Сияние рассвета - игра

[Shandir]

- Ах да, - Ян встрепенулся и принялся шарить в сумке, откуда вытащил помятое, но нераспечатанное письмо, протягивая его Юстису. - Идрат просил передать вам. И сказал, что готов принимать любых гостей по любым вопросам, но только в конце грядущей недели, потому что до этого у него какой-то благотворительный вечер.

Изменено 4 мая, 2019 пользователем Shandir

[Friendly Fire]

Юстис сложил руки на груди - ничего не происходило

- Марворо?.. - Снова позвала Агата. - Неужели вы хотите так бездарно умереть? Вы же великий учёный. Я почтительно отношусь ко всякой науке и не считаю, что некромантия должна быть исключением. Вы ничего плохого не сделали, сидели себе в форте, занимались с учениками... Да, иногда превращали незваных гостей в нежить, но они сами виноваты - знали, куда шли... Мне кажется, мир многое потеряет с вашей смертью.
Ответа не было.

Is there - inside my mind

"Старый высокомерный козёл-некрофил, - подумала вампирша. - Ну что тебе стоит согласиться - и тогда я, когда придёт нужный час, вырублю Юстиса, а ты ударишь по площади каким-нибудь мерзопакостным заклинанием, и лук окажется в моих руках. Поверь мне. Я не знаю, выживешь ли ты, если умрёт Лоренцо, и мне всё равно, что с тобой будет. Какая мне разница, будешь ты обжиматься со скелетами в Сцинии или отбросишь копыта. Но без тебя мне не справиться."
Хорошо, что никто не мог прочитать её мысли и постигнуть тайны. Её разум - как и всякий другой - был более неприступен, чем каменные стены Скинграда.
Красной нитью через него шла мысль о луке Ауриэля и сердце Лоренцо, засевшая там ещё с тех пор, как вампиры прятались от солнца в пещерах, и после этого только утверждавшаяся в агатиной голове. Она тянулась поверх хаоса, в который превратилось сознание девушки после череды престранных событий.
В липком клубке витиеватых размышлений, мечтаний и страхов, опасений и надежд срослись с друг другом всевозможные вариации исходов события "стрела из Лука протыкает сердце Отца". Но лидировала непременно какая-нибудь синкретическая версия, которая совмещала всё, что нравилось вампирше в прежней жизни и в не-жизни, а также бонусом включала то, чего у неё никогда не было.
Сегодня она предполагала, что лук вернёт ей отца и брата и заберёт болезнь. А потом её обратит Ида, одновременно с этим признаваясь в вечной любви. И она получит в клане какое-нибудь высокое звание - быть может, аналогичное легату в армии. Клан, конечно, будет достойной организацией из достойных вампиров - с Тёмным Братством, воровством, контрабандой и прочим, но без подковёрных интриг и убийств "своих". Все те, кого она спасла, вычеркнув из истории Лоренцо, непременно будут знать, что это её заслуга, и почитать свою спасительницу. А ещё у неё будет эбонитовый меч - и превосходный навык владения им.
На глубине сознания зрели тщательно подавленные страхи об ордах нежити, которые стрела может выпустить в мир; они смешивались с иррациональным ужасом к грязекрабам.
Но первую версию Агата считала более вероятной - потому что она нравилась ей куда больше.
Были в её сознании и отвращение к некромантии пополам с желанием призвать из мира мёртвых тень отца.
И нравственные принципы, в которых "хорошо" и "плохо" частенько путалось с "хочу" и "не хочу".
А ещё бессвязные дневные кошмары, сути которых она не помнила. Отчаянное детское разочарование от того, что прекрасный всемогущий клан оказался зловоннее грязного стока - и совсем не детские уже мечты о сестре Лоренцо. Блеклые воспоминания из прошлой жизни и яркие - из бурного на приключения посмертия.
И отвращение к природе вампиров вместе с восхищением обретённой силой и тем, какое впечатление она порой производила на окружающих.
Была у неё и обида на мать, которая отозвалась на письмо слишком сухо, и удивление тому, что без отца ей пришлось туже затянуть пояс - будто септимы росли на деревьях.
Хорошо, что никто не мог проникнуть в её разум.
Никто.
Никто.
Она не чувствовала чужого присутствия.
А если бы в её голову всё же кто-то забрался - он бы запросился домой к мамочке, моментально увязнув в этом противоречивом клубке. Или как минимум испытал сильное желание потрясти Агату за шиворот.

