OZYNOMANDIAS

Бой. Её дрын с моей губой Квантовая кола растеклась по организму с такой скоростью и таким воздействием, что уже через мгновение раны на Вильгельме стали сами затягиваться, пожелтевшие от времени зубы стали ослепительно-белыми и исчез этот постоянный, невыносимый зуд между ягодиц. Уже через мгновение Вильгельм, который хотел просто напоследок прибухнуть за счет заведения, пожалел, что в зону поражения гранаты, помимо рыжей девки – наёмничьий кодекс, правило #1487: никогда не доверяй девушкам с рыжими волосами, это создания Сатаны в партнерстве с китайскими коммунистами, – которая ежесекундно была обозначена как "Заноза-В-Заднице", и мастера-счетовода с психическими отклонениями, склонностью к насилию и немотивированной агрессией, могут попасть еще целых пять полных бутылок этой техасской панацеи. Затем, прикинув, что осколки стекла станут дополнительным поражающим элементом для жадюги и её подпевалы, он досуха опустошил бутылку и радостно вскочил на ноги. Разумеется, бой складывался в пользу Вильгельма. Во-первых, мужик за рыжей неплохо так отлетел благодаря ударной волне. Во-вторых, право первого выстрела досталось Мордачу, словно знак свыше. И плевать, что выстрел прошел в молоко, а Вильгельм захотел заорать: "Да стой ты на месте, браминья задница! Давай решим этот вопрос как мужчина с дробовиком и девка с удочкой!" – второй выстрел оказался удачнее и подпортил сучке мордашку. Но затем чудодейственный дрын, описав дугу по диагонали, со всего размаху приложился по черепу Мордача. Пока он летел на песок, сраженный одним ударом французского мастера по дрынам Жал Коб Утылку, в теле вновь произошли критические изменения: от полученного удара резко открылись все раны, вивыхнуло ногу и повредило руку, как будто прямо посреди боя в Вильгельма попал из космоса чертов метеорит. Перед самой отключкой он вдруг подумал, что в дрыне сокрыта какая-то неведомая сила, а за спиной у Бри ему явно виднелась огромная дымчатая фигура... Все остальное выглядело так, словно кто-то разложил мир на кадры диофильма и засунул в устройство для пересчета купюр. Следующим кадром Вильгельма пытаются распять легионеры Цезаря, причем не на кресте, а на дрыне; потом он летит в космическом корабле "Блотва" и ест банановую кожуру; а через секунду над ним нависла какая-то тень, болтающая что-то о крышках. — Кхалпфр, — "Извините, мадмуазель, но правильно ли я понял, что вы вытащили у меня из кармана крышки и пытаетесь на них же меня нанять?" — Эоургскфта-а-а, — "О времена, о нравы, как это подло". Пытаясь заново научиться говорить, Вильгельм решил пока вытащить из-под себя какую-то картонку, мокнуть палец в открытую рану и нацарапать: "Нада очень быра врач, а не то конец Мордач". В принципе, перевести это можно было в любом контексте.

На самом деле, это было бы очень атмосферно *_* Да, это Номад, и он просто обожает своих героев Можешь даже за эти крышки нанять меня и пойдем драть Виктора вместе xD Ток надо вылечиться.

Ты дрынами тут побольше размахивай и в людей тыкай, последний самурай, ага >,,< Иди вон сальто от гранаты прыгай теперь

Погнали, Маста, наваляю этим СкруджМакдакам по самые гланды >,,<

Бессмысленное и беспощадное продолжение сцены с бутылкой Преамбула: В обычный денек в форте Примроуз, сразу после отстрела гекконов, лазарета и гонок, все стремительно покатилось по... Раненый Вильгельм стоял перед двумя противниками, к которым его привело желание что-нибудь выпить. Сначала он думал, что просто попал в ситуацию, наполненную недопониманием, но теперь он понял: все, кто здесь собрался – сраные эгоистичные отморозки, отлетающие по ультранасилию. Как настоящий наёмник, Мордач знал простое правило: клин клином вышибают. — Ну фто ф, — все еще сжимая зубами пробку, словно бойцовский пес, прошипел Вильгельм. — Вы в куфсе, фто ввадность – это гвех? — он прикусил бутылку чуть сильнее, и та пшикнула. Пробка, медленно, словно все были под турбо, полетела вниз, переворачиваясь и блестя на солнце. А рядом с пробкой вниз полетела сначала чека, а затем – наступательная осколочная граната. Чуть звякнув, она упала ровно в то место в коробке, где стояла сжимаемая сейчас Мордачом бутылка. — Ваше здоровье! — стремительно прыгнул в сторону Вильгельм, на лету перехватывая бутылку и засасывая её так, как не засасывал ни одну красавицу в салуне. Ну, хотели бой – будет бой, жадюги

