World of Darkness: MtA «Edge of the Apocalypse»

[Leo-ranger]

Нижний город

Когда долго сидишь в комнате со включенным вентилятором - перестаешь обращать внимание на дегкий гул, который он издает. Схожим образом было и с Джоном - он все говорил и говорил, и никто уже не прислушивался к тому, что именно он там болтал.
- Помню, в старые добрые деньки, когда я еще работал на SinCom - три дня назад, примерно - чтобы выполнить работу мне пришлось… - и вновь начинал рассказывать о том, как и куда он пробрался чтобы кого-то чем-то пристрелить. При том он ижбегал любой конкретной информации, стараясь не упоминать даже тип оружия.
Но вот они наконец-таки приплыли, и подозрительно бодрый для человека, который сегодня едва не лишился целостности своего позвоночника, он полез за остальными наружу.

Поток слов помогал отвлечься от боли, сдавливающей грудную клетку при каждом вдохе и пронзающую спину сотней мелких иголок при каждом движении. Он привык к своему обезболивающему, которое работало против любой душевной и некоторых физических травм. Поток слов, едва-едва связанных друг с другом захламлял сознание, не оставляя места осознанию того, что у него что-то болит.
Но вот они выдезают наружу, где их уже встречают. Дожь неприятно барабанит по голове и плечам, заставляя вддрагивать от холода - рубашка, порванная еще в банке, сейчас мало помогала защититься от влаги.
"Дождевик с зонтиком - это как-то ищлишне. Он явно боится за свое дборовье. Или параноик," - рассудил Джон.

[Bendy]

Нижний город ⇾ Клуб «Tech-Noir»

 
– Идём, – сухо бросил клон выбравшимся из лодки людям, приблизившись к Бэтани и передавая ей зонтик. Похоже, вопреки подозрениям Джонатана, он оказался не параноиком, но лишь джентльменом, пусть и весьма невежливым – протянутую Финном руку он лишь одарил спокойным, безучастным взглядом.
Истина оказалась прозаичнее: им руководствовалась голая в своей честности практичность. Несмотря на почтенный для генетической фабрики возраста, Том не отличался особым ростом: Бэтани превосходила его на добрые полторы головы, да и общий его вид мог принадлежать скорее подростку. Тем не менее, он был одним из самых старших генетических конструктов, отслуживших и даже переслуживших своё предназначение. Он успел побывать в сотнях операций и послужил проектом психической матрицы для многих последующих поколений клонов, более совершенных, чем его линия. Что такого старожила сподвигло на бунт и побег с одной молодой «Бэтой»… было известно одному Тому.
Вода растекалась под ногами, сливаясь в струящиеся ручьи по специальным желобкам, с плеском выливаясь обратно в канал. Из тёмной и слабоосвещенной улицы они перешли на мерцающие неоном и голограммами проулки «придонной» жизни нижнего города. В местных магазинчиках, барах, борделях и базарах можно было купить что угодно – от неизвестно где выращенных овощей до искусственных органов. Торговцы и зазывалы расхваливали свой товар, приглашая посмотреть поближе. Парящие контейнеры с подозрительным булькающим содержимым, дешёвые андроиды и гиноиды для эротических увеселений в закрытых стеклянных стендах и цветастой откровенной одежде, торговцы зелёной мерцающей рыбой и прочие, и прочие. В этой толпе мокнущая под дождём процессия не казалась чем-то необычным – скорее обычным… дополнением безумного цветастого рисунка нижнего города.
Такая процессия не привлекала внимания. Такая процессия смешивалась с местными обитателями с той же лёгкостью, что дождевые капли – с водной массой мутного канала. Перед ними мелькали вывески магазинчиков, в каждом из которых можно было приметить небольшой алтарь с пузатым божком и воскуренными благовониями, а в более приличных примечались даже циновки из полимерного псевдобамбука вместо дешёвых резиновых ковриков, который в такой сырости неизбежно покрывались зеленовато-бурыми пятнами и оттого выглядели даже более жалко. Запах жжёных ароматных палочек, жареного мяса, пота и влаги пропитал сами стены, намертво въедаясь в одежду и кожу – но всё же с дождём неизбежно приходила относительная и очень относительная свежесть. Проблема была в том, что этот район был бедным. Не чистый дождь лился на них с затянутый чернильной пеленой небес; по крайней мере то был и не горючий кислотный ливень, что ожидал неподготовленного человека в Плешах.
Проще говоря, воняло всё равно плохо. Просто запах был не тошнотворным, но всего лишь мерзким.
Для того, чтобы миновать выросшее на их пути здание с зияющими жёлтыми глазищами грязных окон и увешанное вывесками сомнительной скромности, точно ютящиеся под козырьками уличные торговцы – амулетами и брелоками «на удачу», включая последний писк моды Нижнего города в виде плавающих в питательной жидкости живых рыбок и черепашек, срок годности которых исчислялся исключительно объёмом жидкости, им пришлось нырнуть под скат подземки и пройти через местный рынок. Сконструированное откровенно неудачно, это гнёздышко для торгашей пошустрее предлагало всё – начиная от подгнивших персиков и заканчивая собранными на коленке телефонами на развес. Из плюсов – дождь на миг перестал мочить их потрёпанные шкурки. Из минусов – эти же шкурки вот-вот были готовы повредить волны людского моря, толпящегося на рынке даже в столь поздний час. Нижний город – удивляться не стоило. Их уже третий по счету проводник не произнёс за всю дорогу ни слова, без труда огибая киоски с голографическими табличками и парящими над землёй столиками, лишь поверхностно заботясь о благополучии своих подопечных. Отомо, в теле которого действие вколотых стимуляторов начинало затухать со скоростью несущейся за дозой «чоха» спидозной шлюхи, грузно привалившись на плечо стоически прорывающегося вперёд Финна, определённо не выглядел с каждой минутой ни лучше, ни красивее, Герберта и вовсе пару раз чуть не сшибли с ног – будет чудом, если потом «мажорик» не обнаружит, что из его карманов стянули абсолютно всё без исключения – Джонатан же, время от времени морщась от излишне тесного контакта чужих тел с собственным, покрытым синяками разной степени мучительности, криво косился на перекошенного, но сохраняющего некое подобие непоколебимости японца, держащегося уже на одной лишь силе воли. Похоже, тот слегка расстроился из-за того, что ему отказались найти сигарету в грёбанной подводной лодке, плещущейся в дерьме этого славного городка.
Ну что же. Дерьмово?
Бетани, бережно сложив данный зонтик, хвостиком следовала за вышагивающей впереди грациозной женщиной в шлеме и невысоким парнем в дождевике с почти раболепным обожанием в глазах в сторону последнего – по крайней мере тогда, когда удавалось мельком глянуть под её капюшон и когда она сама думала, что это ничуть не заметно. Беглое предположение – они точно были знакомы. Более подробное предположение – знакомы даже очень хорошо. Замыкали же потрёпанную процессию мужчины, один из который отчего-то бросал заинтересованные взгляды в сторону испачканного в собственной крови японца.
Когда они вновь поднялись по скользкому скату рынка, то очутились на импровизированной набережной канала, с этого участка пахнущего ничуть не менее ароматно. По воде, кажущейся блестящей нефтью в ночной темноте, рассекали как куце сбитые плоты и узкие гондолы, так и небольшие парусники с непрерывно меняющимися голографическими узорами на борту. Чёрная вода, «пестрящая» отблесками этого света, слепила и лишала всякого желания наблюдать за судёнышками не меньше запаха.
Кое-что их могло всё же рассердить. К примеру, то, почему челнок не отвёз их к этому участку канала, вместо этого вынудив протащиться через весь подземный рынок. Опасались, что некто может сложить два и два? Быть может, заметали возможные следы? Смешно, учитывая, сколько крови того же Отомо они наследили по дороге.
Ведущая вниз лестница с обсыпающимися прямо под ногами ступеньками и потрескивающей неоновыми трубками вывеской «…ech No…r» оказалась их пунктом их назначения. Дверь, задержавшись и с пронзительным скрипом протолкнувшись сквозь нагло брошенную каким-то вандалом прямо к миниатюрной эстакаде алюминиевую банку, дохнула на новых посетителей задымлённым воздухом и жужжащей, отдающей в ушах ноющим чувством раздражения музыкой. «Подросток» же кивнул в сторону мужчины в опрятном костюме, о чём-то тихонько переговаривающегося за барной стойкой со своей темноволосой спутницей. Местечко для встречи было выбрано довольно таки злачным – диванчики с пестрящей бежевыми стёртыми пятнами обивкой, запах дыма и алкоголя вперемешку с ароматами, доносящимися с пристани…
Уже не «заведение», но всё же ещё не притон. Уже не люди, но всё же ещё не… что? Настало время узнать ответы на их вопросы.

