Мафия Jubilée IV — Аргония

[Плюшевая Борода]

У святилища

 

— Гладкокошший снает, что Хисст опасен для тех, кто не к детям Хисста? Ты чушой. Мы не мошем пустить тебя в святилище.

 

— С тех пор, как я издал свой первый вопль, я стал чужим этому миру, и этим лунам, и этому солнцу, и они отплатили мне за это сполна, но Трое мне судьи, если я этого желал. — не оборачиваясь, бесцветно произнес данмер. — Я не отступлю. — твердо заверил он.

[Laion]

С тех пор, как я издал свой первый вопль, я стал чужим этому миру, и этим лунам, и этому солнцу, и они отплатили мне за это сполна, но Трое мне судьи, если я этого желал. — не оборачиваясь, бесцветно произнес данмер. — Я не отступлю. — твердо заверил он.

 

Эл-Лураша вздохнула. Эти гладкокожие всегда спешат, чего-то требуют, всегда уверены в своей правоте. 

- Хорошшо... Я расрешу тебе войти. Но ты  расскашешь, почему ты думаешь, что Хисст тебе помошет и какие исследования ты ведешь.

Почему-то гладкокожие всегда портят все, к чему прикасаются - в этом аргонианка была уверена полностью. Сок Хиста, лунный сахар каджитов - все это превращено в отраву, которая нужна для воздействия на умы гладкокожих и получения денег.

[Плюшевая Борода]

У святилища (до перевода)

 

— Хорошшо… Я расрешу тебе войти. Но ты расскашешь, почему ты думаешь, что Хисст тебе помошет и какие исследования ты ведешь.

 

— Я видел обращение одного из них своими глазами, и кровь моя застыла в жилах. Так ошеломлён я был этим гротескным зрелищем, что ему удалось прыгнуть на меня. Будьте осторожны, если ваш противник ещё не превратился в зверя. — безо всякого выражения продекламировал данмер, неотрывно глядя перед собой; глаза его, налитые кровью, не выражали ничего. — Подойди ближе. Я покажу тебе. Пока луны юны, у нас есть ещё время

[Laion]

Подойди ближе. Я покажу тебе. Пока луны юны, у нас есть ещё время

 

Эл-Лураша едва заметно кивнула обоим ящерам, стоящим у входа и подошла на несколько шагов ближе. 

- Я слушшаю тебя, гладкокоший и мои гласа открыты.  И пусть Хисст услышит тебя, если ты пришел с чисстым сердцем. 

[Beaver]

У озера и подле святилища

«Здесь мы расстанемся», — сказал он, и её, конечно же, такой расклад совершенно не устроил.

Недовольно поджав красивые пухлые губы, Нарью тем не менее не произнесла ни слова поперёк и проводила брата преисполненным сожаления и если не отчаяния, то чего-то сродни ему взглядом. Что вовсе не значило, что она готова смириться с подобного рода положением вещей. Стоило ему отойти на некоторое расстояние — она незаметно, никак и никому не выдавая своего присутствия, позабыв об усталости, последовала за ним. Не то чтобы она не доверяла Гилу — доверяла как себе, — просто искренне беспокоилась о нём и не желала оставлять наедине как с местными, так и с любыми его проблемами.

Замерев неподалёку от входа в святилище, данмери внимательно слушала беседу Гилввула и Эл-Лураши и уже начинала раздумывать, как тихо, не поднимая лишнего шума и не вступая с местными в открытую конфронтацию, пробраться к хисту и раздобыть его сока, когда старейшина молвила, что разрешит Гилу посетить древо. Затаив дыханье, Нарью с волнением ждала дальнейшего развития событий. Едва ли она могла вообразить для себя что-то более важное, чем исцеление и благополучие брата.

[Плюшевая Борода]

У святилища (до перевода)

Саксхлил приблизилась и застыла чуть поодаль, однако ещё прежде, чем увидеть, Гил почуял её — запах от неё исходил торфяной, илистый, сухой, с оттенками страха и любопытства, решимости и чего-то ещё, чем пахли только такие как она. Незнакомый нюанс. Хищно раздутые ноздри жадно втянули порцию воздуха, не успевшего остыть и сырого, осязаемого до саднящей горло хрипоты.

— Я слушшаю тебя, гладкокоший и мои гласа открыты. И пусть Хисст услышит тебя, если ты пришел с чисстым сердцем.