Поняв, что Марворо объявил бойкот, Агата с неприятным шорохом съехала спиной по каменной кладке и села, подобрав ноги и привалившись к стене. Не найдя поддержки, она не отказалась от своих замечательных планов, но перевела их в разряд маловероятного стечения удачных обстоятельств, на которое оставалось лишь надеяться.
- Ладно, давайте построим свой клан. С новым сводом правил и теневой экономикой. Хотя, к даэдра новый свод правил и теневую экономику. Ай, к даэдра всё! - Девушка злобно пнула пустую склянку, и та со звоном укатилась в тёмный угол.
- Только как мы собираемся победить Старейшин и их прихлебателей? Для того, чтобы оставить им жизнь или упокоить, сперва нужно к ним подобраться, а сделать это непросто. Изменено 3 мая, 2019 пользователем Friendly Fire

[Элесар]

Раскосые глаза эльфа безучастно скользили от одного участника секретной встречи к другому, иногда перескакивая на тусклые каменные стены подвала, причём разглядывали их практически с тем же рвением, что и не-живых соратников. Он и сам не знал с какой целью здесь появился. Время проведённое в Скингарде только укрепило альтмера в своих намерениях и в этих планах не находилось места ни скромному отряду чистильщиков ни огромному вампирскому клану.
Слова Агаты удостоились тихого вздоха. Глупая девчонка в очередной раз собралась играть с силами за пределами её понимания. Быть стёртым со страниц книги мироздания — ужасная участь, с которой не сравнится самая чудовищная смерть. Долгие годы исследовательских экспедиций научили его ценить любые крупицы следов, оставленных их предшественниками. Чего стоит существование, если по его окончании не останется даже памяти?
— Я устал от бесконечных интриг. Они малопродуктивны и неинтересны. После того как мы разберёмся с Лоренцо, я отправляюсь на поиски лекарства.

[SnowK]

 - Идрат просил передать вам. И сказал, что готов принимать любых гостей по любым вопросам, но только в конце грядущей недели, потому что до этого у него какой-то благотворительный вечер.

 

- Надеюсь, это не вечеринка в честь нашей безвременной кончины... - произнёс Юстис, убирая письмо во внутренний карман. - В любом случае, это будет аккурат во время солнцестояния - стало быть, сам он в Маладу идти не намерен. То же самое, полагаю, касается и графа, - продолжил эльф, развивая мысль о том, как им одолеть Гассилдора и компанию. -  Вряд ли он лично поведёт свои войска в бой. Старейшины вообще очень похожи на шахматных королей - несмотря на свою значимость для партии в целом, сами по себе они не представляют реальной угрозы, и, растеряв все свои пешки, оказываются зажатыми в угол. Здесь точно так же - в грядущем противостоянии с Отцом они растратят почти все свои ресурсы - и не важно, отправят ли они в бой вампиров или же простых наёмников, ибо запас их денег так же не безграничен. Где искать Гассилдора и Ариона мы знаем, - альтмер похлопал по карману, - Стало быть, нам остаётся лишь объявить им шах... И выжить.

Юстис сделал небольшую паузу.

 

- Разумеется, лук так же станет отличным подспорьем. - эльф помахал перед собой ладонями. - Нет-нет, я не собираюсь трясти им перед лицом графа - но слабые вампиры, осознавая исходящую от него опасность, сами последуют за нами. А когда война будет окончена и необходимость в нём отпадёт - я просто заберу его с собой в Даггерфолл.

Но, разумеется, ни в какой Даггерфолл он не собирался - а вот пустить Агату по ложному следу - очень даже.

Изменено 4 мая, 2019 пользователем SnowK

[Shandir]

- А остальным скажем, что лук у нас? Сделаем подделку? - представить, что скоро кому-то из них придется занять место старейшин Яну было сложно, ровно как и представить, сколько вообще вампиров в провинции и сколько еще может прийти, узнав, что старая "власть" с треском рухнула. - Надеюсь, нам не придется убивать всех старейшин... Я хочу проучить Идрата за то, что они со мной сделали, но смерть... это уж слишком.