Спойлер

Изменено 12 июля, 2017 пользователем Bendy

[Gonchar]

 

Мужчина оторвался от разговора со своей спутницей и без какого-либо сигнала от низкорослого проводника, ведущего новых гостей в окутанном полутьмой клубе. Он улыбнулся и приветливо помахал новоприбывшим рукой, жестом указывая на диванчик перед собой.
Том подвёл порученных ему людей и воззрился холодными бесцветными глазами на своего заказчика.
— Задача выполнена. Мы можем идти? — лишь едва изменившийся голос клона выдал вопросительную интонацию. Рука в чёрной перчатке тем временем привлекла и сжала ладонь Бэтани.
Как ни странно, когда они приблизились к «синему пиджаку», музыка и толпа вокруг как будто отошли на задний план, став чем-то шумящим вдалеке, но никак прямо перед ними. Интересное искажение звука… на ровном, казалось, месте.
— О, нет, останьтесь. Вы не повредите делу, — беспечно махнул рукой Лувр и подозвал прислуживающего посетителям андроида старой модели, который лишь общими очертаниями был похож на человека, а вместо подвижного лица на голове застыла бесстрастная пластиковая маска. — Принеси нам стулья, все мы тут не уместимся.
Механизм коротко кивнул, загудев шарнирами шеи, движущийся механизм которых можно было рассмотреть невооружённым взглядом, и весьма шустро расставил стулья с потрепанной обивкой перед столом.
— Присаживайтесь. Меня зовут Бад. Или Лувр. Для простоты можете называть Бэнджамин. Как вам больше нравится, — мужчина безмятежно пожал плечами и сам занял место в изголовье стола, ловко выуживая из пачки новую сигарету, которая тут же заняла место в углу его рта.
С каждым словом звуки вокруг заглушались и казались всё более отдалёнными, создавая внутри небольшой невидимой сферы, окружившей занявших свои места людей, зону тишины и отрешённости от творившегося вокруг безумия ночного клуба.

Мужчина оторвался от разговора со своей спутницей и без какого-либо сигнала от низкорослого проводника, ведущего новых гостей в окутанном полутьмой клубе. Он улыбнулся и приветливо помахал новоприбывшим рукой, жестом указывая на диванчик перед собой.
Том подвёл порученных ему людей и воззрился холодными бесцветными глазами на своего заказчика.
— Задача выполнена. Мы можем идти? — лишь едва изменившийся голос клона выдал вопросительную интонацию. Рука в чёрной перчатке тем временем привлекла и сжала ладонь Бэтани.
Как ни странно, когда они приблизились к «синему пиджаку», музыка и толпа вокруг как будто отошли на задний план, став чем-то шумящим вдалеке, но никак прямо перед ними. Интересное искажение звука… на ровном, казалось, месте.
— О, нет, останьтесь. Вы не повредите делу, — беспечно махнул рукой Лувр и подозвал прислуживающего посетителям андроида старой модели, который лишь общими очертаниями был похож на человека, а вместо подвижного лица на голове застыла бесстрастная пластиковая маска. — Принеси нам стулья, все мы тут не уместимся.
Механизм коротко кивнул, загудев шарнирами шеи, движущийся механизм которых можно было рассмотреть невооружённым взглядом, и весьма шустро расставил стулья с потрепанной обивкой перед столом.
— Присаживайтесь. Меня зовут Бад. Или Лувр. Для простоты можете называть Бэнджамин. Как вам больше нравится, — мужчина безмятежно пожал плечами и сам занял место в изголовье стола, ловко выуживая из пачки новую сигарету, которая тут же заняла место в углу его рта.
С каждым словом звуки вокруг заглушались и казались всё более отдалёнными, создавая внутри небольшой невидимой сферы, окружившей занявших свои места людей, зону тишины и отрешённости от творившегося вокруг безумия ночного клуба.

— Теперь, полагаю, речь, пояснения и ответы на вопросы, да? — человек многих имён чуть изогнул бровь и усмехнулся, обводя взглядом всех присутствующих магов и не совсем, впившихся в него выжидающими взглядами. — Ну, дело обстоит так… у меня есть немалые ресурсы, знания и возможности. Также у меня есть враги, с планами которых мне в одиночку справится не получится. Я рассмотрел все вероятности, искал любые возможности, за которые мог ухватиться, но… — Лувр перехватил незажжённую сигарету между пальцами и развёл руками, одновременно пожав плечами, — ничего не вышло. Думаю, вам уже сказали, что вы — маги. И я знаю, что пробудились вы совсем недавно. Так уж устроен современный мир: магам, любым магам, либо промывают мозги и они подчиняются мировому правительству, становясь послушными винтиками в системе, либо… их стирают. Насовсем.
Повисла тягучая, пусть и недолгая пауза.
— Да, вам предстоит ещё многое узнать, — Бад чуть нахмурился и небрежно взмахнул рукой. — О себе, о своих силах, и о том, что вас связывает с множеством других магов по всему земному шару. Мир совсем не то, чем кажется, — голос мужчины терял лёгкие и смешливые нотки, становясь более мрачным и серьёзным. — Мы живём в эпоху, когда наши города закованы в сталь и бетон, как в прочную скорлупу. Современные достижения науки, электроника, компьютеры, голограммы, вечерние голошоу и иная мишура погружают наш разум в глубокий сон. Но это не отменяет того факта, что вокруг нас полно странных и необъяснимых вещей, вещей за гранью здравого смысла и привычной логики. Большинство людей просто не видят их, не хотят обращать внимания, находя банальные и «подходящие» объяснения этим необъяснимым вещам. Это всё потому, что мы липнем к порядку, точно блохи к старой дворняге. К порядку… или хотя бы подобию его, к каждой мелкой радости и вспышке смеха, которая отгонит прочь сомнения и страх. Мы закрываемся в своих домах на все замки, чтобы предаваться всем видам пустых удовольствий — лишь бы не видеть правды.

Лувр выдохнул и немного ссутулился, полуприкрыв глаза. Его голос наполнился странной вибрирующей силой, засасывающей… куда-то в другое место и время.
— Там, по ту сторону металлических стен. Там: на улицах, в каналах трущоб, в парках и шпилях верхнего города… Там живёт и дышит мир тьмы. Вне времени и пространства. Мир полный зла, которое, вне всяких сомнений, реально.
Подёрнув плечами, он выпрямился обратно, практически выворачивая наизнанку каждого пронзительным взглядом голубых глаз, сквозь плоть и кости достигая самой сути.
— Вы можете пойти со мной, и я вам дам надежду. Вы же можете просто встать и уйти. Но учтите: за вами ведётся охота, которая не утихнет до вашего последнего вздоха. Вздоха как живых людей… или вздоха как тех, в ком ещё плещется истина. Иного варианта вам не предоставят.

 

 

Ввалившаяся в клуб кучка израненных, окровавленных и перепачканных в чём-то, точной природы чего Аве знать, пожалуй, совершенно не хотелось, на первый взгляд, оборванцев волей-неволей привлекала к себе внимание. Наверное, мисс Диккенс даже не удивилась бы, если бы при их появлении стихли не только все разговоры, но и музыка. Но нет, в «Tech-Noir» к их приходу отнеслись почти равнодушно, лишь некоторые косились на странную компашку.

Не успела Ава подумать что-то вроде «надеюсь, Лувр ждёт не их», как он приветливо помахал им рукой. Сомнений не оставалось. Как и надежды, похоже.

К своему сожалению, мисс Диккенс не увидела в новоприбывших ничего необычного (разве что лицо одного из них почудилось смутно знакомым — встречала уже его где-то, что ли?) ровно до тех пор, покуда Бад не заговорил.

 

— Вы можете пойти со мной, и я вам дам надежду. Вы же можете просто встать и уйти. Но учтите: за вами ведётся охота, которая не утихнет до вашего последнего вздоха. Вздоха как живых людей… или вздоха как тех, в ком ещё плещется истина. Иного варианта вам не предоставят.

 

Немного поразмышляв и переварив полученную информацию (правда, никакой уверенности, что полностью), мисс Диккенс просто осталась сидеть на месте, решив, что это достаточно красноречиво покажет, какой выбор она сделала. Не пожалеть бы только теперь. С другой стороны, вряд ли есть путь назад.

 

 

— Столь безапелляционно плохое и однозначное зло… может вообще существовать?
Бетани лишь еле слышно пробормотала это себе под нос, но Томас уже предупреждающе сжал её ладонь. Бросив на бесстрастно слушающего и наблюдающего за происходящим друга виноватый взгляд, она благоразумно заткнулась и лишь пододвинулась чуть ближе к невысокому юноше, почти вплотную. Плечом к плечу, можно сказать.
У неё и в мыслях не было оспаривать слова их нанимателя — напротив, она лишь хотела понять, что же он имел в виду. Слова о ведущейся охоте относились и к ним самим, но столь красочно описанный «мир тьмы»… Бетани не понимала. Даже со своим дефектным зрением, что наверняка в контексте казалось донельзя ироничным. Она прочитала множество книг, тысячи мнений именитых философов прошлого и нынешнего, и всё же она не совсем понимала. Мир тьмы…
Мир — это просто мир. И так вышло, что этот мир — их.
«Ну ты ведь только глянь, — голос Инка с отголосками угрожающего рычания нервно хохотнул в её голове. — Идеалист. Мыслитель. Философ. Сама знаешь, я не любитель осуждать по первому впечатлению — вспомни только наше с тобой знакомство, и мою реакцию — но при взгляде на этого парня приходит на ум цитата… „Знающих людей в городе очень мало; их можно по пальцам перечесть, но зато философов, мыслителей и новаторов не оберёшься… Бросишь камень — в философа попадёшь; срывается вывеска — мыслителя убивает“. Улавливаешь мысль, куколка?»
Бетани нахмурилась, исподлобья взирая на поигрывающего сигаретой мужчину. Лувр. Бад. Бенджамин. Или же… просто человек, предложивший им работу и защиту.