А за броню еще +3 накинешь, или её чинить надо? Ща, Бивер ждем, вдруг сама зарешает.

ЧОООООО С 1 ХП??? «Мы стреляли в НомадА Много нас, ему п%#@а»

Вильгельм, зажав крышку от неоновой бутылки между зубов и вот-вот собираясь её вскрыть, замер с недоуменным видом. Буквально за мгновение он стал центральным героем в истории "Как Тим Магглз заказал в салуне Гудспрингс молоко, или почему в Гудспрингс не любят гомиков". К его шее был приставлен дрын – дрын, Карл, какое же клевое слово, – который сжимала хрупкая, но очень борзая на вид особа. Судя по тому, как она его вытянула, ей определенно стоило открывать свою школу фехтования. Школу фехтования дрыном. — Э-э-э, — многозначительно парировал претензию фехтовальщицы дрыном Мордач. Из-за её спины виднелись недоуменные взгляды, а кто-то даже внезапно решил начать учиться считать – Вильгельм был готов поклясться, что слышал необыкновенно растянутым голосом "три-и-и" и "два-а-а". Образование, мать его. — Э-э, там вэ ефе пять бутывок, — не вытаскивая изо рта горлышко, проговорил Вильгельм. — Вовмите оффуда и фейте на фдововье. Да уж, все автолюбители были откровенно нервными ребятами. Азарт, недосып, бензак. Но чтобы так бросаться на бесплатную раздачу нюка-колы – это было уже чересчур.

*звуки стремительного выжирания бутылки*

Вот! Говорю же – свой парень! xD А между первой и второй, как грится, мы всегда нальем еще одну.

*звуки выжирания бутылки*

Финишная черта гонки - Ииии, вот наш победитель! - воскликнул Тони, выкручивая свои динамики на полную. Поскрипывающий от качества динамиков голос робота оглушительно прозвенел в голове Вильгельма как раз в тот момент, когда он подошел на вручение призов победительнице этой мазатракерской "Дороги Ярости". Он уже хотел было разрядить в этот говорящий холодильник на одноколесном велосипеде свой горячо любимый дробовик, но вспомнил, что пока что состоит здесь на хорошем счету. Прошлый заказчик, например, у которого он взял работу по поиску каких-то артефактов в команде так-себе-наёмников за один миллион крышек каждому, беззастенчиво попытался прикончить его во сне, и с тех пор отношения между ними стали несколько натянутыми. Этот, вроде, еще не был заинтересован в уменьшении спонсируемой команды собственными руками, да и вообще казался "своим парнем". Наёмник обошел Тони, втиснулся прямо между ним и девушкой, которую видел, похоже, впервые – а вот обступившие её фанаты, видимо, представляли, как будут получать автографы на груди, – и разглядел лежащую на земле коробку с синеватыми бутылками. — Шикарно, — прохрипел Вильгельм и без всяких раздумий взял из коробки одну из бутылок. — Если сдохну, то хоть с музыкой. Бив, если че, то реагируй там как-нибудь, иначе следующим постом выжру её xD