Данмер закатал рукав тонкой туники бордового, с кровавым отливом шёлка, обнажив взгляду светло-пепельную кожу предплечья, почти до самого запястья покрытую густой светлой шерстью.

— Санис Люпинус. — пояснил он, извлекая из поясных ножен миниатюрный кинжал. — Канис Хистерия. Ликантропия. Много названий, но суть одна. Ты раньше никогда не встречала таких, как я, верно ведь?

Не ожидая и не дожидаясь ответа, он поднёс лезвие к коже и сделал глубокий надрез вдоль, сверху вниз. По бледной полупрозрачной коже лениво и тягуче потекли струйки чёрной венозной крови, каплями срываясь вниз и стекая в землю; ногти вытянулись, заострились и потемнели, потемнела и шерсть. Стала гуще, а в глазах, уже не ледяных, зажигались и гасли рубиновые искры.

— Поначалу я считал, будто хистовая живица представляет собой всего лишь вещество, оказывающее, наряду с галлюциногенным, также седативный и возбуждающий эффект. Размягчать сознание, уподоблять его вязкой глине, сохраняя способность её лепить, придавать ей нужную форму — могла ли отыскаться более подходящая для моих целей субстанция? Мне необходимо было изгнать эту тварь, а потом убить. Я загорелся идеей. Троим ведомо, какими правдами и неправдами я пытался раздобыть немного сока. Я сулил золотые горы, я угрожал, но всё было тщетно, и я опустил руки, пока вдруг в один прекрасный день искомое не угодило мне в руки практически само и практически случайно, волей удачного совпадения обстоятельств. О, как я был воодушевлён. Настолько, что позабыв обо всём на свете, тут же решил испытать живицу на себе. Не вдаваясь в чрезмерные подробности — всю ночь меня терзали видения. Не было ни неба, ни земли, ни света, ни тьмы, только пустое бесконечное ничто. Потом сквозь эту бесцветную пелену проступили всевозможные пятна, — будто перед взглядом протянули льняное полотно и пошёл дождь, намочив ткань — и будь я проклят, если я их видел. Нет, я их… чуял. Как почуял тебя. Я ощущал их запах и вкус. Чёрный -- густой, без слащавого глянца, но земной и рыхлый, поскрипывающий песчинками соли на зубах и плесневеющий во рту сухой чёрствой булкой -- всадник теснил белого -- не такого белого, как сёстры Дрелан восемьсот девятнадцатого, а такого белого, как, скажем, Нитэле семьсот девяносто девятого, то есть почти красного, сопровождённого кусочком выдержанного козьего сыра с равнинной части Хирстаанга; а между ними, поджав под себя согнутые в коленях ноги, сидела женщина — кажется, она была слепа и не пахла ничем, кроме очень горького перчёного шоколада. Хотя не исключено, что это мог быть сладкий рулет. Она поманила меня пальцем, а когда я приблизился, засмеялась и откусила мне кончик носа. Окровавленными смеющимися губами она произнесла: «Они снятся Белому в каждой кальпе, потому что вечны и знают ответ». Многие ночи я, не смыкая глаз, корпел над свитками в зале записей башни Велоти, пока на меня не снизошло озарение. Не знание, нет. Но просветлённое невежество.

Рукоять кинжала выскользнула из разжатых пальцев и оружие упало на землю.

— Я безоружен. — сказал он им. — Теперь я могу войти?

[Askelad]

- "Теперь мы делимся"

Он потерялся во воспоминания о старых днях, когда был в банде беспризорников. Они ограбили лавочки с едой и срезали кошельки у пиллигримов. Потом они собирались вместе и делили добычу поровну. Мальчики и девочки, неважно. В тесном кругу посреди комнаты в заброшенном доме. Мы боялись и выживали,

- "Даже самых могучих можно уничтожить, так гласит история, так и будет. Их руками".

 

Нифал мгновенно вытащил короткий и длинный меч. Мелькнула лишь отблеск стали и они снова покоились в ножнах.

- "Стайные хищники  способны вымотать и съесть ослабленного, истощенного любого крупного врага. Числом мы превзойдем своих врагов и скинем их с удобных тронов. Столько всего впереди.Это праведный путь к мести".

 

Спустя некоторое время Нифал нашел святилище Хиста. Религия всегда занимала краеугольный камень в культуры каждого народа и подавляла инакомыслие.