[SnowK]

- Понизь его до своего личного камердинера. - ухмыльнулся Юстис. - Что же до лука - то мы в любом случае не станем разгуливать с ним напоказ - достаточно будет единожды продемонстрировать его силу и дать другим разнести об этом весть. В конце концов, Идрат прав - такие артефакты лучше держать в хранилище - или на дне озера. В таком случае, ворам не придётся убивать тебя, чтобы его отнять.

Изменено 4 мая, 2019 пользователем SnowK

[Shandir]

- Не хорошо так со старшими, - улыбнулся Ян, - узнал бы отец - выпорол бы. Правда не уверен, кого именно.

[SnowK]

***

Ко дню летнего солнцестояния несостоявшиеся Чистильщики прибыли в Бравил – и Юстис оказался совершенно прав. Янус Гасилдор остался в Скинграде, Идрат Арион покинул город даже раньше, чем они, но сюда явиться так и не соизволил… Однако же, третий Старейшина, орк, что столь тщательно маскировался под коловианца, прибыл вместе с ними – да ещё и прихватив с собой личную гвардию, коей оказался отряд наёмников “Чёрные скорпионы”. Все члены этого отряда поголовно были вампирами, и, по слухам, являлись той самой “резервной” силой клана на случай вторжения дикарей из провинций. Почему же тогда Старейшина не бросил их на бой с Густавом? Да потому, что это были ЕГО “солдатики” – и давать играться с ними кому-то ещё, в особенности – Лоренцо он был явно не намерен… Зато c радостью готов был натравить их на него самого.
Среди собравшихся, помимо вышеупомянутых головорезов, были какие-то столичные денди и маги-задаваки, по всей видимости, направленные сюда Идратом Арионом, а так же с десяток легионеров – все вампиры, разумеется. Конечно, обмундированы они были далеко не по уставу, но дисциплина и казённое оружие с лёгкостью выдавало в них солдат, присягнувших не столь Империи, сколь Янусу Гасилдору лично.
Они-то и стали авангардом Старейшин – ещё вчера их отряд форсировал бухту и занял Кадлью, расположенную аккурат на противоположном от Малады берегу.

 

- Призраки уничтожены. – рапортовал один из солдат. – Монашка сопротивления не оказала, но, на всякий случай, мы её связали… Впрочем, она, кажется, не только немая, но и слабоумная – вряд ли из неё удастся выжать хоть сколь-либо полезные сведения.
Часовня выглядела точно так же, как и во время их последнего визита – разве что, в углу лежала пара раненых вампиров, а Грета, связанная по рукам и ногам, сидела на одной из ближайших к алтарю скамей. Выглядела она при этом так, будто кто-то только что вырезал всю её семью – однако, гнев и ужас успели смениться полной апатией.
- На том берегу тоже всё тихо. – продолжил легионер. - Маги из университета разбили лагерь прямо у входа в руины, но с ними… В общем, там Роланд Дженсерик со своей бандой.
- Роланд Дженсерик? – уточнил Юстис. – Мне казалось, разбойники с такими именами встречаются только в бретонских балладах.
- Дженсерик – не разбойник, он – глава Ордена Добродетельной Крови. – ответил один из столичных вампиров. – Стал им, после того, как вывел Серидура на чистую воду. И если он здесь, то Лоренцо планирует просто-напросто стравить нас с охотниками и вынести лук под шумок, не иначе.
- Значит, придётся ему подыграть. – Юстис пожал плечами. – Вы отвлечёте на себя охотников, а мы – я имею в виду “Чистильщиков” – проникнем внутрь и устраним Лоренцо.
- Почему не наоборот? – возразил аристократ. – Это вы тут – расходный материал.
- Хватит! – вмешался легионер. – Люди Идрата останутся здесь и будут прикрывать тылы – мы все знаем, что языки их куда острее клинков, но сейчас это - отнюдь не комплимент. Мы с парнями, хоть и опытные рубаки, не привыкли сражаться в катакомбах – поэтому останемся на поверхности, а вот “Чистильщики”… Они уже зарекомендовали себя как опытные туннелепроходчики – им в Маладу и лезть. “Скорпионы”, в свою очередь, помогут нам наверху, а потом отправятся к вам на выручку… Если у них будет такая возможность.

