преподобный не видел в чтении сказок никаких двусмысленностей и оттого не смущался. Бедной девочке явно не читали сказок в детстве и Эндрю хотелось восполнить это упущение в развитии такой неординарной личности как Лили.

Дом Руперта   — Да трудно на вас сердиться так-то, Эндрю, — чуть улыбнулась культистка. — Я ещё и от поражения нашего приуныла немного. Тяжелый день просто, отдохнуть надо. Вы же, кстати, помните, что обещали мне те истории из Ветхого Завета дать прочитать? Мы ж когда в Африку поплывём, мне надо будет чем-то заняться, чтобы со скуки не помереть.   - Книга Судей, Глава девятнадцатая, повествует нам о том, как некий иудей поругался с наложницей своей, и о том, что было с ними дальше. - Рассказать тебе притчу эту, или потом сама прочитаешь в Писании? - Поинтересовался преподобный. - Время уже позднее, но  если отверзлись уши твои, могу рассказать сказку на ночь.

Особняк Руперта   Да есть там один. Его Преосвященство Епископ Ролан. Духовник нашей семьи и главный священник графства. И ладно бы просто нотации ходил читал, так он еще и влияние большое на мою родню имеет. Наш род всегда был... - юноша замялся, подбирая нужные слова. - Немного более религиозен, чем следовало. Богобоязненность, послушание церкви, смирение, благочестие - это все считается непререкаемыми добродетелями, на алтарь которых нужно положить многое. И ладно бы сами, но они и от меня того же требуют. А меня это не устраивает. - Юноша задумчиво надкусил печенюшку и нехотя признал: - Только я все равно терпел. Пока, наконец, на свободу сюда не вырвался.   - Много алчных среди епископов. - Вздохнул Эндрю. - Еще Христос сказал: Богу - богово, а Кесарю - кесарево. Какое еще послушание церкви от владык земных он требует? И уж тем более не до смирения им - ответственность на них за жизни подданных. Если бегут от пастыря души, значит негоден он. - Припечатал преподобный. - Читай, Руперт, Писание, и сам делай выводы. А как задумаешься - обсуди с кем нибудь из пастырей. Если орать и пену пускать начнут - значит одержимы они, гордыней, алчностью или демонами. А то и просто глупы как пробки. Мартин Лютер для того свои Тезисы написал, чтобы вызов подобным крысам бросить. Но слаб человек, и многие из пастырей на темную тропинку сворачивают. Однако же - нормальных больше многажды и многажды. - Завелся Эндрю. - Только искать их надо не в дворцах сверкающих, а там, где людям тяжело.   — Мне стыдно не будет, — сказала она, и в этом был весь ответ.   Кажется преподобный немного перегнул палку в своих увещеваниях и Лили надулась. Поэтому Эндрю не стал приводить в пример самого знаменитого человека, которому тоже не было стыдно - Каина. В конце концов, он пытался донести немного другую мысль ,а не застыдить или обидеть девушку.   - Ну вот и хорошо, Лили. Видишь свою дорогу ясно - следуй по ней. И не сердись на мои проповеди - акщо волк не может не терзать, так и я не могу не проповедовать.

Особняк Руперта   - Вас, церковников, послушать - так лучше и не жить вовсе, ибо все равно умрешь во грехе и получишь кары небесные, - скривился Руперт, усаживаясь в кресле и пододвигая себе вазочку с имбирным печеньем. - Неужели нельзя просто оставить людей жить по совести, не стращая всякими карами и Судами?   - Совесть, чадо, у каждого своя, как дырка в заднице. - Буркнул Эндрю. - У кого-то в чистоте содержится, а у кого то в комьях висящих и застывших. Потому и надобен людям наставник, который не  о богатстве будет думать, а о душах паствы. - Иногда бывший фельдшер не к месту вспоминал натуралистические подробности, и в этот раз опять не смог удержаться.   - Но расскажи мне лучше Руперт, что за змеюка тебя в детстве застращала, что за еретик окаянный тебе проповедовал? Ибо Бог есть Любовь и прощает и спасает он даже безнадежных грешников, даже ангелов павших, с небес низвергнутых. И чтобы кары получить - очень постараться надо.

Особняк Руперта   Лили тут же прищурилась. — Это что, намёк на это? — расплывчато спросила она.   - Это просто попытка показать тебе, что ярко сгорать за час - не правильно. ибо когда предстанем мы перед Создателем на страшном суде - спросится с каждого. И стыдно будет сказать, что мог я делать долго, но решил сделать быстро.

Особняк Руперта   — М-м-м, — протянула Лили. — Бурый волк жил в борьбе и умер в борьбе. Его битва была яркой и сильной, и пусть в итоге он погиб, но он не желал победы, он желал крови овец и овчарок. Серый, конечно, проживёт дольше, но его жизнь сера и монотонна. Он думает далеко наперёд и от этого не может испытать такого наслаждения от сиюминутного, как тот же Бурый, который предпочитал делать. Серый — тусклая свеча, горящая всю ночь, а Бурый — свеча яркая и заливающая всю комнату, но выгорающая за час. И, думаю, я всё же ближе ко второму.   - Серой, или яркой будет наша жизнь - решаем только мы. Но если жизни нет, то и решать не получится. Разве рассчитывала Луна, что ее любимец Бурый разменяет себя на сотню овец и десяток щенков? Разве для того наделяла его силой и укрывала от погони?

