OZYNOMANDIAS

А хочешь, я тебе расскажу откуда у меня, — она повернулась к наемнику спиной и приподняла майку, обнажая огромный уродливый шрам на пояснице, — это? Впрочем, — рыжая вернулась в прежнее положение, — тебе плевать, верно? — она облокотилась на стойку и опять приуныла. Вильгельм настолько активно замотал головой из стороны в сторону, что только чудом не воспарил над столом в качестве одномоторного винтокрыла. Одним только чудом система жизнеобеспечения этого бренного тела не пришла к выводу, что пора извергать наружу все залитое ранее топливо во избежание поломки механизма. — Мне? Не-е-е, — мотания головой на этом момент стали заметно активнее. — Мне правда очень, ну вот прям очень интересно, что это у тебя на спине, — он помолчал, собираясь с мыслями, и, наконец, спросил: — Родимое пятно? Честно говоря, наёмник вообще не увидел, что хотела ему показать Заноза. Только что его мордачье чутьё запульсировало до боли в висках, словно намекая, что на него сейчас кто-то смотрит. Шаря глазами по толпе зевак и не менее активно проводящей время компании, чем компания Вильгельма – один из тех ребят сейчас, кажется, будет кукарекать за то, что отказался от выпивки, – Мордач так упорно пытался найти обладателя пристального взгляда, что не сразу понял, что ему собирается показать Бри. Поэтому из вариантов "татуировка", "родимое пятно" и "аппетитная задница" он выбрал наиболее вероятный – и все равно не угадал.

— Теперь мы заливаем горе, — подняв указательный палец вверх, поведала она, — а мою победу мы уже отпраздновали. Вильгельм опрокинул в себя графин пойла и широко раскрыл глаза, глядя на Бри с возмущенным видом. — Горе?! — переспросил он. — Горе, и у вас?! Да какое горе может на вас свалиться, дев-ик!-девоньки? — в принципе, Мордач слышал такие слова, как "месячные", "климакс" и "молочница", обсуждаемые в узких женских кругах, но об их значении мог только догадываться. Для него это был обычный набор букв, он бы мог так дни недели называть: суббота, воскресение, климакс – а что, звучит вполне ничего себе. — Вот у нас с парнями, — вновь заговорил он, подтягивая к себе новый кувшин, — как-то тоже зашла тема. Про горе, значит. И все делились самыми тяжелыми ситуациями в жизни. Вот Томми Обрубок, например, перешел дорогу Когтю смерти и супермутанту Бегемоту, которые решили выяснить, кто из них круче. Спардж однажды проснулся прикованным к батарее в ванной комнате, так что пришлось ногу отпиливать. А Динклс рассказывал, как драл медсестру в лазарете, когда на поселение напали рейдеры. Шмяк, говорит, и голову медсестры размозжило рикошетом. Пришлось руками заканчивать, — поучительно закончил Вильгельм, вновь прильнув к графину. — А вы говорите – горе! Наёмник чувствовал, что вот-вот жидкость, плещущаяся внутри, польется через край, и постарался выпятить живот, чтобы больше влезло. Ему все равно до смерти было интересно, откуда у Занозы такая цаца, как электрокатана, так что никуда уходить он пока что не собирался.

— Ты как? — решила поинтересоваться у него рыжая. — Подлатали хорошо? Надеюсь, ты не в обиде за то, что случилось на арене? Вильгельм, который кое-как продрал глаза и увидел, что Ржавая Заноза снова вернулась в бар, да еще и не одна, да еще и с какой-то катаной, чертовски обрадовался. Нет, он не обрадовался Занозе – он обрадовался тому, что сможет выпить в компании, и всякие темные типы не будут поглядывать на него из-за прячущихся в тени столиков заведения. Меньше шансов получить на орехи, как говорит в таких ситуациях одна белка. Поэтому, руководствуясь принципом "Вижу цель – блюю к ней", Мордач взял гитару и решился на путешествие в стенах бара до их столика. — Я в дупло, — честно констатировал факт Вильгельм, взяв стул и грохнувшись на него. Он-то подумал, что девка решила поговорить с ним, и плевать на то, что он только сейчас появился в её обозрении. — Я тут подлатался, кхм, как следует, и даже обид на тебя и твой дрын, — он ткнул пальцем в направлении оружия Бри, которое на дрын теперь не очень-то смахивало, — не держу. А вы че, опять праздновать? — он расплылся в улыбке, которая определенно означала "я с вами".