 

“Скорее уж не на выручку, а чтобы добить” – пронеслось в голове Юстиса. Но, его товарищам и так дали фору, пустив в Маладу – не хватало только им передраться у входа, или, чего хуже – прямо тут.

Изменено 4 мая, 2019 пользователем SnowK

[Shandir]

Наверное, так и выглядели серьезные войны, думал Ян, держась в стороне от серьезных легионеров, мрачных наемников и неуместно праздных аристократов, развлекавшихся между боями словесными и не только дуэлями. Чем дольше Ян наблюдал за жизнью лагеря, тем больше понимал, что ему не место среди старейшин и клана. Если они шахматные короли, то он не больше, чем пешка, а то и вовсе шашка от нард. Ян обернулся на шум: пока некоторые обсуждали стратегию, другие развлекались в боях между собой, а Ян... Ян молча наблюдал за ними, отказавшись принять участие в сомнительной забаве.

- Три раза подряд, неужели, не добьешь до пяти? - уговаривал мечника-победителя один из зрителей. - Я ставил на тебя в прошлой дуэли.

- Всему нужна мера, - отмахнулся данмер, половину его лица, до глаз, скрывала маска, он спрятал свою катану в ножны и отошел подальше от толпы, явно не заинтересованный в чужих боях.

 

- Эй, чего приуныл? - позвал Яна мечник. - А хороший у тебя клинок.

- Он мой! - Ян не успел схватить свой клинок с земли, тот оказался в руках незнакомца.

- Конечно, твой, не ори. Я просто хочу на него взглянуть... Ты же подсадная утка Идрата, да? - данмер прищурил глаза, разглядывая гравировку на клинке.

- Он предпочитает так думать, - обиженно отозвался Ян. - Верни мне меч.

- А что думаешь ты?

- Я... - Яну вернули меч, он прижал его к себе, и, прикусив губу, замолчал. - Что я оказался не в том месте и не в то время.

- Ты умеешь фехтовать хотя бы?

Ян отвернулся и покачал головой.

- Отсюда не видно, что ты там бубнишь, но если хочешь, я могу дать тебе пару уроков. Я учитель. Запишешь это на счет Идрата.

- Если только твои уроки достаточно дорогие...

- Не сомневайся, я - самое дорогое, что Идрат мог позволить сюда прислать, - усмехнулся данмер, хлопнув Яна по плечу. - Надеюсь ты что-нибудь запомнишь перед тем, как лезть в эту дыру.

 

 

[Gorv]

Кайтариус, спокойно выслушав итоговую стратегию, улыбнулся.

- Благодарю за доверие. Уверяю вас, за последние несколько недель, мы приобрели достаточно опыта в освоении древних эльфийских сооружений. Кроме того, я давно изучал архитектуру айлейдов, поэтому могу заметить, что в удовлетворительной степени понимаю, как использовать окружение в нашу пользу. Знаете ли, у них очаровательная система вентиляции...

Вмешательство нибенейца произвело предполагаемый эффект и все участники разговора мигом потеряли всякое желание возвращаться к обсуждению порядка наступления. Имперец довольно хмыкнул. Пока что все складывалось в пользу претендентов на пост Старейшин клана. В отличие от Яна, Нумида был здесь в своей тарелке. Более того, структура клана, какой он видел ее теперь, казалась ему весьма простой и понятной. Безусловно, придется поддерживать в ней баланс интересов, но, при условии, что после битвы в Маладе количество членов клана подсократится, задача не будет такой уж невыполнимой. Кроме того, намерение оставить графа Гассилдора в живых становилось все резонней: его легионеры, хоть и были рубаками, но рубаками профессиональными и порядочными, а это Кай в людях очень ценил.