Где-то между собирательным образом техасской медицины и толпой автолюбителей Вильгельм снова присел на песок, стер со лба выступивший пот и отдышался. Это был уже третий его привал в путешествии от лазарета до улюлюкающей толпы рейдеров, наблюдавших за сумасшедшей гонкой своих высокооктановых собратьев, и наёмник ощущал серьезную усталость. Он, конечно, не врач, но вполне мог соединить в голове понятия "легкая усталость" и "гребаная потеря крови" с объективно предсказуемым выводом. Рыженькая мадмуазель-врач, которую он любовно, про себя, называл "Грозный Глаз Грюм", припоминалась за это путешествие в любой связке ругательных слов уже добрый десяток раз, и буквально только что, когда Вильгельм, чтобы остановить кровь, приложил к ране отдаленно напоминающий лист подорожника кактус, была упомянута в особенно длинном восклицании раз одиннадцатый. Как говорится, хороших профессионалов мы помним до гробовой доски. Анекдот. Сидят три мамаши у салуна в Гудспрингс и смотрят, как их дети играют поблизости. Вдруг одна из них гордо говорит: — Вот мой Стенли будет охотником. Глядите, как в других детей из пневматического ружья стреляет, всем по заднице попал! Вторая, перекинув ногу на ногу, продолжает: — А мой Френки будет торгашем. У всех детей игрушки из песочницы вчера сп@&%#л, а сегодня продает, да еще аж втридорого! Третья женщина сидит, сидит, молчит, и вдруг как выдаст: — А мой Вольт будет врачом! Все такие, значит, спрашивают: почему? А она им отвечает: — Вот казалось бы: просто подходит к детям с лопаткой да обмазывает их браминьим дерьмом. Зато с каким важным видом, загляденье! Вильгельм тихо покряхтел вместо смеха и с подозрением осмотрел перевязку. Наверное, для выставки декоративных бинтов эта повязка выглядела на первое место: ровная, чистая, да еще узелок какой витиеватый. Загляденье. Небось, ногу его потом, когда остальная часть Вильгельма придет в негодность, рыжея целительница заберет с собой в саквояже. Для портфолио в Техасскую Школу Творчества. Если бы у Вильгельма был алкоголь, он бы выпил. Были бы сигареты – закурил. Бензин – пропитал бы им тряпку и дышал, пока не отключился. Но с собой у него были только средняя броня, дробовик, топор и две осколочных гранаты, поэтому он с ворчанием поднялся и продолжил хромать к бесноватой толпе.

Да здравствует техасская медицина, самая гуманная медицина в Пустоши!