- Ложные надежды. Соверши великий подвиг и тебя объявят легендой. Возведут статуй в твою честь. После твоей смерти, они будут оправдывать любое действие твоим именем, но далекое от твоих идеалов. Дети должны быть свободны от ложных путей и легенд. Народ сможет жить без страха.

[Nomides]

Джилус вышел из таверны, когда большой золотой шар уже стал заваливаться за горизонт. Его, как аргонианина, родившегося вдали от Хист, вне болот Аргонии, принято было называть "лукайул" - отверженный, подчинившийся, очеловеченный, но всё же не до конца потерявший связь с Хист чешуйчатокожий.

Джилусу до сих пор не хватало опытного проводника в его родную, но заблудшую в глубинах подсознания культуру. Проводника к Хист. Ведь именно за тем он прибыл сюда, слыша в своих снах тот странный зов. Быть может, это было ни что иное как знамение? Но зачем и для чего?

Агронианин все так же растерянно ходил о деревне, перебирая в руках небольшую склянку, заполненную непонятной алхимической жидкостью и смотрел по сторонам, вглядываясь а местные лица, ища среди них того, кто мог бы ему помочь.

[Laion]

— Я безоружен. — сказал он им. — Теперь я могу войти?

 

Внимательно вгляделась Эл-Лураши в горящие глаза данмера. Теперь уж виден был звериный их блеск, и запах, тот, что беспокоил ее, стал понятным. 

- Идем. - негромко произнесла она и первой ступила на земляные ступени, ведущие вниз.

Гулатсван, в святилище, почувствовав чужого, залился громким кваканием, пока аргонианка не подошла к нему и не успокоила прикосновением. После чего повернулась к данмеру-ликантропу и не мигая, уставилась на него. 

 

 

Спустя некоторое время Нифал нашел святилище Хиста. Религия всегда занимала краеугольный камень в культуры каждого народа и подавляла инакомыслие.

 

Ящеры, стоящие у входа в святилище, при виде еще одного данмера обнажили оружие, давая понять, что путь ему сюда заказан.

[Askelad]

Ящеры, стоящие у входа в святилище, при виде еще одного данмера обнажили оружие, давая понять, что путь ему сюда заказан.

 

Нифал не обратил на них внимания и пошел по-своим делам дальше. Они были жалки, хоть и опасны.

[Gorv]

Не-Поющий-Песен сидел на земле. Аргонианин слушал вечерний лес: где-то вдалеке еще гоготали лягушки на болотных кочках, вскрикивал, кидаясь вниз на добычу, крылобой. Чужеземцы или нет, война или мир, темнота или свет, но лес продолжал жить. Болото, хоть и тихое, всегда таило в своей глубине опасности и сюрпризы. Живот заурччал, переваривая ужин. Поющий никогда не объедался. Таков был закон племени: бери сколько нужно и не больше, всем по заслугам, всем по потребностям.

 

!

[Кайра]

Мастер

 

Он почувствовал как начало  колотиться сердце, пришлось сойти  с дороги и выпить зелье. Которое достал из сумки. почувствовав, что  его сердечный ритм перестал выплясывать дикую пляску  смог уже войти в жилище целительницы   из рода аргониан.  Раилан стал  ждать когда его пригласят в дом, чтобы можно было наконец- то сесть.

[Asgenar D.O.]

Ожидание затягивалось. Ученая успела обработать всю кладку, солнце заглянуло в одно из маленьких окошек, но после ухода старейшины к дому никто не спешил. Ам-Алази вздохнула, проверила ещё раз свитки, и принялась собирать корзинку. Не то, чтобы ее сильно волновали чужеземцы у которых снова что-то не выходило так как надо (как вообще собиралась эта экспедиция?), но оставить их без помощи не давала выучка целителя. В одну из корзинок отправились снадобья от двух видов лихорадки, противоядия (12 образцов), и три вида настоек. Все подписанные. Сверху она положила свиток и несколько сшитых страниц из собственных старых журналов, где подробно, с зарисовками, приводились ботанические и фармакопические описания растений.
Во вторую отправились препараты растений и некоторых насекомых. Свиток с их описанием был другим. Препараты были лишь образцами, но ценность их была не в лекарственных свойствах, а магических.