[SnowK]

***

 

Тем временем, на другом берегу охотники уже приметили вампиров – но пока не решались вступать с ним в бой.
- Опять маги древнее зло пробуждают? – пошутил один из охотников, кивнув в сторону умудрённого старца. – В таком случае, я бы их самих в расход пустил.
- Говорят, какой-то вампирский артефакт откопали. – ответил ему товарищ. – Стало быть, и вампиры за ним скоро явятся.
- Да не явятся они – видят же – мы здесь. – охотник сплюнул. - А если они не придут, значит, наград за их головы мы не получим, и знаешь, что из этого следует? Что мы этих яйцеголовых задарма охраняем!
- Лук – не наживка. – возразил молодой бретонец с тёмными коротко остриженными волосами. Одет он был в стальные доспехи – ни дать ни взять, рыцарь из баллад, однако, вместо меча на поясе у него болтался топор. – Лук – залог нашего успеха, ключ к нашей победе.
- Много ли ты этим луком вампиров настреляешь, Роланд? – всё не унимался охотник. – Да и чем он лучше других? У меня вот тоже принцип – один выстрел – один труп… И без всяких там ваших огнестрелов.
- Где Маркус?
- Да тут… Был.
- Маркус! Маркус!
- А маги-то куда подевались?
- Не разбредаться, держать строй!
Оставшиеся охотники – а было их порядка двадцати – встали спиной к спине, образовав плотное кольцо. Солнце село, костёр, оставленный без присмотра, потихоньку начал угасать. Вокруг воцарилась гробовая тишина.
- Их что, вампиры утащили?
- Выманить нас пытаются…
- Главное в руины их не пускать.
- На помощь! – раздалось откуда-то из кустов. Вопль, наполненный болью и отчаянием, принадлежал одной из волшебниц и, кажется, был охотникам хорошо знаком. – Нееет!
Крик стих. Один из охотников начал двигаться по направлению к источнику шума.
- Стой, идиот! Это ловушка!
Но разве мог рыцарь бросить даму в беде, даже зная, что это ловушка?
Юстис сжал руку в кулак. Он знал, что сейчас должен был быть там, с ними, а не здесь, среди вампиров – но был вампиром сам и имел цель более значимую, нежели они. Легионеры, похватавшие магов, уже закончили вязать их и приготовились к бою – эльф был рад, что хоть кого-то удалось взять живьём, но…
Раздался очередной вопль – и принадлежал он уже рыцарю, рискнувшему броситься даме на выручку. Следом за ним прозвучал ещё один – боевой маг из числа охотников наугад зашвырнул огненным шаром – и попал точно в вампира, заодно подсветив ещё парочку противников.
- В атаку! – скомандовал легионер. Битва началась.
- Идёмте! – так же махнул Юстис своим товарищам. – Это наш шанс.
В суматохе, Чистильщики без труда проникли в Маладу… Но, кажется, охотники ожидали чего-то подобного. Стоило им лишь ступить под мрачные своды руин, как огромная решётка позади них со скрежетом опустилась, отрезав путь к отступлению… А стало быть, у них теперь была лишь одна дорога – вперёд.

 

- Я знал, что вы придёте – в конце концов, это было неизбежно, но сегодня я положу конец нашей извечной игре в кошки-мышки. – прозвучал голос Лоренцо. Он казался далёким и недосягаемым, но по мере продвижения вглубь Малады становился всё громче и отчётливей. - Возможно, вы так до конца и не поняли, кто я и чего добиваюсь, а посему, позвольте мне задать вам один простой вопрос… Кто величайший охотник на вампиров? Моварт Пикуин? Юстис Эбенгардский? Или, быть может, старина Ловчий? Нет, ибо величайшим охотником на вампиров, без преувеличений, был и остаюсь Я. Всю свою жизнь мы сестрой охотились на вампиров, но, в конце концов, осознали, что наших жизней попросту не хватит на то, чтобы перебить их всех. В итоге мы и сами стали одними из них, но и этого было недостаточно… И тогда нами был создан клан, система, внутри которой вампиры сами же истребляют себе подобных. На целых три сотни лет Сиродил перестал нуждаться в охотниках, но герои… - Лоренцо выдержал театральную паузу. - Герои не меняются. Стараниями одного-единственного идиота вся наша система рухнула – причём это вовсе не было его целью, нет. Старейшины, мои инструменты просто попались ему под горячую руку – и даже если бы мы просто нашли им замену, не было никакой гарантии, что кто-то вроде вас или Густава вновь не отправил бы всё в тартарары. Нет, клан был ошибкой… Хватит с меня полумер. Лук Ауриэля – вот решение, вот то лекарство, что следовало принять ещё три века назад. Вырезав из истории Лами Беолфаг, прародительницу всех вампиров, я раз и навсегда избавлю Имперскую Провинцию, нет – весь мир от этого бича… И не важно, какую цену мне предстоит заплатить.