Лазарет, и "это вам не очередь за колбасой" Судя по упадническим настроениям народа, оказавшегося с ним в очереди на получение медицинской помощи, окровавленный кусок мяса по имени Вильгельм пришел к не самому выгодному для него выводу: санитарные условия, подход к посетителям и исполнительность местных терапевтов определенно намекали на то, что это – бюджетный госпиталь Новой Калифорнийской Республики. По крайней мере, он был чертовски похож: для полной аутентичности не хватало только дребезжащих, как 10-мм пистолет-пулемет, пожилых кошелок, которые перетирали бы кости всему правящему составу НКР, говорили, что "до взрыва было лучше" и срывались бы с очереди, узнав, что на барахолке сегодня распродают по акции пачку двухсотлетних макарон. Еще не хватало регистрирующих посетителей автоматонов, которые из-за плохой системы охлаждения перероевались и отрубались каждые пятнадцать минут на "перерыв". Ну и, конечно же, Мордач ждал, что в тот момент, когда ему начнут вправлять ногу или хотя бы просто начнут обрабатывать раны, врач неожиданно изменится в лице и рявкнет что-то вроде: "А где бахиллы? Вы что, бахиллы не надели?!" К счастью, пока наемник просто коротал время с полумертвой девушкой, которую чуть не задавил Билли... Нет, Дилли... Вилли?.. Короче, один из этих самых супермутантов. Девушка старалась подавать признаки жизни, хотя выглядела так, как выглядит единственный на всю деревню тесак для рубки мяса: окровавленный и тупой. Она что-то проговорила про "Мужчина, я следующая, у меня по талону на такое-то время", Мордач скорчил морду и скрестил руки на груди. - Иди сюда, - деловито подозвала Маргаритка беспредельщика, ничуть не испугавшись размеров его... дробовика. Как Вильгельм и предполагал, единственный на лазарет врач выбирал случайных людей из очереди по принципу "лечи того, кто вряд ли откинется... По крайней мере в ближайшее время". Девушка, с которой он успел перекинуться парой молчаливых минут в ожидании доктора, с пробитой головой, вывихнутыми ногами и прочим букетом осталась позади, пока наемник уверенно хромал на голос врача. Дробовик, для меньшего неудобства, Вильгельм оставил висеть вдоль тела – для него сейчас было не время и не место, а, если что, то до его боевого состояния было рукой подать. Девушка-врач, которая, судя по фактурной внешности, работала либо дрессировщиком Когтей Смерти, либо на лесопилке, уверенно принялась за работу. Разумеется, как настоящий профессионал, она пропускала все его слова мимо ушей, сконцентрировавшись на оказании помощи. Еще одной причиной, по которой она ничего ему не отвечала, служило то, что Вильгельм, собственно, нихрена и не говорил. Он вообще не производил впечатления интеллектуального или харизматичного собеседника, обычно хмурился и отвечал односложно, а во время долгих пауз в разговоре любил достать топор и заточить его поострее. На этот раз причина обоюдного молчания стала чисто профессиональной: девка, мать её ети, оказывала Мордачу медицинскую помощь, и пара неловких движений вполне могли усугубить ситуацию до, прямо скажем, потери пульса. - Готово, - отрапортовала она, не обращая внимания на его возможные комментарии и вставая, чтобы перейти к следующему. Круто, подумал Вильгельм. Я только что боролся с кучей сумасшедших гекконов с IQ под сто двадцать и острыми, как точеные пики, зубами. Меня покусали так, что под струйки крови можно подставлять стаканы, как в аппаратах с нюка-колой. Я уже вижу, как на моей могиле будет написано "Дрался, как Дьявол, сидел, как Король, лежит, как Бог". Ты делаешь мне одну перевязку на ногу, хлопаешь по щечке, говоришь "Будь здоров" и отправляешь восвояси. Игнорируя все остальные пробоины в теле. То есть, из всего организма ты лечишь только ноги для того, чтобы я мог убраться восвояси и спокойно закончить свою жизнь в тихой домашней обстановке, обдолбившись турбо и катаясь на санках, ныряя с крыши головой в песок. Вильгельм повернулся вправо. Вильгельм повернулся влево. Вильгельм обернулся, раскинул руки, как актер из старых монохромных американских фильмов фильмов Джон Травольт. Понимая, что истекать кровью он от этого не перестает, Мордач пожал плечами и вернулся на свое место в очереди. Бесплатная медицина – как девка без ценника: если хочешь удовлетворить потребности, надо попотеть.

Старая мудрость матёрых наёмников гласила: «Израненных до невыносимого состояния бойцов не бывает. Бывает мало пойла.» Честно говоря, Вильгельму, который в забытьи шаркал в неопределенную сторону, раскидывая сапогами целые горсти песка, противопоставить этому утверждению было ровным счетом нечего. Нет, он точно получил серьезные повреждения и прихрамывал так сильно, что вполне мог сойти за танцора в техасский Передвижной Заезжий Дешевый Цирк братьев-альтруистов Дюрзль, имевших привлекательный девиз "ПЗДЦ для всех!" и очень широкий круг почитателей. Однако, чтобы полноценно спорить с мудростью бегемотов этой стези, хотя бы до пары бутылок скотча ему не хватало ровно пары бутылок скотча. На организм эта незаполненная внутри пустота действовала, как отмечал Мордач про себя – а в моменты, когда становилось совсем невмоготу, еще и крепким словцом на всю пустыню, – как минимум очень удручающе. С другой стороны, в раскалывающейся от боли голове наёмника теплилась еще одна старая, как стейк брамина в техасской забегаловке, фраза: если ты в пустыне не истекаешь кровью, не погребен под толщей песка, имеешь при себе все конечности, тебя не собирается сожрать Коготь Смерти, ты можешь шевелиться и не продан рейдерами на съедение супермутантам за наполненный чьей-то блевотой ботинок, то ты либо умер, либо очень скоро умрешь в страшных муках. А все вышеперечисленные формы бытия – всего лишь маленькие и, к сожалению, проходящие радости жизни в Пустошах. Сложно было сказать, к воодушевляющим или деморализующим относился данный аргумент, но его актуальность как опровергнуть, так и недооценить было невозможно. А в таком случае с этим дерьмом оставалось только что-то делать. Вильгельм остановился. Шумно вздохнул. Посмотрел на тянущийся за ним кровавый след. Затем осмотрел все вокруг на предмет изоленты, докторского саквояжа или счастливого четырехлистного клевера. Нашарил взглядом засохшую браминью лепешку, сплюнул и, непрерывно ворча, побрел туда, откуда доносился шум. Собственно, шум, как оказалось, доносился из лазарета. — Требую хорошего костоправа и штопальщика вываливающихся кишек! — захрипел Мордач, добравшись до гребаного лазарета и размахиванием дробовика привлекая к себе внимание. — В противном случае – пачку викодина, трость и звание заведающего отделением по диагностической медицине, потому что я могу диагностировать, что МНЕ-СКОРО-НАСТАНЕТ-ПОЛНЫЙ-#%@&$!