Камеру доставай, дурак, за такое в Нью-Рино ох как платят! xD

Слушай, да у меня ведь шикарный персонаж: одна его жопа стоит 12000 крышек!!! xD

Но импланты – это же пипец ценная штука, нет? Зачем их продавать?

Я вообще думал, что это чисто поугарать ролеплейно будет, что Мордач, я не знаю, обделается, пока в смерче будет, и Последователи Апокалипсиса его дерьмо выбросят а он потом будет бегать по канализации и искать импланты, найдет черепашек-ниндзя и снова получит дрыном по башке! А так... Это, получается, как получить опыт за то, что ролеплейно присел облегчиться в подземелье xD

Это у меня чо там, четвертый энергоблок рванул? xD Боже, за несколько дней игры персонаж огреб в трех разных местах, бросил гранату себе под ноги, сагрил всех товарищей, просрал все деньги и оружие, ушел беспробудно бухать, ТАК ЕЩЕ И В ЗАДНИЦУ МОЛНИЕЙ БЫЛ ВЫЕ... ВЫЕ... КОРОЧЕ, ВСЁ ОЧЕНЬ ПЛОХО, МОРДАЧ – ПРОСТИ!!!

Это мне еще ЦЕЛУЮ ГЛАВУ с имплантами в жо... Кхе-кхе, в кармане ходить? Я их чо, реально как часы из Вьетнама переть буду? xD А зачем их чинить? Они ж новехонькие вроде, со склада Тони. Вытащить из презерватива, духами побрызгать и хоть на продажу выставляй!

Я думал с Виктором в кустарных условиях спаять, но Маста сказал, что потом придется с уткой под себя ходить, и я чет передумал А чо они, лежат себе в заднем кармане, пить-есть не просят!!!

Да помню я!!! Как их активировать? xD

Бармен был флегматичен, как поедающий плоть поверженных врагов супермутант в окружении детей-вегетарианцев. Оценив кондицию Вильгельма на предмет возможности пробивать гитарой головы, он хмыкнул и достал старенький инструмент, обклеенный выцветшими вырезками с постеров "Metallica". Затем, проведя по ней пальцем и оценив слой пыли, передал гитару в руки наёмнику, дважды помыл руки и вернулся к протиранию стаканов за стойкой бара. Разумеется, играть на гитаре Вильгельм умел. Он вообще был удивительно талантлив под дозой хорошего дармового пойла – пел, танцевал, играл на любых музыкальных инструментах, даже читал стихи и феерично писал в воздухе мочой чьё-либо имя, – так что гитара на этот раз была просто поводом, чтобы хорошо закончить вечер. Мордач взял стул, поставил его на стол, около десяти минут с трудом и кряхтением влезал на эту сложнейшую двухсоставную конструкцию и... понял, что оставил гитару лежать внизу. — Гулем тебя по затылку, — проворчал Вильгельм. — Эй, щеглы, подайте инструмент! Щас дядька играть будет! Один из "щеглов", к которым относились бравые солдаты шерифа Саманты в полном боевом обмундировании и в не самом лучшем расположении духа, переглянулись. Вильгельм тоже переглянулся, но сам с собой, и было вообще не вполне понятно, как это у него получилось. Самый рослый солдат, смахивающий на бегемота и определенно приходившийся родственником супермутанту Вилли, медленно встал из-за своего столика, молча подошел к башне, на которой сидел Мордач, наклонился к ножкам стола и аккуратно протянул гитару нахрюкавшемуся исполнителю. Мордач сложил из пальцев знак "Ок", потом плюнул на них, потрогал струны и начал тихонько напевать. — Ина вэй ю ситтин зэр, эй ю сэлко-оу поуст ту джер, — бормотал на выдуманном языке Вильгельм, водя пальцами по гитаре. Его шепот становился всё тише и тише, движения все более замысловатыми, и так бы продолжалось вечно, если бы он не объявил: — Граем! Конечно, фурора пьяное дребезжание с проглатыванием целых слов под гитару на публику бара не произвело. Вильгельм, конечно, справедливо считал, что это потому, что публика – говно с ушами, поэтому в конце песни начал грозить всем, кому не понравилось исполнение, в качестве компенсации пробить голову грифом. Тем не менее, стакан пополнился мелочевкой, а именно пятью десятками крышек, что заставило Мордача сменить гнев на милость и продолжить напиваться до чертиков и G-менов.