Последние слова уже не звучали эхом в головах вампиров - они были произнесены самим Лоренцо, стоящим посреди огромного зала с луком в руках. Да, они опоздали – что, впрочем, было совсем неудивительно. Помимо Лоренцо в зале не было ни души – ни живой, ни мёртвой. Здесь были лишь они и он сам – всё такой же безупречный и непогрешимый. На спине у него было закреплено подобие колчана, хотя, каждая стрела в нём – а было их ровно три, помещалась в отдельную ячейку, а на руках были краги, стало быть, стрелять он собирался сам – и, не исключено, что в них.
Юстис хмыкнул – нет, даже при всём желании он не смог бы довести идеи Лоренцо до абсурда – потому как Лоренцо сам по себе был доведённой до абсурда версией Юстиса, таким, каким он мог бы – а точнее - стал бы через пару сотен лет.
Но Лоренцо отнюдь не был идиотом, и то, что стояло перед ними – было не более чем его двойником, проекцией – или вовсе плодом их воображения. Нет, Лоренцо определённо где-то прятался… И ждал возможности нанести удар.

- Так что ж ты сразу не сказал? – усмехнулся Юстис. – Ты – охотник. Я – охотник… Неужели мы не смогли бы найти общий язык?
Нужно было потянуть время, выведать, где скрывается Лоренцо… Но голос его вновь начал звучать отовсюду.
- Конкретные охотники убивают конкретных вампиров, не больше и не меньше. Подпусти я тебя к себе слишком близко, ты бы ограничился тем, что просто убил бы меня – и кичился бы этим всю оставшуюся жизнь… Или, быть может, ты надеялся, что примкнув к Густаву или надоумив своих товарищей поднять восстание ты смог бы добиться чего-то большего? Да, тем самым тебе удалось бы увеличить число жертв – но в том числе и невинных. Ты не лучше меня, Юстис, ты – хуже.
- Я, по крайней мере, не собираюсь переписывать историю…
- А что в этом плохого? Боишься, что не сможешь оставить в ней свой след? Но, в конце концов, нас всех ждёт смерть и забвение… Однако же, у меня есть шанс изменить мир, изменить в лучшую сторону - пусть даже ценой собственного существования. Вы можете бросить мне вызов – или же хоть в кои-то веки подумать о ком-то кроме себя – и отступить. Обещаю, я не буду стрелять вам в спину.

[Gorv]

Кайтариус впервые на памяти своих соратников рассмеялся. Он будто был действительно чему-то рад, и его смех эхом разносился по залам, возведенным древней цивилизацией.

- Нет, господа, это уже чересчур. - имперец перевел дух, - Вы уверены, что клан Сиродиил обязан своим существованием Клавикусу Вайлу, а не Шеогорату? Есть ли здесь хоть один здравомыслящий вампир? Хоть один, кто не борется с собственной природой, не сошел с ума, не пытается вернуть безнадежно утраченное прошлое, захватить смертный план или уничтожить его? Вычеркнуть из истории Лами Бал, первородного вампира. А вам не приходило на ваш, без сомнения, блестящий ум, господин Лоренцо, что не будь ее, Принц Интриг мог бы выбрать кого угодно еще. Вы не думали, что от нее произошли все кланы Хай Рока, руками которых неоднократно разрешались территориальные проблемы провинции. Да, у меня было время изучить историческое влияние вампиров и все, что я могу сказать, так это то, что ваша личная вендетта не имеет ничего общего с благом и процветанием мира... Глядя на то, что вы принесли в Тамриэль во имя собственной злобы, я не питаю иллюзий по поводу того, что мне удастся вас переубедить. Но и вы не надейтесь, что мы не попытаемся вам помешать.