«Ты несправедлив. Он лишь пытается объяснить ситуацию этим людям», — тихонько возразила она, слегка склонив голову набок и плечом чувствуя тёплую, шероховатую кожу Инка. По крайней мере сейчас он не истекал наномашинами, из вежливости или нет.
«Он радостно болтает о тонких материях, пока один из его гостей вот-вот рухнет на ровном месте, а другой, судя по окровавленной штанине, недавно потерял ногу, — красноречиво-ровным тоном заметил её компаньон. Гладкий хвост тем временем легонько обвился вокруг её другой ладони. — Ваш „Лувр“ любитель потрепаться, куколка. Самозабвенно».
Она чуть нахмурилась.
«И что же он может со всем этим сделать?»
«Предложить помощь? Знаешь, для начала. Когда люди не умирают от кровопотери и не валятся с ног от усталости после преследования по канализациям, они настроены слушать чуть благодушнее. Впрочем… отдам должное — ваш начальник мог и сыграть на их желании отыскать более мирную альтернативу и посему предложил её именно когда они в ней так нуждались. Спорный способ завоевать симпатию, но перетянуть на свою сторону в краткосрочной перспективе — да пожалуйста».

«Ты слишком глубоко роешь, — она нахмурилась и тихонько сжала кончик хвоста в своей ладони, — он лишь предложил им помощь и защиту, не желая насаждать себя им. Он хочет помочь… нам в том числе».
Самое плохое заключалось в том, что она сама не была уверена в своих словах. Притихшая, натянувшая капюшон до самого подбородка, Бетани почувствовала, как Инк тяжело вздохнул ей на ухо. По спине пробежались тёплые мурашки. Поёжившись, девушка закинула ногу на ногу и опустила взгляд на грязный пол. Интересно, какого он был цвета?
«Поразительная наивность, куколка. Я даже не знаю, грустно это или очаровательно. Ну что же, раз твой друг нас сюда затащил — можем и послушать, что этот Лувр припас для вас. Ты, насколько мне не изменяет память, не совсем маг. Значит, к вам двоим всё это не относится?»
Она украдкой взглянула на Тома. Ладонь в белой перчатке мягко сжала ладонь в чёрной, переплетаясь c нею пальцами.
«Возможно».

 

 

Лувр. Насколько знал Ямамото, Лувр — это старый художественный музей где-то посреди Европолиса, уходящий корнями в толстый слой баек и небылиц о времени, в рамках которого не существовали выжженные радиацией пустыни, а предки нынешних корпоративных «императоров» еще не держали власть в руках так крепко, как сейчас её вожжи сжимают биомеханические протезы их потомков. Отомо не был даже уверен, что этот музей до сих пор существует — жители европейского и американского мегалополисов, которых японец презрительно называл «западные люди», представлялись ему бесконечно глупыми детьми, в руки которых попалась орбитальная установка, способная термальным импульсом выжигать целые гектары. Поэтому имя, которым представился этот голубоглазый, вкрадчивый манипулятор, сразу стало для Ямамото опасным, предостерегающим знаком — так называли себя бушующие романтики-революционеры, радикалы, смотрящие на всё, вокруг себя, как на оружие в их предстоящей вендетте общественному порядку и системе. Лувр, Икар, Морфеус — красивые, звучные имена лидеров, за которыми скрывается агония их последователей, рвущихся за очередным священным Граалем через цельнометаллические джунгли.

Промокшего Отомо до этого «окончательного собрания» довел бледнолицый дикарь Финн, подхвативший протянутую с огромным трудом руку японца и не задававший по дороге ни единого вопроса о его самочувствии. Это, по крайней мере, не так сильно задевало гордость и упрямство Ямамото, который скорее согласился бы ползти, чем принял бы помощь сострадающего. Поэтому, когда Лувр приказал своих механических подчиненных обеспечить гостей стульями, Отомо, коротким кивком поблагодарив Финна, с большим удовольствием наконец уселся, растянул ноги и утомленным взглядом начал оценочно рассматривать окружение и самого хозяина, пока под стулом, на котором он сидел, собиралась небольшая лужица стекающей дождевой воды.
Лувр. Лувр говорил много, стараясь произвести впечатление на людей, прошедших через геену огненную еще до того, как оказались в банке. Когда он закончил свою наполненную пафосом и символизмом тираду, Отомо окончательно укрепился во мнении, что Лувр был по меньшей мере странным и напыщенным. «Мир тьмы», «мир, полный зла» — для японца, построившего себе имя на окропленных кровью деньгах, клановой резне, безжалостности пыток и бесстрастности в убийствах, все эти заявления казались лишь болтовней богатого ребенка, разглядевшего однажды окровавленного нищего калеку через пуленепробиваемое окно своего особняка. Это было смешно.

— Кто ведет этот охота? — выдавливая слова, произнес Отомо, решив вернуть «Морфеуса» из мира пафосных изречений на сырую землю, из груд которой выбрался на поверхность сам японец. — И как его убить? — он решил не растягивать мысль, показывая свои намерения. Если это змея, то ей надо отрезать голову, просто рассуждал Ямамото. В мире экзоскелетов и плазменных резаков, где профессиональные наёмные убийцы легко покупаются за особняк под Куполом, было крайне мало проблем, которые нельзя было бы решить. Зло — это не огромный сгусток неведомого и невидимого негатива, отравляющий душу людей, каким его представляет Лувр. Зло всегда персонифицировано. И даже в современном мире самостроящихся небоскребов и соевого кофе бессмертие не становится чем-то, что можно было бы купить. Хотя нет — бессмертие недоступно особенно в современном мире.

Обозначив свои вопросы, японец тяжело вздохнул и вытащил зажигалку из кармана, после чего многозначительно посмотрел на Лувра в ответ. Якудза всем своим видом требовал поощрения за столь активное участие в дискуссии в виде смотанного в папиросную бумагу табака.

 

 

В забегаловке оказалось многолюдно, что вполне типично для нижнего города в это время суток. Вообще, идея заглянуть в бар после такой ночи, тянущейся, кажется, целую вечность, и никак не желающей подойти к концу, была довольно неплоха. Среди безумного мельтешения лиц, трущихся тел и пестрых одежд, именуемого местными обитателями «жизнью», легко затеряться даже столь диковинной компании, как та, что едва-едва завалилась в заведение вслед за своим провожатым — неприятным типом, с лицом по выразительности не уступающем кошачьей заднице. Но, даже пара часов покоя, которые удастся выиграть затаившись здесь, сойдут за благо, особенно потрепанным в перестрелке мажорику и самураю, удерживающему себя в сознании лишь из чистого упрямства. Будь его воля, Финн предпочел бы и вовсе забраться в темный отнорок вдали от людей, забывшись сном до следующей ночи и вверив свою жизнь прихоти своенравной судьбы. Впрочем, его мнение, кажется, никого здесь не интересовало, да и не бросать же раненного посреди рынка, где его мигом растащат на органы — в лучшем случае. Кроме того, желание получить ответы на возникшие за последнее время вопросы было довольно сильно, успешно борясь с инстинктом самосохранения и усталостью за место на вершине пирамиды потребностей.

Человек, назвавшийся Бадом-Лувром-Бенджамином, производил впечатление любящего потрепаться менеджера или торгаша, из тех, что, присаживаясь на уши, скорее вынут из тебя душу, чем позволят уйти недовольным сделанной покупкой. Пока он соревновался в красноречии с самим собой, — эдакий вербальный онанизм для ценителей, — Финн обратил внимание на странный эффект, словно бы тот небольшой пятачок, на котором они собрались, находится одновременно близко, и в то же время очень далеко от остальной части бара. Кроме того, его привлекла девушка, чей взгляд сразу выдавал все ее отношение к новоприбывшим — еще один «маг» или же… соглядатай? Телохранитель? Одарив ее звериным оскалом, который равновероятно мог быть как угрозой, так и приветливой улыбкой, колдун перевел взгляд на оратора, который уже завершал свой монолог.

— …иного варианта вам не предоставят.

— Мир как мир. Другого нам не предлагали. — Пожал плечами Финн, приваливаясь к стене, — Но если ты рассчитываешь на помощь этих парней, — дикарь указал на почти обесцвеченного кровопотерей японца и бессознательного парня, — то лучше бы убраться отсюда в место поспокойнее и заняться более важными делами, чем обсуждение судеб всего человечества. Иначе у них не останется иного варианта, кроме как сдохнуть.