Мордач и Вилли: история свинцовой любви Охота с супермутантом – всегда лотерея. Сначала ты стреляешь во врага бок о бок с этой гуманоидной версией Когтя Смерти, затем случайно наступаешь ему на большой палец пяткой сапога и через секунду, по воле обиженного комочка тестостерона, получаешь внезапную установку системы вентиляции. Насквозь. Однако Вилли, не смотря на его сомнительные умственные способности – Вильгельм был готов поклясться, что пару раз супермутант пытался засунуть дуло карабина себе в ноздрю, – неплохо справлялся с этими ползучими хвостатыми исчадиями Преисподней. Сам наёмник, кажется, тоже не плошал: по крайней мере, он активно спускал курок, направляя дробовик примерно в сторону гекконов. Тем не менее, они демонстрировали уникальные способности персонажа одного старого фильма о виртуальной реальности – Лео? Мео? Не разобрать, – и выписывали такие кренделя, что завороженный Мордач не сразу почувствовал, как взрослая особь любовно решила оторвать от него кусок ноги. — МРА-А-А-А-АЗЬ! — заорал Вильгельм, чуть не свалившись на землю и активно отстреливаясь. Супермутант размахивал карабином, словно веслом на гребле, норовя огреть наёмника по голове, отчего Мордач, наугад уклоняясь и закрывая глаза, мог вести только беспорядочную пальбу. Возможно, именно беспорядочная пальба его и спасла. — Попался! Который кусался! — прорычал Вильгельм, сжимая ногу. Идти он мог только в мыслях, а если и мог куда-то пойти, то определенно на несколько веселых букв. Критически нужен был сраный костыль или ампутация ноющей конечности. Мордач поглядел на Вилли и, представив, как тот несет его, словно суженую, плюнул и поплелся в сторону лазарета. Всё, батарея се

- Ты меня поймать, - печально протянул густой бас в полутора метрах над головой Джеффа. Обычный житель Пустошей наверняка задался бы вопросом: насколько рационально отпускать по территории поселения, наполненного сумасбродными рейдерами, наёмниками и просто желающими, насколько это возможно, продолжать жить существами прущий напролом вагон весом в несколько центнеров без машиниста и в принципе без цели существования? Вдобавок невидимый – то есть, случайная жертва даже не узнает, что её задавило. От кого он прятался? От китайцев? К счастью, Вильгельм такими вопросами себя не удручал. Он просто увидел, как только что гипертрофированный шмат мяса чуть не расплющил какую-то девушку и задумчиво хмыкнул. С одной стороны, попавшая под поезд жертва могла быть случайным прохожим, от окончательно сдолбившейся турбо-наркоманки – чересчур резво бросилась под большого парня – до обычной девки, служащей развлечением для рейдеров Тони. С другой – девка вполне могла оказаться одним из наёмников, прибывших в логово Мазатракеров по тому же объявлению, по которому прибыл сюда сам Вильгельм. Собственно, в обоих случаях он болел бы за супермутанта – либо исчезал еще один деклассированный элемент техасских пустошей, либо он избавлялся от очередного претендента на долю с прибыли. Сплошные плюсы. — Да, большой, — приветственно рявкнул Мордач, потирая ручищи. Он кое-что смыслил в языке супермутантов, хотя бы благодаря тому, что сам не далеко ушел от них по развитию. — Кончай хандрить, пойдем за мясом. Палка-стрелялка, все дела, — он указал на карабин в лапах Вилли, который на общем контрасте выглядел удочкой.