Дом Руперта   Ну, наверно истинно, но я всё равно не из тех, кто привык думать на десять лет вперёд, всё планировать и рассчитывать для наибольшей выгоды. Я почти всегда поступаю так, как велят мне сердце и нутро, а они чаще думают о том, что сейчас, а не о том, что потом.   - Воспитывать надобно и сердце и нутро. - Улыбнулся Эндрю. - Расскажу тебе я притчу о двух волках. Жили у одной горы Серый волк и Бурый. И были они обло, алчне, стозевно и  лаяй. И любили они рвать на клочья овец и овчарок, пугать пастуха и довольно завывать на луну. Бурый волк говорил так: когда увижу я овцу, то кусаю ее, и когда захочу кусаться, то кусаю того кто рядом, и радуюсь тому. Серый же напротив, смирял гордыню и и миловал малых ягняток и щеняток, не пугал Пастуха, а рвал все больше больных и старых. И возмущался тому Бурый, ибо считал Серого предателем вольного овцедрания. И однажды озверел Бурый лютоволк и порвал малых щеняток, которые от стада отбились. А потом порвал стадо овечье, пока овчарки щенят своих искали. Расстроились тогда овчарки, огорчился Пастух за собак своих, и стадо свое, и исполчились они на волков. И подвергли их гонению и побиванию и с многих разбойников содрали шкуры, пока уцелевшие не прибежали к Серому.    Осознали волки необходимость изменений, подчинились вожаку и порвал тогда Серый Бурого за гонения навлеченные. И сказал над трупом порванным такие слова: горе вам, вольные волки, ибо осталось нас много, а овец же мало. И не прокормиться нам зимою бесплодною. И порвал тогда Серый еще половину волков. И увел спасать оставшихся. И спасся и выл потом на луну довольно, что,, дескать, хотелось ему кусаться  - и кусал он и Бурого, и других волков подвернувшихся, и овец кусал, и овчарок. И дальше будет кусать в свое удовольствие, ибо лучше сожрать триста овец за год, чем сто за день.

Особняк Руперта   — Да, Эндрю, наверняка так и будет. Зверь тот ещё милашка, уверена его полюбят все дети. Родители в это время будут обливаться холодным потом, боясь подойти поближе.   - Чтобы больше убивать, надо меньше убивать. - Подкинул Лили загадку преподобный. - Как ты думаешь, истинно ли это утверждение?

Я надеюсь, что к Африке у магов получше станет с бросками на атаку. А так - надо не лениться отбегать от противников. Подбежал- полечил, убежал на радость Линде.

Дом Руперта   — Понимаю. Ну тогда удачи в этой нелёгкой борьбе.   - Спасибо, Лили. Не смотря на все, я верю  твое доброе сердце. - Расчувствовался Эндрю. - Рано или поздно ты поймешь, насколько хорошо помогать людям. Доброта и милосердие станут твоими спутниками, и начнешь ты доставать котяток с дерева, и радовать детвору фокусами. - Преподобный представил радующую фокусами крякозябру и умилился.

Дом Руперта. - Переживаю я чувства странные. - Признался Эндрю. - Но нету жестокости во мне. Но и сопереживания поубавилось - вроде как тонет кто-то, так и пускай. - Путанно принялся объяснять преподобный. - Но заборю я равнодушие и жестокость. Море дарует жизнь, море служит дорогой. В общем, мои принципы не пострадали.

Дом Руперта - Слишком силен противник оказался. Надо будет до последнего не приближаться к подобным. И вместо благословения, наложить на него проклятье. - Подытожил Эндрю.

Дом Руперта. - Лили, что произошло после того, как меня вырубила дриада? - Задал преподобный вопрос дождавшись, пока девушка насытилась. - Мы решили найти причину нашего поражения, а я толком не видел боя.

Дом Руперта   - Пруссия сейчас пытается объединить германские земли, Эндрю. Но я бы не сказал, что горю желанием участвовать в этой войне. Как-никак, мне пришлось бы тогда воевать против своих собратьев-немцев, не важно, на какой стороне - и так, и эдак плохо. С неграми же все предельно просто и понятно.   - С неграми действительно все просто - даровать им веру Христову и вырвать из дикости, это богоугодное занятие. В конце концов у них были тысячи лет для развития, если не получилось развиться самим, дальше ими займутся белые.   - Для святого человека, вы  очень хороши  разбираетесь в политике   - Я священник, леди Линда. - Кротко улыбнулся Эндрю. - До святого мне еще очень далеко. Что же до политики - с тех пор как изобрели газеты разбираться в ней стало проще.