 

 

Если бы Джон курил — после слов Лувра он бы глубоко задумался, затянувшись последней сигаретой в пачке, невзначай пустив дым в сторону полудохлого японца.
Но Джон не курил, да и глубоко задумывался о чем-то достаточно редко.
— И все же, не будь этого порядка, весь мир был бы похож на очко твоей мамаши, — заметил комик и непризнанный талантище. — Забавно, что между «живые люди» и «те, в ком плещется истина» — стоит «либо». Будто нельзя быть и тем и другим одновременно, — Джонатан фыркнул. — Вообще, если бы я хотел послушать речи о том, что «мир не таков каким кажется он» я бы присоединился с какому-нибудь дешевому культу шестнадцатилетних сынков богатеньких родителей, благо нынче куда ни плюнь — попадешь в какого-нибудь эзотерика, познавшего истину. Давайте ближе к делу, «Лувр» — что за враги, сколько их, насколько они могущественны и что, собственно, от нас понадобится, пока мы на вас работаем, или сотрудничаем с вами, или как вы там хотите это назвать?
Пожалуй, это был первый раз, когда собранные случаем (а случаем ли?) новорожденные маги видели Джонатана относительно серьезным.

 

 

Одарив ее звериным оскалом, который равновероятно мог быть как угрозой, так и приветливой улыбкой, колдун перевел взгляд на оратора, который уже завершал свой монолог.

 

Ава, как ни странно, не стушевалась и ответила улыбкой и взглядом, которые, по её мнению, не слишком отставали от красноречивого и многозначительного оскала недавно явившегося сюда фрика, после чего щёлкнула пальцами и принялась с интересом (может, слегка наигранным, а может, и нет) рассматривать вспыхнувшее на кончике указательного пламя. Похоже, ведущиеся разговоры её увлекали мало, если увлекали вообще. А вот обещанные деньги — куда больше. А если к деньгам приятным бонусом шло спасение собственной жизни (если верить Лувру) без затрат дополнительных усилий, то совсем замечательно же.

Спойлер

Любопытно, она хоть немного прислушивалась к тому, о чём говорили другие?

 

 

«Одарив ее звериным оскалом, который равновероятно мог быть как угрозой, так и приветливой улыбкой, колдун перевел взгляд на оратора, который уже завершал свой монолог.»

«Ава, как ни странно, не стушевалась и ответила улыбкой и взглядом, которые, по её мнению, не слишком отставали от красноречивого и многозначительного оскала недавно явившегося сюда фрика.»

 

 

Тем временем Бетани, наивно полагавшая, что эти взгляды и улыбки между бледным мужчиной и черноволосой женщиной были знаками внимания и даже малость такой симпатией очарованная — столь быстро найти друг друга, надо же! — вздрогнула от неожиданности, когда тёплая ладонь буквально висящего на её плечах компаньона мягко скользнула по её горлу. Нервные окончания на такую безобидную щекотку ответили с бурным негодованием.
из-под капюшона сидящей и скованно закинувшей ногу на ногу девушки донесся тихий, приглушенный смех, тут же оборвавшийся. Виновато заёрзав и промямлив извинения, она быстро опустила взгляд на свои ладони.
«Что ты делаешь?! — с возмущенным негодованием поинтересовалась Бетани, поджав губы и удерживая рвущийся наружу смешок. — Инк, перестань. Ты же знаешь, что из-за того имплантата у меня… Я и так всем слабоумной кажусь».

«Нет, скорее просто отмороженной, — беззаботно заверил её чертёнок… тем самым совершенно не обнадёживая. — Ты заметила?»
«Что… кажусь всем отмороженной?» — неуверенно спросила она.
«Да нет, всем по большему счёту плевать, что просто замечательно… Я о том, что словами нашего мыслителя не проникся ровным счётом никто, как и метафорой о врагах. Наши временные протеже желают конкретики, и не факт, что у него её найдется, — чертёнок тихонько вздохнул и покачал головой, — Если ваш новый работодатель напоминает старого хоть чем-то, то я бы на твоём месте морально готовился ко второму плану».
По её коже пробежались неприятные мурашки. Убедившись, что никто более не обращал на неё внимания, Бетани украдкой взглянула на Тома. Юноша и не думал всерьёз заботиться о происходящем и, почувствовал на себе взгляд голубых глаз молодой «Бэты», лишь чуть вопросительно изогнул бровь. Тихонько покачав головой, девушка быстро облизнула пересохшие губы.
«Не думаю. Просто наблюдай и жди».
Инк недовольно заёрзал, но Бетани уже не обращала внимания. Их новый начальник не показался ей таким уж плохим. Может, цвета его глаз она и не могла различить, но что-то в них… было. Какой-то хороший, пусть и немного тусклый блеск.

 

 

— Те, с кем вам уже посчастливилось столкнуться… — Лувр достал из пачки сигарету и протяунл её японцу. — Называют себя Технократией. Вы не наёдете её вывесок на центральных площадях, над их штаб-квартирами не светится голографический символ кампании, у них нет финансовых сводок под корпоративным именем. Но это реальная сила, которая стоит за всем происходящим в мире. Все корпорации контролируются ими в той или иной степени, научные открытия, войны — всё под их патронажем. Немалой частью они поспособствовали крушению старого мира, пусть и не поняли этого. — Бад поджал губы и тонко усмехнулся, устремляясь взглядом в одну ему ведомую даль веков. — Они верят, что стоят на страже порядка и реальности, свободной от разного рода нечисти. Но самый главный их враг — мы, маги. — ладонь мужчины упала на его грудь. — К нашему же счастью они всё ещё предпочитают оставаться в тени, действуя через десятки посредников и прокси-корпорации.
Повисла небольшая паузка, в течении которой Лувр задумчиво катал между пальцами свою незажжённую сигарету, явно собираясь с мыслями.
— Проблема в том, что их верхушка — весьма древние и могущественные маги, которые полностью продались разрушительным силам Хаоса, который лежит за гранью привычной нам реальности. Сотни лет назад они создали Компьютер — как они верили при помощи гипертехнологий, но по сути же — при помощи пробуждённой магии дали место для воплощения очень древней и злобной сущности. Они совершали своеобразные ритуалы, задавали вопросы, проводили при помощи Компьютера вычисления, тем самым изменяя своей верой само это существо, перековывая его в нечто, что не знала реальность. Холодная логика, машинное сознание и настолько полная жажда уничтожить всё живое, что ни единого светлого ростка не может взойти в том, чем это существо раньше было. Это не хтоничный древний из сказок, который шагает по городам и обрушает их в пепел, о нет… — в улыбке Лувра стала ощутимой горечь напополам с печалью.

— Он методичен в своей ненависти, расчётлив, холоден и терпелив. Он действовал веками и пока что побеждает. Мир становится всё мельче, в городах царит насилие и машинный расчёт. Люди — не больше чем цифры в корпоративных сводках. Земля разрушается и последние островки жизни за границами мегаполисов осаждаются потоками порчи. Вся система работает на это. Якобы нет иного выхода.
Мужчина покачал головой, возвращаясь из мира иного в мир реальный.
— Вот я и предлагаю выход из всего этого. Традиции магов забились под пол, не в силах на что-либо значительное и ещё больше их разделяет детская вражда на основании своих различных взглядов на восхождение. И за этой грызнёй они не видят, что уже проиграли.
Сигарета, зажатая в пальцах Лувра внезапно вспыхнула жёлтым огоньком, который покачиваясь почти тут же потух, оставляя бумагу и табак тлеть лентами дыма, уходящими под избитый потолок клуба. Бенджамин легко затянулся и упёрся руками в стол, обводя всех взглядом.

— От вас же я прошу ни много ни мало — рискнуть своими жизнями. Но так уж сложилось, что жизни ваши под угрозой в любом из случаев. В течении веков Компьютер оставлял за собой следы из фанатиков, которые зашли слишком далеко в его почитании и приняли в себя часть его скверны. Они были изгнаны своими же братьями. Чаще же всего их убивали. — «Морфеус» чуть пожал плечами. — Вам нужно будет помочь мне найти в напитанных местах поклонения или массового убийства культистов осколки резонанса от имени того существа, которому они поклонялись. Мест этих много, а я не всесилен и времени не столь уж много до тех событий, которые положат начало ещё большим проблемам. Взамен же я обещаю вам защиту и обучение. Я не дал вам разбиться на падающем челноке — по-моему вполне неплохое начало.
Лувр чуть приподнял уголки рта в подобии улыбки.

[Gonchar]

— Ловко же вы обставили ситуацию. Нам либо придется умереть от рук «технократов», не освоившись со своими силами и неспособные оказать сопротивление, словно слепые котята, — Джон весело улыбнулся, хотя ситуация была не самой веселой.-Либо умереть от рук технократов, но перед этим, так сказать, наложить метафорическую кучу у порога их метафорической двери. Знаете, — Джон осекся на полуслове, глубоко задумавшись. — Не знаю, правда ли за нами теперь будет вестись охота в любом случае, но если есть возможность навалять плохим парням, в процессе научившись доставать кролика и снайперские винтовки из шляпы — я в деле, — закончил бурный поток своей мысли Джонатан и замолчал.
«Плохая ли была идея — соглашаться на такую работу?» — спросил он у себя. — Да, идея определенно хреновая. Но хотя бы будет весело. Да и раз уж моя карьера комика еще не успела начаться, а карьера чистильщика, в общем-то, уже закончилась… почему бы не умереть, как маг—манярхист, борцун против системы и за все хорошее?» — так рассудив, Джонатан напомнил себе, что ему все еще нужно доставить инфу из банка своему самому любимому хакеру, а заодно заскочить домой и забрать свои отмычки, снайперку и чистые вещи. Только вот если за ними ведет охоту эта «Технократия» — вряд ли по возвращению дома там все не будет перевёрнуто верх дном, а его не будут ждать вежливые люди в строгих костюмах.
— Мда, — суммировал свои неозвученные мысли Джон в одно слово и притих.