*варю кукурузу*

Все еще бухая в Баре Когда-то давно Вильгельму уже говорили, что пить в одиночку – значит скатываться в алкоголизм. Однако говорил ему об этом Дилан по кличке Трезвенник, у которого была жуткая аллергия на алкоголь, поэтому его наставления Мордач воспринимал исключительно в качестве стороннего непрофессионального мнения. Если уж и судишь о чем-то, то ты должен попробовать это сам, справедливо рассуждал он. Ты ж не можешь судить об опасности укуса гремучей змеи в задницу, если не решишься наложить кучу посреди пустыни, верно? Вот и здесь – пока не напьешься до чертиков, об алкоголизме и речи быть не может. Поэтому Мордач пил самозабвенно. Во-первых, потому что он наёмник – статус обязывает. Во-вторых, потому что он сидел один и предавался воспоминаниям о былых временах. В-третьих, потому что он был уже матерый и ему никто не запрещал, и в-четвертых – хотя, наверное, это как раз "во-первых", – выпивка была совершенно дармовой. Когда деньки были короче и горячее, полному сил молодому Вильгельму, если он попадал в питейное заведение, приходилось "пить про запас": в полных опасностей Пустошах не пьют совсем, а если и пьют, то не пьют, а лечатся. Сейчас же солдат удачи, который был слишком старым, чтобы умереть молодым, чувствовал, что подходит время ухода на пенсию. У многих наёмников, чей возраст критически подходит к пенсионному, приходит такая мысль: открыть свою ферму, посадить кукурузу, завести козу и периодически отгонять зарвавшихся рейдеров и хищников с Пустошей. К счастью, пока всё, что мог сделать с кукурузой Вильгельм, это споткнуться и сесть на неё в темноте, поэтому к сельскому хозяйству он относился сдержанно. Чем дольше Мордач сидел один и пил, тем тише, как ему казалось, становилось в баре. Обычно, во время наёмничьих попоек, кто-то тоже ловил момент, когда все утихают, и доставал откуда-то гитару. Судя по количеству выпитого, Вильгельм как раз дошел до кондиции, когда в нем пробивается его лирическое настроение, поэтому он нетрезвым шагом подошел к бармену и оглушительно осведомился: — Брат, будь другом, дай гитару побрынчать, — он икнул, — шоб веселее сиделось. Хочу гитару, бросок на успех для игры на гитаре и бросок на полученный заработок в качестве брошенной мелочи ^^

Всегда готов, мой генералЪ! ^^

Не-не, я писал, что смогу более-менее активно участвовать В ИГРЕ, я на Арену даж не собирался :О Я хотел так, чисто постики покидать. А что, вам не хватает солдат? Тогда я готов.