Прихватив кроме обычной сумки обе корзины, она вышла за калитку. У дерева Хист к этому времени начинала собираться толпа.
И нос к носу столкнулась с альтмером.

[Asgenar D.O.]

- Приветствую, мастер Раилан! А я уже начала волноваться. Проходите, прошшу васс.
Аргонианка вновь оглянулась на Хист, у которого разговаривали больной данмер и старейшина, но решила, что сможет расспросить о случившемся позднее. 

[Кайра]

-Я наверное опоздал сказал старый альтмер. Он  подумал, что ему опять придется проделать этот  путь, но хорошо что  опустился  вечера.  Впрочем я могу понести одну из ваших корзин, теперь когда  жара спала альтмер уже чувствовал себя лучше, а в руках все еще была сила. Они  по прежнему могли резать коренья, смешивать зелья и выполнять другие  действия и  при этом не дрожали.

 

- Приветствую, мастер Раилан! А я уже начала волноваться. Проходите, прошшу васс.

 

- Я думаю, что может нам стоит побеседовать по  дороге предложил он ей. Вас ждут пациенты или тем кому  нужны ваши услуги.

[Asgenar D.O.]

Впрочем я могу понести одну из ваших корзин

- Пока что вам нужно присесть.
Распахнув так и не закрытую калитку Ам-Алази провела старика в дом. Удивительно, но по сравнению с ним аргонианка чувствовала себя удивительно сильной и крепкой. Хотя была тоже не молода, и пару дней назад просыпалась с великим трудом. Может быть это повлияли события последних дней? Интенсивная работа над сложными задачами всегда действовала на биолога мобилизующе. В молодости она могла не спать и не есть целыми днями, ожидая пока взойдет новый посев, или вылупиться очередное яйцо. Последние годы она больше занималась описаниями и наблюдениями, и по настоящему сложных задач в излюбленной области было мало. повесив корзинки на ветку с внутренней стороны забора ам-Алази повела старика к огороженной части сада, попутно вспоминая, были ли у нее подходящие сидения? 

[Kurasagi]

Не-Поющий-Песен сидел на земле. Аргонианин слушал вечерний лес: где-то вдалеке еще гоготали лягушки на болотных кочках, вскрикивал, кидаясь вниз на добычу, крылобой. Чужеземцы или нет, война или мир, темнота или свет, но лес продолжал жить. Болото, хоть и тихое, всегда таило в своей глубине опасности и сюрпризы. Живот заурччал, переваривая ужин. Поющий никогда не объедался. Таков был закон племени: бери сколько нужно и не больше, всем по заслугам, всем по потребностям.

 

- А охотник и добыча. - Послышалось сзади аргонианина - Весьма занимательное и поучительное зрелище. Оный бы даже сказал медитативное. - Каджит прошел и сел немного дальше чем охотник. - Так вот какова жизнь охотника здесь. Все таки Аргонианин, образец смирения и благочестия. Абашши сие уважает. Впрочем, охотнику все равно на слова Абашши как и должно быть. 
Катай рат улыбнулся.

[Кайра]

-Не буду вас томить, но в моей сумке я собрал все что вам надо, как ученый он понимал, как сложно иногда достать некоторые ингредиенты и реагенты и с каким трепетом ты ждешь нового дня, когда тебе наконец- то удаться все это достать и продолжить  эксперименты. Альтмер был еще физически крепок, но душевные силы его были надорваны. Слишком многие из его учеников погибли сто девять практически лет назад, другие же.. Нет ничего хуже  пережить своих воспитанников, пестовать их таланты, а потом закрывать их глаза на поле бессмысленной битвы.

[Gorv]

Впрочем, охотнику все равно на слова Абашши как и должно быть.

 

- Хорошее слово - как солнце на моей чеш-шуе. - аргонианин кивнул в знак благодарности,- Наш быт прост, но тем и прекрас-сен. Не все понимают это. Данмеры думают мы глупые, раз живем так просто. Я думаю наоборот. Наша жизнь для них - мутная вода. Они видят лиш-шь то, что хотят. Думают, если заковать наш-ших братьев в кандалы, это значит превосходство, значит они побеждают нас. Они как рормасу в реке. Они ещ-ще не знают, кто охотник, а кто добыча.

Он немного помолчал.

- Я могу тебе помочь, каджит? Хочеш-шь что-то спросить?

[Asgenar D.O.]