 

 

— Что ж, по рукам. — Колдун тряхнул гривой спутанных волос, кивком утверждая свои слова, — До тех пор, пока нам по пути друг с другом, глупо отказываться от сотрудничества. Однако стоит поспешить, если ты не хочешь получить два трупа, вместо двух потенциальных союзников. — По усмешке Финна, — есть вообще хоть что-то, что способно стереть ее с этого лица? — трудно было понять, забавляет его перспектива чужой смерти или он просто вежливо улыбается, чтобы поддержать контакт с собеседником.
Его мало интересовали описанные Лувром таинственные злодеи, якобы наделенные почти безграничной силой и влиянием. Коль скоро власть их так велика, почему они все еще не могут позволить себе действовать открыто? Почему в мире остались еще те, кто противостоит им? Вероятно, под маской всемогущества скрывается что-то гораздо менее внушительное и куда более уязвимое, а того, кто хоть немного уязвим, можно уничтожть. Довольно вспомнить одну из множества легенд, в которых самый могучий воин оказывался побежден силой обстоятельств, чистой случайностью, раскрывшей его слабое место. — Даже лев может умереть, подавившись костью пойманного зайца… — Пробормотал дикарь, ни к кому конкретно не обращаясь, но ухмылка его стала еще более неприятной.

 

— Что же, если остальные тоже не возражают, то мы перейдём в более укромное место…и залатаем вас тоже.
Лувр легко улыбнулся и хлопнул по колену ладонью, энергично поднимаясь и делая лёгкую затяжку.
— Пойдёмте.
Махнув рукой, он неспешной походкой, чтобы не слишком травмировать и без того смертельно уставших людей, направился к неприметной серой технической двери клуба, скрытой в полутьме и дымке. окутывающей весь зал. Бармен лишь проводил их взглядом, но не сказал ни слова. Продолжив дальше с лёгким оттенком меланхолии делать вид, что слышит сидящего напротив него посетителя сквозь грохочущую музыку.
С лёгким щелчком, дверь поддалась под рукой Лувра и мужчина лёгкой трусцой стал спускаться по уходящему вниз хоршо освещённому коридору с выложенными кафелем стенами. Лампы в полукруглых плафонах, висящие под потолком, отдавали чем-то очень архаичным, а распространяемое ими гудение лишь укрепляло это ощущение.
В нос первым делом ударила сырая влага воздуха, которая больше подошла бы какому-нибудь общественному подземному переходу, чем части клуба.
Недолгий путь прервался очередной дверью, на этот раз плавно скользнувшей перед приближающимся Бэнджамином и взору проследовавших за ним открылась…
Подземная станция метро.

Абсолютно пустая, абсолютно чистая, как будто здесь только и делают, что наводят чистоту и порядок. Однако горевшие на колоннах лампы, штукатурка, непонятные стенды, в которых с трудом узнавались рекламные щитки — всё это казалось выдернутым из далёкого прошлого. Торговые марки, которые не подвергались толковому определению, странный алфавит, несущий в себе черты бейсика, грубые лавочки для ожидания, на металлических изгибах которых были видны места соединения листов и заклёпки.
— Подождём немного. — откашлялся в звенящей тишине Лувр, задирая рукав пиджака и бросая взгляд на неспешно и величаво отмеряющие секунды механические часы. — Поезд должен скоро пройти.

Как ни странно, спустя несколько минут ожидания в тёмном тоннеле раздалось надсадное воющее гудение, возвещающее приближение вагона вместе со стуком колёс по стыкам рельс. И с режущим уши визгом тормозов из тёмного провала показался переливающийся алюминием пустой длинный поезд, по остановке приветливо распахнувший двери.

— Ну, отправляемся в путь! — немного по-детски улыбнулся Лувр, усаживаясь на свободное место, которых в выбранном вагоне было полно и похлопал рядом с собой, среди прочих кивая Бэтани, дожидаясь пока девушка опустится перед ним, обдавая необычным запахом тела клона.
— У меня для вас ещё небольшое поручение. Вы сойдёте с мистером Гербертом и его спутницей за той остановкой, где выйдем мы. На поверхности сразу через дорогу будет подпольная киберклиника. Ярко-алая дверь рядом с гаражом. Кодовое слово — «Ламеры не пройдут». А после Том вернётся за вами, хорошо?
Мягкий и почти гипнотизирующий своим ритмом баритон отлично сочетался с доброжелательной улыбкой и тёплыми огоньками, горевшими в глубине голубых глаз. Однако ощущалось, что за этим доброжелательным взглядом и словами скрывался чёткий и не терпящий отлагательств приказ.

 

Формально говоря, девушка, к которой обратился доброжелательно улыбавшийся мужчина, в ответ лишь скованно кивнула и, приподняв подбородок, окинула вверенного под её ответственность молодого человека растерянным взглядом. Бледно-голубые глаза с отблеском исключительного интеллекта остановились, изучая обрубок на том месте, где некогда была нога. Она не стала задавать вопросов о том, кем же могла быть таинственная «спутница» Герберта, либо сумев сложить необычное парение последнего и его отсутствующую конечность, либо отыскав в себе такт лишний раз не задавать глупых вопросов. Стоило ли после рассказа Бада удивляться незримым и неосязаемым помощницам этих магов? Разумеется, нет.
Естественно, Бетани не удивлялась.

«Любопытно. У него не только личная станция метро, но ещё и личная клиника есть? — недоверчиво хмыкнул Инк, уже совершенно не скрываясь и чуть подавшись вперёд, с показушно-невинным выражением осмотрев обстановку вагона и восседающих на сидениях магов в частности. — Да кто этот парень вообще такой?»
Истинно так. Кто же? Бетани с укоризной цокнула языком, аккуратно и вместе с тем настойчиво толкнув голову высунувшегося чертёнка обратно под капюшон.
«Сложно сказать. Я думала об этом. Непохож он на того, кто обыкновенно нанимает таких как мы. Если все его поручения будут заключаться лишь в сопровождении… Картинка становится лишь страннее. Давай подумаем об этом вместе, как выдастся возможность?»

Лежащий на её спине компаньон утвердительно заурчал, с блаженной улыбкой положив свой подбородок на плечо девушки-клона. На том и порешили.

Если им и пришлось ждать, то не очень-то и долго; она лишь дотронулась на прощание предплечья выходящего из вагона Тома, взглянув юноше в глаза и мягко улыбнувшись. Они вышли на указанной станции, опасливо оглядываясь и щурясь в неоновом свете голографической вывески с двигающимся изображением пучеглазой рыбы. Точно такие же «рыбки» плавали и вдоль аллеи на другом конце улицы, отбрасывая причудливые тени на гладкую брусчатку из нанополимерного бетона с изумительной функцией восстанавливать все свои повреждения. Бетани помнила, что такое чудо объяснялось обыкновеннейшей настройкой нейронной сети, проложенной под всеми подобными аллелями и подключённой к скоплениям наномашин, незримо трудившихся над каждой случайной трещинкой. Плитки, которыми были вымощены эти замысловатые дорожки, почти не водились в частном пользовании… по крайней мере на словах. Наномашины по-прежнему считались одной из самых возмутительно дорогостоящих технологий от Neurolab, что при извлечении из установленного слота распадалась в считаные секунды без возможности извлечения закодированной в них информации — в отличие от голографических рыбок, которые под искусственным куполом верхнего города встречались в мириады раз чаще рыбок настоящих. Их гладкая, сверкающая чешуя блестела над перекрёстками и в парках, на террасах высоток и на крышах зданий, и без того увешанных рекламными вывесками и настоящими многометровыми голограммами так, что и окон-то не увидишь. Неудивительно, что в Сети цвета и пахла торговля оконным модулем, позволяющим изменять картинку за окном на полноценно движущееся изображение, к примеру, вида из домика на озере. Вода, по-настоящему плещущаяся со всем полагающимся звуковым сопровождением, солнечный свет, щебет птиц… Дорогой модуль, по крайней мере у официального поставщика. Дешёвые копии зачастую глючили или предлагали исключительно картинку без звука, порой — и вовсе совершенно статичную, но бедняки не выбирают.