Бар с дармовой выпивкой Когда Вильгельм поднялся в "Дигги Пигги" в компании рыжей девки с дрыном и её обдолбанной подружки, дабы сесть, как матёрые наёмники, и хорошенько выпить, он ожидал нечто иное. Обычно, когда он и его коллеги по цеху собирались в каком-нибудь чахлом кабаке после очередного дела и обмывали добычу, за столом гремели старые байки с разных окраин новой Америки, травились бородатые анекдоты, кипели споры о том, что лучше – стул с пиками или другой стул, наёмники хвастались добычей и проклинали черные дни, Легион, НКР и Анклав (мудаков из Анклава за залежи довоенного снаряжения и внезапное появление посреди Пустоши на винтокрыле ненавидели вообще все, поэтому в моменты особо опасного развития очередного спора самый более-менее трезвый участник застолья поднимал тост "за то, чтобы у Анклава в винты попадал хрен яо-гая", и все его дружно поддерживали) вместе взятых. Они делились историями о своих похождениях, показывали друг другу новые шрамы, пили за то, что "до свадьбы заживет", материли гулей, на чем свет стоит, а когда подходило время, все делились фольклором и культурой различных поселений. Например, иногда рассказывали о Горелом – бывшем легате, правой руке Цезаря в пустыне Мохаве, якобы выжившем после того, как его, облитого бензином и подожженного, сбросили в Разлом за проигранное сражение у дамбы Гувера, а иногда... Не, все прекрасно знали, что Гиена Джо любит преувеличивать. Если бы все его истории были правдой, то Пустошь была бы сплошь изрыта умельцами до основания в поисках бункеров с десятками тысяч крышек, голыми девочками и передовым оружием. Однако иногда его действительно стоило послушать, особенно если он показывал какое-либо доказательство, принесенное с места действия рассказа – это позволяло парням раскритиковать его на предмет подлинности и потом, под общий гвалт, беззастенчиво прикарманить. Тем не менее, его последняя история была просто невероятной. Он тогда как раз вернулся с юга штата Юта, кажется – взял не самый удачный заказ на убийство курьера и парня, обмотанного бинтами с ног до головы, – и рассказывал просто взахлеб. У тамошнего племени, говорит, есть вождь, и вождь этот – реинкарнация величайшего божества в их пантеоне. Вождя, после смерти старого, выбирают по одному и тому же принципу: все мужчины в племени, от мала до велика, выстраиваются в ряд и кладут свои, кхм, детородные органы на специальный стол. У стола стоит Старейшая – со слов Джо, чуть ли не самая опытная шлюха в племени – и отмечает длину и ширину каждого предоставленного ей на обзор агрегата, после чего отбирает самого значимого, и тот, не смотря на его прошлое положение, становится главой племени. Поэтому мужчины племени очень следят за своим хозяйством, у них есть даже поговорка: "Береги копье снову, а член смолоду", все ж хотят в вожди. А когда Старейшая коронует Избранного, она восклицает: "Аки был у бога-предка болт меж ног длиной в два метра, что несли его две бабы сквозь каньоны и ухабы, так и ты на свое племя клади болт, не теряй время". И тут Джо говорит, что это не выдумка, и что был такой бог, и достает старую потертую гравюру на всеобщее обозрение: ...Не зря, говорит, его Дражаром зовут – заставлял дев дрожать при одном упоминании о ночи вместе. Но даже такие посиделки со своими оставляли только приятные воспоминания и периодически пробивали на ностальгию. А сейчас, в компании Занозы и Ализии, он совершенно не понимал, что происходит. Нужно было повернуть вечер в привычную для него колею, и делать это нужно было срочно. — А расскажите какую-нибудь историю, — выпалил Мордач, допив стакан. — Вы же наверняка много чего видели за годы скитаний. Делитесь опытом, девки, — ухмыльнулся Вильгельм, а про себя подумал, что еще немного, и дойдут до обсуждения женской гигиены в условиях Пустошей, и он точно сблюет. К счастью, не прошло и пары минут, как Заноза и Лиз умчались на очередное соревнование, а Мордач остался за столом, решив, что слишком стар для этого дерьма.