Не буду вас томить, но в моей сумке я собрал все что вам надо

- Благодарю. Эти камни послужат многим и многим. Я уже подготовила вам кое-какие записи и препараты, но чтобы вы полнее могли ознакомиться с интересующими вас образцами, я дам вам кое-что почитать кроме того, что вы увезете с собой. А пока прошу сюда. - Ам-Алази открыла перед алхимиком внутреннюю калитку и указала на большой перевернутый горшок: - Можете присесть сюда, и знакомьтесь: самые полезные из растений аргонии, растущие в пределах двух недель пути. 

[Кайра]

- Обмен научными достижениями  пойдет на пользу всем. Он смягчил эти официальные слова, присущие скорее верховному магу.  В глазах альтмера появился молодой  блеск. Ведь только это  еще приносило ему вкус жизни и заставляло  вставать с постели. Достав  письменный прибор он приготовился делать записи и зарисовки растений. Возможно ему позволить взять несколько образцов, чтобы он мог их засушить и начать составлять гербарий. В отличие от Фальраха он прибыл сюда работать, а не исследовать руины или расточать улыбки, чтобы обаять местных жителей.  Политика была ему противно, как и те маги, которые занимаются ее.

[Kurasagi]

- Я могу тебе помочь, каджит? Хочеш-шь что-то спросить?

 

- На вопрос как вы живете в такой духоте ты мне не ответишь. - Оный улыбнулся. - Хмм, пожалуй есть один, у вас же аргониан есть...
Он положил ятаган перед собой.
- Вот скажи оному аргонианин, охота требует концентрации, как аргонианин концентрируется, очищает ли разум от лишних мыслей? Ну или вопрос по проще, что с вашей кухни не убьет хаджита окромя воды, ибо как оный слышал по разговорам в таверне кухня у вас специфическая.

[Gorv]

- Вот скажи оному аргонианин, охота требует концентрации, как аргонианин концентрируется, очищает ли разум от лишних мыслей? Ну или вопрос по проще, что с вашей кухни не убьет хаджита окромя воды, ибо как оный слышал по разговорам в таверне кухня у вас специфическая.

 

- Очистить разум? Я слуш-шаю лес и болото. Вот, как сейчас. Саксхлил слышат далеко, ни одному зверю от нас-с не укрыться. А когда я с-слышу лес, я вспоминаю, чему учили меня, когда был детеныш-шем. Что все имеет начало и конец, не надо бояться ни с-смерти, ни жизни... Что же до кухни, рисовая каш-ша, думаю, самое безопас-сное блюдо. Хотя мне и с-сложно судить, честно говоря.

[Kurasagi]

Очистить разум? Я слуш-шаю лес и болото. Вот, как сейчас. Саксхлил слышат далеко, ни одному зверю от нас-с не укрыться. А когда я с-слышу лес, я вспоминаю, чему учили меня, когда был детеныш-шем. Что все имеет начало и конец, не надо бояться ни с-смерти, ни жизни..

 

- Приятно слышать столь мудрые слова. - Каджит закрыл глаза. - А каша, хмм в принципе оный скромный, оному пойдет и каша. Знаешь, я думал, что у вас наоборот будет куча вопросов или, что вы примите нас враждебно, но вы ведете себя так будто и должно так быть. Недобрые взгляды среди експидиции, ну точнее один, но среди местных...это абашши удивляет, хотя оный видит в этом мудрость.

[Asgenar D.O.]

Достав  письменный прибор он приготовился делать записи и зарисовки растений.

 

Экскурсия затянулась. Огороженная часть сада только при взгляде из-за забора казалась небольшой, но она заворачивала за дом, где нашлось место для сбалансированной, хотя и страдающей из-за нашествий извне, экосистеме. Ядовитые, лекарственные, влияющие на магические силы и являющиеся заготовками под иные нужды растения процветали под ветвями плодоносящих деревьев, часть которых тоже носила на себе следы магии Изменения. Большое количество старательно прирученных насекомых ворочалось в грязи, существенно облегчая процесс ухода. На описании нескольких амулетов концентрирующих магические потоки на отдельных площадках с особенно нежными образцами модифицированных растений, которые бы просто не выжили бы без подпитки, Ам-Алази спохватилась, что старик уже сидит при свете магического огня, а на дворе была почти ночь. Она вздохнула:
- Вы не устали?