 

Дважды подумай, прежде чем обмануться не самой ужасающей картинке этой части города, с его самозаживляющимся бетоном и голографическими рыбками. Бетани, пусть и неискушённая в уличной жизни, кое-что почерпнула из Сети: эта часть города была совершенно иной породой, скрывая в своём чреве город немного иной. Городок мафии и пролетариев, алконавтов и люмпенов всех мастей, это место держало одно из «призовых» мест по числу убийств в Европолисе. Бранью здесь не ругались, но разговаривали, и брань эта использовалась в том числе в качестве междометий и слов-связок. Просунув руку под капюшон и на чистом автоматизме погладив по голове своего компаньона, охотно на такую бесхитростную ласку отозвавшегося, Бетани повернулась к своему прихрамывающему подопечному и робко, неуверенно ему улыбнулась, протягивая тонкую ладонь в белой перчатке.

— Извините… Позвольте помочь?
Только отвернувшись от аллеи с неоновыми рыбками, кажущейся почти оазисом в пустыне нищеты, две фигуры наконец неслышно двинулись к противоположному краю переулка, обрывающегося узкой улочкой с пестрящей выбоинами дорогой. Никакого дорогостоящего бетона здесь, вестимо: Бетани могла лишь предположить, что перед той аллеей располагался небольшой филиал какой-нибудь корпорации. Оставалось надеяться, что не SinCom. Зябко поёжившись, девушка-клон, предложившая калеке помощь и собственное плечо, осторожно провела его через пустующую в это время суток улицу, опасливо косясь на светящиеся стёкла взирающих на них домов, чьи стены пестрили граффити и чудными надписями. Цвета она, быть может, и не различала… но различала оттенки серого на более светлом. Одна из этих серых надписей особенно привлекла внимание глазеющей по сторонам Бетани своей… нелепостью: «Афэик щл фщбюксы, хфлтд хдльоц! ⚕" Что это вообще должно было значить?

Шмыгнув под покосившимся фонарём, у полуразбитого плафона которого вился целый рой мотыльков и мошек, парочка устремилась к узенькому пятачку, огороженному решетчатыми стенами и колючей проволокой в придачу. Бессмысленно, к слову — ворота были раскурочены и вырваны вместе с петлями каким-то вандалом, который, однако нашёл в себе культурности аккуратно прислонить их к стене соседнего здания, прямо поверх граффити карикатурной женщины с мужскими гениталиями. Приметить кроваво-красную дверь рядом с одиноко возвышающимся гаражом не потребовало особенных усилий… у Герберта, который с красноречиво приподнятой бровью указал на неё Бетани, что вращала головой аки флюгером в попытке разглядеть эту треклятую дверь.
Они как можно аккуратнее спустились по потрескавшимся, осыпающимся под ногами ступенькам в плохо освещаемое и сиротливо обставленное помещение с одной-единственной ржавой скамейкой, замызганной дверцей, вешалкой с одиноким белым халатом и пустеющей кассой. Помимо них, здесь была лишь одна посетительница — молоденькая девчушка с розовыми дредами, увидеть которые мог лишь молодой человек, в рваной джинсовой куртке и коротких шортиках из такого же материала и с такой же целостностью, меланхолично надувала пузыри своей розовой жвачкой, откинувшись на спинку скамейки и закинув ногу на ногу. Глаза — такие же розовые, как волосы и жвачка — окинули странную парочку ленивым взглядом. В тусклом свете скорбно моргающей над потолком лампочки, из-за которой белый потолок казался каким-тоболотно-зелёным, было затруднительно приметить небольшие веснушки на её носе и щеках; в целом, девушка выглядела почти милой.

 

— Сап, сестричка, — безмятежно бросила девушка, языком поддевая прилипшую к губам после очередного пузыря жвачку. — Не то чтобы осуждаю, но в гинекологию кунов обычно не приводят.

Бетани уставилась на неё ошалевшим взглядом. Всё разнообразие розового она видела большущим серым спектром, что явно смазало возможную реакцию, но всё же; поняв этот взгляд по-своему, девушка понимающе кивнула, успевая надуть ещё один пузырь.
— У, так вы из этих, гендер-свапов? Понимаю, понимаю. Жаль даже — он слишком симпатичный, чтобы быть с вагиной. Ты, впрочем… если вдруг найдётся инструмент — у меня есть подружка, которая найдёт тебя как раз в своём вкусе!
Переглянувшись с Гербертом, выражение которого обрело поистине замогильную скорбь, девушка-клон медленно повернулась к своей собеседнице.
— Ламеры… не пройдут, — хрипло просипела Бетани, наивно надеясь, что со временем услышанное ею как-нибудь само выветрится из её мозга.
Словно кто-то щёлкнул рубильник. Безмятежное выражение её собеседницы сдуло точно штормовым ветром: выпрямившись и сняв ногу с ноги, она вытащила жвачку и небрежно отшвырнула её даже не глядя; резинка приземлилась ровнёхонько в центр мусорной корзины, что находилась буквально на противоположном краю помещения. Она медленно, сосредоточенно зажмурилась — и когда миндалевидные глаза распахнулись, то на них взирали совершенно другие глаза с совершенно иного цвета радужкой. Поднявшись со скамьи, девушка преспокойно стянула со стоящей рядом вешалки белый халат, набрасывая его на свои плечи и параллельно стягивая… розовый парик, под которым скрывались коротко стриженные тёмные волосы. Чуть ниже затылка, в месте где череп соединялся с шеей, свернул в тусклом свете разъем DEUS.

 

— Нога? — деловито поинтересовалась преобразившаяся в ту же секунду «панк», приблизившись к ошалевшей парочке и деловито разглядывая Герберта, разглядывающего болотно-зелёные глаза новорождённого «доктора». — Можешь оставить его здесь и подождать в приёмной. Если придёт кто-то, не знающий пароль — притворись дурочкой.
Взглянув наконец на опешившую Бетани, не спешившую одаривать её ответом, «панк» кисло улыбнулась.
— Думаю, с этим у тебя проблем не будет, — принимая опеку над мужчиной и позволив ему опереться на её плечо, док отвернулась, цокнув языком, — ну, или уйди, если хочется. Мы о нём позаботимся.
Кто именно были эти «мы», Бетани не спросила — хоть и отчаянно желала уточнить, говорила ли её собеседница о множественных личностях в собственной голове. Растерянно наблюдая за тем, как прихрамывающий Герберт и доктор скрылись в проёме замызганной двери, девушка-клон лишний раз задумалась о том, насколько пёстрым был этот мир… пусть даже будучи чёрно-белым. Инк, высунув голову наружу, солидно присвистнул:
— Ты тоже это видела? Словно… гусеница превратилась в бабочку в два простых движения. Или… бабочка в гусеницу. Не уверен даже. К чему вообще такая розовая маскировка? Разве она не кажется лишь подозрительнее?

Она нашла в себе сил лишь кивнуть, прежде чем отвернуться и начать подниматься по ступенькам. То, что этот долгий без сомнения день был далёк от завершения, Бетани уловила лишь когда заметила снующих за перегородкой людей в тёмной униформе, подозрительно осматривающих периметр и о чём-то едва слышно переговариваясь по рациям. Положив ладонь на пистолеты, надёжно зафиксированные сокрытые под юбкой её платья, Бетани, пригнувшись и благодаря провидение за отсутствие у этой «подпольной клиники» какой-никакой светящейся вывески, рыбкой юркнула в соседнюю подворотню. Дело было плохо: эти… были похожи на людей из агентства.

Более того, это было не просто плохо. Это было паршиво.

И её мигрень, что началась ещё в подлодке — она начала усиливаться. Поутихнув в присутствии Тома, боль постепенно растекалась по всему телу. Сдавленно ахнув, Бетани припала к замызганной стене грязной подворотни, сделав пару осторожных шагов. Она достаточно отдалилась от пятачка с клиникой, но…
Нужно предупредить Тома. Он не должен приходить сюда.
— Бетти? — её компаньон обеспокоенно заёрзал и приложил гладкую ладонь к её лбу. — Всё хорошо?
— Д-д-да, — стуча зубами, проговорила она, трясущимися руками извлекая из кармана телефон и набирая сообщение. — Он… не должен приходить. Там… из агентства…

Она успела нажать «Отправить» прежде, чем её ноги подкосились и девушка тряпичной куклой рухнула на грязный пол подворотни. Инк, что-то крикнув, с неестественной ловкостью выскользнул из-под куртки обнявшей живот и вжавшейся лбом и белоснежными волосами в замызганный пол Бетани, мелко дрожавшей и лишь жалко всхлипывающей что-то нечленораздельное. Этот приступ был сильнее всего, что она испытывала прежде, мучительнее любого отторжения. Её тело не отвергало установленные имплантаты, проблема была не в нем. Проблема была в самих улучшениях; сквозь застилающую глаза пелену, сквозь привкус крови в своём рту, она лихорадочно выпрямилась, приобняв панически суетящегося вокруг неё Инка. По лицу чертёнка текли настоящие чернильные слёзы; стиснув зубы, она протянула дрожащую ладонь и аккуратно стёрла тёмную каплю с его щеки.
— Тише… Всё пройдёт. Дай… перевести дыхание. Мы найдём мотель и остановимся на ночь.
— Что?! — взвился запаниковавший компаньон, обнимая трясущуюся от боли девушку. — Твоему другу лучше бы прийти сюда прямо сейчас, дьявол его подери!