Я часов в 5 по мск освобожусь, с этого времени могу более-менее активно участвовать :3

Ты же уже успел в этом убедиться, правда? Когда Заноза наклонилась к нему, Вильгельм было подумал, что она хочет лизнуть его в ухо – старая наёмничья подколка для тертых калачей, которая не раз на его глазах доводила до мордобитья или поножовщины. Мордач нисколько не напрягся в этот момент, но, дабы соблюсти правила приличия, всё-таки положил правую руку на рукоятку дробовика. — Ага, — сухо, как при игре в караван с чертовски удачливым сукиным сыном, ответил Вильгельм. Наёмник давно подумывал сменить профессию, да только браминов, как известно, на переправе не меняют, да и староват он был для нового ремесла. Здесь и сейчас у него был целый багаж знаний о Пустоши со стороны ублюдка, который мочит людей за деньги и беспробудно напивается в баре – а от такой стабильности в его возрасте обычно не отказываются. — Окей, рыжая, — протянул он, поднимаясь с кушетки и глядя, как девчонка под "турбо" уже уносится в бар. — Предлагаю отметить наши великие свершения, — Вильгельм, ухмыльнувшись, тыкнул пальцем в гипс, — и предотвратить столкновение твоей подружки с очеедным большим парнем. А заодно ликвидировать её запас наркотиков, иначе проблем в баре не оберемся. С этими словами он встал и активно захромал в сторону места, в котором собирается сегодня хорошенько надраться.

- Как сам, мужик? - спросила Лиз, ободряя Мордача улыбкой. - А я облучена также, как и моя новая подруга по дрынам. Интересно, меня попросят сдать мочу, а что ещё более интересно, она будет светиться? Может в бар, не? Вильгельм солидно, по-взрослому докурил. Вообще, как он был уверен, курить в лазарете, даже если это лазарет для тех, кто вот-вот отдаст концы и отправится в утиль для переработки под прекрасные тостеры, было воспрещено, однако сейчас ему чертовски сильно хотелось нарушить какое-то правило. Поэтому, окончательно выдавливая из легких плотный и горький дым сигарет "Стикс", он потушил окурок в подлокотник кресла, что, в принципе, нисколько не испортило его внешний вид – просто кресло было дерьмовое. — Меня только что переехала гусеницами сумасшедшая розовая мультиварка с пунктиком на феминизме. Не удивлюсь, если узнаю, что она еще атеист, вегетарианец и занимается кроссфитом, — ответил Мордач и прокашлялся, — а в остальном всё в порядке. Информация про облучение, поданная девушкой так, словно она забыла взять с собой крем для рук и теперь её ладошки будут чуть-чуть шершавые, заставила Вильгельма чуть улыбнуться ей в ответ. Мрачно улыбнуться, встать, дойти до шкафчика с таблетками, который он уже успел заприметить, и взять оттуда пару капсул антирадина. Как говорится, лучше перебздеть, чем недобздеть. — О! Это же ты, придурок! — усмехнулась рыжая, увидев Мордача. Вильгельм посмотрел на еще одну соседку и нахмурился еще больше. — О, это же ты, Ржавая Заноза-В-Заднице! — он довольно похоже спародировал девушку, криво усмехаясь. В голове вдруг пронеслась мысль, что, если доза облучения высокая, то дрын в её руках превратится в лазерный меч. — Хочу выпивку. И пожрать заодно, раз уж ты так настаиваешь. Маленький шаг для человека и огромный прыжок в налаживание отношений для Вильгельма. Главное – чтобы эти девки резко не подверглись процессу гулификации прямо за стойкой бара.