Так Фолси, мне мб переброс сделать?

Я бросил 8d10f4, я же все правильно сделал? XD Результат 3.

Оки-доки. Я просто выразил готовность, мой Красавчик :3

Когда всё-таки решился прочитать всю тему с первой страницы до 79-й... Все, для меня теперь ректальное турбо уже является необходимой дозой для продолжения жизнедеятельности >,,<

Как у любого мало-мальски философского течения, у наёмников была удивительно простая система разделения мира на две стороны. Например, в христианстве это была дихотомия добра и зла. В капитализме жестокий мир делился на богатых и бедных. Национал-социалисты справедливо чертили линию между унтерменшами и уберменшами. А те, кто связал свою жизнь с постоянной работой на ту сторону, которая больше – или хотя бы вообще – платит, имели статус либо "быстрых", либо "мертвых". Это мировоззрение, разумеется, определяло, что те буквы, которые идут за заглавной, априори меньше, а десяток нулей, торопящихся за чем-то от одного до бесконечности, представляли собой замечательное ничего, будь в них хоть зашифровано лекарство, исцеляющее зависимость от постоянных перезарядок оружия. Жили-были в пустошах Мохаве три брата. Первый брат – скажем, Стенли – носил с собой потертый китайский Type 93 производства китайского индустриального конгломерата Norinco с автоматикой на основе отвода пороховых газов и запиранием ствола поворотным затвором. В магазине двадцать четыре патрона калибра 5,56-мм, рвет супостата, как мешок с опилками. Второй брат, например, Френки, любил свою старую добрую снайперскую винтовку DKS-501, переделанную под боеприпас кал. 308 на пять патронов в магазине. А третий – ну, назовем его обычным для Мохаве именем Вольт – любил повыпендриваться и носил с собой внушительных размеров гатлинг-лазер под двести четыре электронных заряда в магазине. И вот путешествовали они втроем, много чудес повидали, да забрели в логово Когтей Смерти. Стреляет Стенли: три патрона выпустил – перезарядка. Три выпустил – перезарядка. Кое-как магазин истратил, последний патрон остался – пустил себе в голову. Стреляет Френки: раз выстрел – отбегает, два выстрел – отбегает. Магазин отстрелял – тогда и перезарядился. Смотрит, а Когти-то злее стали, да и жахнул контрольный себе в голову. Стоит третий брат, Вольт, с гатлинг-лазером, по сторонам зыркает, дулом машет, а огня не дает. Подбежали к нему Когти Смерти, сначала рученьки белые оторвали, затем ноги, потом переломили хребет, вскрыли живот, в кишках, значит, купаются. Лепота. Мораль: лучше постоянно затвор передергивай да магазины меняй, чем бери пушку покруче да ходи без патронов. Примроуз был обычным техасским фортом посреди Пустоши, построенным ублюдками ради ублюдков во славу ублюдков. Вильгельм много таких повидал – грязные, потные рассадники заразы, нарывы на коже Пустошей. Рабство, проституция, порно, торговля оружием, наркотики, бесчеловечные эксперименты, собачьи бои, секты... В общем, по меркам Мордача, здесь было совсем неплохо. И работа – он хмыкнул, потерев ладони – сама текла в руки. Вильгельм включает орлиное зрение (или ведьмачье чутьё?) и отправляется к Вилли Мне кубик бросить какой надо?

Ну так на Вольта и грешу, гордость физмата xD Вот так всегда у него: даешь добро на что-то, он делает вид, что ошибся, потом округляет в большую сторону и говорит, что сам ты и с усами. Прирожденный торгаш. Я уж молчу о том, что он пошел по личкам наших героинь клеить, читер гребаный >,,< Как и в жизни, никакой романтики

Значит, за мои ошибочки Маста уже титулов лишает, а мимо других и ухом не повел!!!