— Он не… придёт, — Бетани судорожно ахнула, схватившись за горло. Кто-то словно перекрыл ей кислород; это напомнило тот случай в их старых апартаментах, когда Инк… Она отринула эту мысль прочь. — Просто… дай мне время. Всё будет…
Неожиданно она застыла восковой куклой — лишь обескровленные губы шевелились в такт остекленевшему взгляду. Инк, запаниковав лишь пуще, начал носиться вокруг неё потревоженной наседкой — пока пальцы девушки-клона с необычайной ловкостью не схватили его за предплечье. Наномашины, вновь потеряв свою стабильность, стекли по белоснежной перчатке густыми, тягучими струйками.
— Прячься.
Её компаньон изумлённо сморгнул чернильные слёзы.
— …Что?
Бетани закашлялась, не обратив внимания на стёкшую из уголка губ багряную струйку.
— Прячься, сейчас же. В Умбру. И что бы ни случилось… ни за что не выглядывай наружу.
— Да чёрта с два! — рявкнул чертёнок, отчаянно вцепившись в её ладонь; его хвост съёжился между его ногами, обвивая кончиком гладкий ботинок. — У тебя приступ, я не брошу тебя в проклятой подворотне!
— Немедленно, Инк!
Её компаньон взглянул на трясущуюся Бетани так, словно она его только что ударила. Медленно попятившись назад, Инк медленно стёр со своего лица слёзы и, столь же невыносимо медленно отворачиваясь, устремился к тени, отбрасываемой мусорным баком. Оглянувшись в последний раз и окинув съёжившуюся в позе эмбриона девушку, тихонько всхлипывающую у изрисованной стенки, странным взглядом, чертёнок плаксиво скривился и, резко отворачиваясь, шагнул в тень.
Компаньон «Бэты» исчез без следа. Девушка осталась одна.

 

Клиника Бада

 

Пробуждение оказалось странным: Герберт не ощущал тепла своего собственного тела, а свет лампы, что недавно нещадно освещал помещение, сейчас казался тусклым, приглушенным даже. Еще большим было удивление, когда он обнаружил себя в стороне от хируркого стола, полностью целый и одетый.
— У них не получилось, что ли? — неимоверно спокойно, даже равнодушно заговорил Миллер. Голос раздовался причудливым эхом, исчезая где-то в далеке — география кабинета сейчас казалась чем-то фальшивым, нереальным.
Элеонор, что не покинула своего компаньона в столь темный час, с легкостью подлетела к Герберту, паря в воздухе. Призрак юной девушки едва заметно поморщился, глядя на Миллера, и пожал миниатюрными плечиками, чуть разочарованно заговорив:
— Неа, живой.
Прозвучало это так, словно она хотела сказать нечто вроде: «Фу, живой». Мило.
— Пока, — в унисон проговорили они.
Странная пара подошла к хирургическому столу: Элеонор разглядывала инструменты, Герберт — врачей и свое тело. Дух отдельно от оболочки? Он читал где-то об этой теории, но помнил лишь смутно ее, отрывками. У древних греков в работах об Энтилехии? Или витализме Ханса Дриша?
Из оккультных раздумий его вырвала резкая, жгучая боль, обрушавшаяся на его ногу — это Альбина передала лазер блондину и тот начал преспокойно, аккуратно отделять «лишнюю» ногу от тела Миллера. Герберт — или его дух — пошатнулся, чуть не упал: Элеонор вовремя успела придержать его.
— Ты уже привык, что я тебя ношу на себе, что ли? — недовольно фыркнула девушка, но Миллер не ответил ей. Его ладонь судорожно вцепилась в ее плечо, а гримаса скривилась от колющнй боли — судя по ощущениям: блондин начал орудовать скальпелем. Методично наносил разрезы, аккуратно и медленно, словно подсознательно понимал, что Миллер все чувствует.
Ну что. Это будут интересные пару часов!

 

Столь кропотливая работа, как подключение к нервной системе анимированных протезов, являлась занятием на грани ювелирной огранки — плоть, как и драгоценный камень, в случае даже мельчайшей ошибки так вот просто не восстановишь, и это скривившийся от очередной вспышки боли Герберт испытывал прямо сейчас буквально на собственной шкуре. Лазарь не отрезал от его ноги шматы плоти и кости, как это сделала одна пулемётная очередь: его светящиеся пронзительной голубизной глаза со скрывающимся на глубине IRIS профессиональным хирургическим модулем бесстрастно, даже безучастно наблюдали за творением рук его, не ограждаемые никакими очками или визором; кожа, мышцы и кость — всё это он отделял от требуемого среза словно росчерками кисти, крошечными мазками творя каркас и «наслаивая» на него своё произведение.

 

В тот момент, когда жужжание лазера утихло, зажмурившийся от весьма красочных и живописных — какой восхитительный каламбур — ощущений парень почувствовал, как его нога с радостным «чавк» отделилась от остального тела и завалилась набок. Почему-то взглянуть вниз эфемерное воплощение не отважилось. То, что этот карнавал боли был далёк от завершения, он уяснил, когда «вторая кожа» шустро сползла с его старого обрубка и обнажила его для точного лезвия хирургического лазера.

— Избавься от отходов, — не терпящим возражения тоном приказал поморщившей носик Альбине хирург после кропотливого труда над более кустарной «ампутацией», поправив надетую перед операцией белую маску и проводя ладонью над приборной панелью.

Срез ни в чём не повинной ноги, даже кровоточивший не то чтобы активно, охотно укрылся той же «второй кожей», что и всё оставшееся тело «мажорика». Закатив глаза и демонстративно показав безучастному хирургу розовый язычок, Аля принялась преспокойно сгребать в белоснежный контейнер все «отходы».

— Хочешь подключить его же конечности к DEUS? — без обиняков поинтересовалась она, одним движением очистив аппарат, на котором покоился их пациент, от крови и более мелких… отходов производства. — Почему тогда начал с ноги?

— Нужно было проверить ту, что уже… отсутствовала, — спокойно пояснил Лазарь, передвинувшись к изголовью аппарата и прикрыв глаза. — У него вполне могло оказаться заражение крови или даже некроз тканей.

Альбина зло оскалила на него белые зубки. Клычки у девушки забавным образом были чуть длиннее положенного, чуть… необычнее. Кажется, он слышал о такой модификации. Если в ходу была именно она, то работа была ювелирной — челюсть была что родная.

 

— Прекрати использовать со мной термины для «непосвящённых». Я тоже врач!

Лазарь искоса приподнял бровь. То, что подключённые к его голове провода начали светиться, ненавязчиво говорило о прямом управлении этим устройством — то, что тонюсенькая сеть начала оплетать голову «пациента», также говорило в пользу этой теории. Почему-то у последнего закралось в душу дурное предчувствие.

— О, но я не ради тебя это говорю.

Задаться вопросом, что же имел в виду его мучитель, Герберт попросту не успел — поразительно ясная и вместе с тем ослепительная боль в собственном скальпе вынудила его вновь привалиться на сердито зашипевшую Элеонор. Сквозь мутную пелену радужных брызг он видел, как печально опадали с его головы не очень длинные, но ох сколь подходящие имиджу волосы. Он будет по ним скучать. Когда вслед за этим «Лазарь», который с восхитительно-садистским мастерством наносил ему пользу и причинял улучшения, извлёк из ранее принесённого Альбиной контейнера нечто, отдалённо напоминающего механическую вариацию мозгового паразита с бессильно обмякшими «ножками» тонюсеньких нитей, несчастный маг всерьёз задумался о том, чтобы после операции потребовать возврат средств.

 

— Готова к трепанации? — просто спросил «целитель» у Альбины, с готовностью хрустнувшей костяшками пальцев.

— Ещё как.

Как ни странно… больно было не особенно. Всё ещё непроизвольно морщась. Герберт наблюдал за вскрытием собственной черепной коробки, наблюдал за тем, как механический «паразит», которого блондин подключил к собственной голове, радостно и как-то отчаянно зашевелил своими ножками-нитями, устремившись к столь волнительно уязвимому мозгу, выглядывающему из созданного отверстия. Когда эти самые нити стремительно погрузились в хитросплетения извилин, он лишь слегка поморщился, и даже не от боли. Очень уж наглядно было.

— Готова? — хрипло каркнул Лазарь, извлекая из вживляемого мужчине имплантата провода собственного DEUS’a. Альбина, облизнув пересохшие губы и фыркнув, лишь кивнула; хирург со вздохом расслабил плечи… и взялся за лазер. Ох.

 

Лишь когда DEUS на затылке «пациента» был закреплён так надёжно, что выдрать можно только вместе с черепом и хребтом, добрый доктор оставил в покое голову своего пациента и аккуратно, пусть и без пиетета, положил её обратно на поверхность аппарата.

— Очень надеюсь, что наш пациент знал о том, что эта операция безвозвратна, — флегматично заметила Аля, потирая окровавленные белые перчатки… жидкость с которых стекала столь легко и споро, что впору диву даваться. — Моя подруга, сделав такую, через недельку закатила в своей клинике настоящий скандал. Знаешь, в стиле «Я думала эту гадость можно удалить! Да меня родители прикончат!» — передразнила девушка «подругу» пискляво-противным голосом, презрительно фыркнув. Она вообще любила фырчать, вестимо.