Ой, а можно сделать собственный квест и самостоятельно получить за него награду? xD

Собственно, пьяный вдрызг Вильгельм мужественно ожидал чего угодно по ту сторону арены. Ждал, например, что противник в страхе бросит оружие и сдастся, а он, под рев толпы, будет добивать его, молящего о пощаде, его собственной оторванной ногой. Ждал, что перегар выест вражине глаза, и он в ужасе совершит самоубийство. Ждал, что против него выставят рад-таракана, или ребенка, или парня с прогрессирующей гоплофобией, или... Но вот ТАКОГО он реально не ждал. Против него выехало какое-то гребаное ведро, отвратительно выкрашенное в розовый цвет – видимо, для деморализации противника. Было объявлено, что это "Г.А.Е.Ч.К.А" – Грузоподъемный Американско-Епонский Чарующий Красотой Автоматон, примерно так. Откуда-то посыпались искусственные ромашки и лепестки роз, пока это розовое, в материнку её, чудо выкатывалось вперед. Для Мордача это было слишком: он не был готов бороться с перекрашенной в цвет попки младенца посудомойкой, поэтому просто решил прекратить мучительное (по крайней мере – мучительное для глаз самого Вильгельма) существование и снова отправить это мыть посуду и печь вкусные хлебцы. Однако кусок металла, даже после чувствительного для металлической задницы этого феминотанка выстрела дробью, не сбавляла ход и засветила Вильгельма гамма-оружием с головы до пят. *** Мордач пришел в себя в лазарете Арены. Рука была, кажется, загипсована, тело ломило, но жить – скорее, к сожалению, чем к счастью – по-прежнему можно было. Покряхтев, он сел на кушетку, достал из-за пазухи сигарету и неспешно закурил, глядя в вечность. Он все пытался припомнить, когда началась эта гребаная полоса неудач, и его медленно пожирал изнутри кризис среднего возраста.

КРАСАВЧИК ДЖЕК!!! А ставки на исход боя можно делать?

За несколько мгновений Вильгельм получил фатальный для автоматона поток информации и почти полный графин алкоголя, захваченный девчонкой и её отвлекающим тыловым манёвром. Глядя вслед убегающей, э, безымянной для него героине, наёмник отхлебнул пойла и подумал, что одним из бичей современного общества является доступ широких масс к наркотическим веществам вроде "Турбо". Обычно об этом трещали бабки из Томбстоуна, которые собирались у старого перевернутого поезда и стаканами продавали засахаренных тараканов, упоминая, что во всем виноваты "енти вот их терминалы и Братство Стали", мечтая жить в НКР и щелкая хитиновые панцири своей продукции вместо семечек. Забавно, что, даже когда они откинулись, все три продолжали "трещать" при поднесении к их останкам счетчика Гейгера. Ах, эта животворящая радиация. Воспоминания о доме и половина графина виски вернули Вильгельма в приподнятое настроение духа, у него блестели глаза и чесались руки. Даже захотелось узнать, куда улепетывала его собеседница и что из себя представляет местная Арена. Конечно, для честного боя Мордач был слегка в дупло, но битва со слегка в дупло Мордачом – исключительно проблемы его оппонента. Поэтому он нетвердой походкой сначала пошел за водкой, затем еще более нетвердой к регистратору, оставил там отпечатки пальцев и обслюнявил дверь, получил идентификатор и лимитную карту, попытался обналичить карту у какого-то местного барыги, чуть не получил в, собственно, мордач и отправился за покупками. К тому моменту, как он начал соображать, что делает, Вильгельм стоял перед входом на Арену с дробовиком, двумя ножами (во-первых, потому что два ножа – это круто, а во-вторых, у него оставалась еще сотня крышек на счету, а карту Вильгельм решил раскрутить на полную) и жутким перегаром, который, в принципе, если не свалит противника, то определенно его дезориентирует. Поэтому, полностью уверенный в своей победе, он поставил все свои сто пятьдесят крышек и, довольный своей брутальностью, решил дожидаться боя. Получены предметы:

В баре Diggy Piggy я Нажираюсь, как свинья Не успел Вильгельм попасть внутрь бара, присесть за столик, насесть кому-то на уши со своим багажом наёмничьих баек и под общее веселье потягивать чью-нибудь бутылку скотча, закусывая так же чьими-то сухарями, как в питейное заведение начал стекаться народ. Поначалу Мордач, как всякий матёрый волк с девизом "седина в голову, Коготь смерти в ребро", обрадовался качеству новоприбывшего контингента: в плохом освещении бара стали заметны два замечательных создания природы с прелестными фигурками и милыми чертами лица... Вот так бывает, сказал тогда Блейк, наёмник, который болтался в рейдерской группировке Алых Псин. Ты снаряжаешь дробовик, надеваешь хорошую броню, не бреешься, потому что большинство наёмников чертовски суеверны, и отправляешься на дело. С самого начала всё идет хорошо: вы нападаете внезапно, расхреначиваете именитых воинов, устраиваете в поселении пожар, бьете стариков, насилуете женщин, спускаете на детей свору гончих и делаете ставки на то, кого же первым сожрут – в общем, обычные трудовые будни. Собираете добычу и решаете остаться до утра в лагере, веселиться, гулять и пить. Разумеется, перед одиноким мужчиной в самом расцвете сил, да еще и с дробовиком наперевес, не устоит ни одна девушка. Ты проводишь осмотр женского населения этих аборигенов, выбираешь наиболее возбуждающий интерес вариант, ведешь в еще не сгоревшую палатку. Скидываешь с себя броню, вы пьете, разговариваете об искусстве эпохи Возрождения и его влиянии на последующее развитие прогресса, вскользь упоминаете Френка Синатру, ты пытаешься заставить её танцевать, она – ясное дело, под дулом дробовика-то – не отказывается. И вот эта сладкая прелюдия уже ведет к постели, она пытается сопротивляться, но пара боковых настраивает общение на нужный лад, и она раздевается... На этом моменте пьяный Блейк начинает рыдать навзрыд и кричит: "И ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЭТО ЛОВУШКА!!! ЭТО ТРАП!!!" Так, сердце романтика в шкуре наёмника становится навсегда разбито одной висящей между ног сосиской. Ужас. Потом Вильгельма, прибывавшего в приподнятом настроении духа, размазало по асфальту. Первая девка оказалось – кем бы вы думали? – той самой чертовой Ржавой Занозой, которая отметелила его дрыном за попытку утолить жажду. Конечно, тщеславие Мордача серьезно пошатнулось, когда он очнулся и понял, что его побила девчонка, но у него было оправдание: он не привык бить женщин. Он, например, привык стрелять в них из дробовика с безопасного расстояния. У Занозы висела продолговатая штука – нет, не как в истории выше, а на поясе, – смутно напоминавшая гребаную, мать её, лапу Когтя смерти, и Вильгельм решил, что, пока рыжее чудо не дошло до кондиции и не начало крушить местных завсегдатаев, нужно либо валить из бара, либо начать пить вместе с ней. Однако его резко оборвали на середине мысли другим знакомым голосом: - Оппа! - она была удивлена, увидев мужика, похожего на батю, в баре, где он смотрелся весьма аутентично. - Хей, мужик! Как дела? Не пострадал от смерча? Разумеется, пострадал, но разве это омрачает твой дух? Выпить бы, а крышек всего 50. Начинается, подумал Вильгельм. Он сам хотел найти того, за чей счет можно хорошенько гульнуть, а теперь у него появилась конкуренция, да еще и девка. Девкам обычно и так наливают через край и "за счет заведения", что вытесняло из данной алкогольной пирамиды наёмника. Р-р-р. — Ага, — только и ответил Мордач. Он уже думал, как использовать милую мордашку собеседницы для удовлетворения потребности в виски для них обоих. — Надо выпить, денег гуль наплакал. Может, кто и нальет задарма, но только нужно покрутиться. И это, — он кивнул в сторону Занозы, — если увидишь, как эта нажрется, скажи мне. Не хочу ощутить у себя лапу Когтя в заднице.