Лазарь даже без призрака удивления повёл плечом.

— Люди глупы.

 

Игнорируя кислое выражение своей ассистентки, мужчина вновь обратил внимание на своего пациента. На сей раз из контейнера были извлечены уже ноги — совершенная модель имплантированных конечностей, практически неотличимая от натурального аналога и не уступавшая ни в скорости реакции, ни в определённого толка силе. Пнуть такой ногой можно… относительно сносно. Не так сильно, как моделью более старого и менее технологичного образца, но всё же. Погружение и фиксация во плоти, как и подключение к DEUS’у уже лично Герберта, даже не заняла особо много времени — час, не более.

Кипиш начался уже когда мужчине начали вскрывать грудную клетку.

 

— Изолируй мозг и обеспечь его кислородом, — приказывал хирург шустро мельтешившей по операционной ассистентке, которая даже растеряла свою обычную манеру. Теперь было видно, что перед ними действительно был профессионал… наверное. — Вводи препараты. Три и пять, не меньше. Следи за кровью — меньше всего нам нужно отторжение сердца…

Герберт не запомнил многого из операции на замену сердца — лишь то, что больно было невыносимо. Элеонор что-то глухо прикрикнула, и без того мутная картинка начала рябить, словно помехи на телевидении — том, трёхмерном, что транслировался на сетчатку IRIS.

«Всё-таки у них не получилось», — решил стремительно отключающийся призрак Герберта Миллера, теряя то, что заменяло ему в этом состоянии сознание и стремительно уносясь вдаль, вдаль, вдаль…

— Как это понимать, козлина? — злобно шипела Альбина, едва поспевая за широким шагом «Лазаря». — Нам за это головы с плеч снимут!

— Не понимаю о чём ты, — невозмутимо бросил на ходу блондин, останавливаясь возле аккуратной и поразительно чистой для подпольной клиники кофемашины. — Он жив-здоров, ни следа отторжения. Когда придёт в сознание, спросим мнение насчёт ввода сыворотки для ускорения роста волос; отрастут до прежнего размера за неделю. Может, чуть больше. Кофе?

— Да я не о том! — обречённо рыкнула рыжеволосая, обессиленно прильнув к стене и возводя очи горе. — На кой-ты ему мизинец оттяпал?

— Для коллекции.

Альбина опустила на него утомлённый, безумный взгляд, в котором удивительнейшим образом смешивались гнев и искреннее восхищение.

— А кибернетический для чего ты ему присоединил? Из своих-то денег! Это же просто мизинец!

Лазарь невозмутимо пожал плечами.

— Из-за причин. Повторю вопрос. Кофе? Операция была долгой и, не побоюсь слова, изнурительной. Ты заслужила.

Плечи девушки вздрогнули так, словно она с трудом сдержала рвущийся наружу хохот.

— Три в одном… псих.

[Gonchar]

Глава Третья - Служители Его

 

Спойлер

Убежище Лувра, три месяца спустя, 12:00, солнечно

 

Местом пристанища загадочного добродетеля и работодателя компании новоявленных магов с нанятыми подопечными оказался расположенный на переходе нижнего города в трущобы старый жилой комплекс, который постепенно сросся с более новым зданием, являя собой фантасмагорическое переплетение скрытый коридоров, подземных тоннелей, галерей и комнат. Словом - ничего сверхъестественного для полосы пересечения с трущобами он собой не представлял. За тем лишь исключением что кажущаяся обычность и серость этого места была настолько сильной, что никто даже не замечал его, просто-напросто отводя глаза или проходя мимо на полном "автомате", даже не оставляя отпечатков в собственной памяти об этом месте. Уж настолько типичным оно было.

 

Однако внутренности этого места разительно отличались от остальных зданий своим наполнением. Едва посетитель перешагивал порог потёртой металлической двери с отваливающимися пластами краски как оказывался в одном из самых технологичных и защищённых мест Европолиса. 

Просторные галереи превратились в многочисленные залы и теплицы, где бурно росла растительность, едва ли не превращаясь в джунгли. В других были целые вычислительные центры, голокомнаты для отдыха, тренировочные площадки, библиотека. В этом пристанище разнообразие било ключом. Можно было пройти по едва ли не больнично-стерильному коридору и оказаться в зале полностью обставленным под техноренессанс середины 21 века, а пробежав по коридору с обращённой силой тяжести (так что приходилось шагать по потолку как по полу) оказаться в настолько огромном зале, что он явно не мог уместиться во всём убежище. 

Именно тут маги-новички провили большую часть времени. Живя, тренируясь, иногда просматривая сводки из внешнего мира. Каждый день был посвящён раскрытию их новых способностей, обретению понимания их сущности и того, насколько невероятно огромна картина мира по сравнению с тем, какой они себе привыкли её видеть. И хоть каждый понимал магию по-своему и выбирал свои собственные инструменты взаимодействия с ними Лувр всегда настаивал на том, чтобы они не забывали одного - все точки зрения и методики применения суть одно и лишь по-разному преломляют одну непреложную вселенскую истину, дарующим им власть над силами изменяющими реальность.

 

Но три месяца спустя их ежедневные занятия прервал вызов Лувра в пентхаус, где он собирался сообщить им очень важную новость.

Спойлер

Комната там оказалась весьма светлой и просторной, по-середине был установлен голопроэктор с расставленными вокруг него диванами и креслами. В одном из таких кресел уже сидел Лувр, закинув ногу на ногу и приглашающе взмахнув своим ученикам рукой, вышедшим из турболифта.

- Присаживайтесь. - привычно мягко улыбнулся мужчина, однако уже успевшие провести с ним немало времени смогли приметить глубоко спрятанную тревогу и волнение в глубине безмятежных синих глаз. - У меня есть к вам важное поручение. Прошу отнестись к нему со всей серьёзностью. Наконец настал день, когда вы сможете испытать собственные силы и опробовать их в реальных и опасных условиях.

Дождавшись, пока все займут места, Лувр сделал замысловатый жест кистью и в мерцающем голопроэкторе появилось объёмное изображение беловолосой девушки, которая тут же заговорила слегка искажённым электроникой голосом.

Спойлер

- Бад, нам нужна твоя помощь. Вознесённого Лекса и его прихожан взяли в плен фанатики Последнего Откровения. Мы перепробовали все способы, четверо наших Бегущих были убиты, пытаясь достать только место пленения Лекса, но едва ли способны хоть что-то сделать ещё против этих психов. Поэтому мы просим твоей помощи...

Хоть девушка явно старалась держаться, но через динамики едва ли не сочилась горечь и отчаянье, а в глубине тёмных глаз горела болезненная лихорадка.

- Нам удалось узнать что его удерживает герр Драгенфельс - известный в верхнем городе меценат. Где-то в его особняке, где точно - не знаем. - девушка вздохнула и на какое-то время тяжело опустила голову. - Через третьи каналы нам удалось продать ему артефакт довоенной эпохи, по этому поводу он решил созвать званый ужин у себя дома чтобы похвастаться своей диковинкой. Толстосумы. - последнее прозвучало презрительно.

- Надеюсь, это поможет. Прошу, ответь как только сможешь. Да направит тебя Трансцендентный. 

Девушка мягко коснулась сложенными указательным, средним и безымянным пальцами своего лба и плавно провела рукой вперёд, после чего голограмма потухла.

 

- Что же... - Лувр откашлялся в повисшей тишине и хлопнул по колену. - Если кто-то не узнал - это культ Цифрового Вознесения. Верят в то, что Сеть постепенно пробуждается в новое божество и где все обретут рай переместив свои сознания в Матрицу. Как бы ни звучало подозрительно, но они свободны от влияния Компьютера, а их Трансцендентный действительно начинает обретать очертания в Умбре под воздействием их веры. Я поддерживаю с ними кое-какие взаимовыгодные отношения и так сложилось, что помочь им - критически важно. Чего я от вас и прошу. Я наблюдал вероятности... - Бад привычно сложил пальцы пирамидкой и чуть улыбнулся. - И это должно стать отличной тренировкой ваших навыков. Вы справитесь.

- Что же до званого вечера этого Драгенфельса - первым делом вам необходимо узнать список приглашённых, вычленить тех, за кого вы пойдёте и получить поддельные удостоверения личности и приглашения. Также в самом особняке кто-то должен будет взломать защиты и получить доступ к местной Сети. - Лувр кивнул Аве. - Также не помешает прикрытие с воздуха. Когда дело запахнет жаренным - фанатики не станут церемониться ни с кем. - следующий кивок уже достался Джону. - Думаю, это в твоих лучших способностях, Джонатан. Не помешает приобрести костюмы. Буду откровенен ваш гардероб...не лучший для таких мест. - особо выразительный взгляд достался Финну.

- Вопросы, предложения, сомнения?

Спойлер

Арете: +1

Сферы: +2

Навыки: Оккультизм +1, Космология +2