[Shandir]

- Вы правда хотите донести до нас то, что вы нашли первого вампира? Или вы собираетесь стрелять во всех вампиров из волшебного лука, пока не повезет? - Ян покрепче схватился за рукоять меча, уже жалея о том, что подал голос, быть может, он смог бы подобраться ближе к Лоренцо, пока тот выкладывает свой красивый и безумный план. Опустив оружие, Ян отступил за спины своих товарищей, прячась от лука и взгляда Лоренцо. Пусть безумец лучше подумает, что мальчишка трус, трусов никто не воспринимает всерьез.

[Friendly Fire]

Опять третируем Марворо.

Последний день в Скинграде Агата потратила на магазины. Прежде всего алхимические и оружейные, - в коих, впрочем, не нашлось ничего стоящего, - но потом её заинтересовали платяные лавки.

В конце концов, она была девушкой, и не могла всё время думать только о мечах и Луках. Примеряя ворохи разнообразной одежды, вампирша тщилась подобрать что-то достойное положения, которое, вероятно, займёт, если "Чистильщики" сместят Старейшин. Негоже будет носить основательно истрёпанные по Великим Лесам и грязным руинам тряпки.

В разуме у неё всё ещё гнездилась надежда переменить текущее положение дел и изменить историю, превратив всё, что случилось в последнее время, в страшный сон, за которым следует благословенное пробуждение.

Но если вдруг не выйдет - она останется вампиром, по крайней мере, на какое-то время; и не будет заниматься целительным прахоедением останков Лоренцо.

Потому что если она вернётся домой человеком, то мать, конечно, пустит её на порог, но... 

Но она вернётся ни с чем. Растеряв то, с чем уходила - способности вампира, некоторую сумму септимов и даже благородство манер, которые видоизменились ввиду весьма недружелюбных обстоятельств вкупе с появившейся привычкой припоминать даэдра по всякому случаю (в особенности - Меридию). В своём ответном пространном письме мать радовалась, что блудная вампирша обнаружилась, но через строки звучал укор. "Отчего ты меня не слушала? Я никого не убивала и не просила убить... заплатила садовнику - он вельми могучего телосложения, с него можно ведро нацедить... и он точно принёс свою, потому что чрезвычайно побледнел и на месяц слёг... Если бы ты хотя бы меня выслушала... так жалею, что не сумела поговорить с тобой, наверняка был способ тебя убедить... Но ты не желала слышать."

Что изменится, если она придёт, покаянно опустив голову, с пустыми руками? Они вдвоём с матушкой, стеснённые в средствах, будут ходить по дому, стараясь не натыкаться друг на друга? Или мать выдаст её замуж? Но Агата не была уверена, что это поправит их положение. К тому же она не хотела замуж за какого-то неизвестного, безразличного ей человека. Раньше ей было всё равно и даже немного любопытно; однако теперь она стремилась к такой судьбе не больше, чем в культисты Намиры. Вампирша невольно вспомнила Юстиса с его сентиментальной тягой к воспоминаниям. Променяла бы она сама болезненное знание о том, что в мире, помимо серых, не воспламеняющих кровь людей, существуют ещё и ослепительно яркие, вызывающие романтические переживания, на спокойную судьбу? Да что там; сам Юстис был выразительнее всех её знакомых - пусть и совсем в ином смысле. Он походил силой характера на её брата. Агата вдруг подумала, что даже его, хамившего ей всю дорогу и обещавшего прибить за Лук, будет жалко забыть. Но если она забудет, то не будет жалеть о том, что забыла, потому что забудет, что не хотела забывать это - то, что забыла... Главное, самой не запутаться.  

Нет, лучше уж она или приедет в гости к матери сильной, независимой, со статусом и средствами - пусть и будучи вампиром, - или сгинет в Маладе.

Девушка обходила лавки несколько часов: три, а то и все четыре. Это даровало ей успокоение.

Хорошо, что она хотя бы владела своим телом, которое можно одеть, и руками, в которые можно взять в Лук, и в целом принадлежала сама себе. В отличие от Юстиса. Марворо наверняка тоже был этому рад - сородич-альтмер был куда более интересным компаньоном. Он не носил его часами по одежным лавкам и не думал сутки напролёт всякую наивную ерунду. Так бы рассудила Агата, если бы вдруг задумалась о Марворо.

Но она о нём не думала.

Она вообще не чувствовала чужого присутствия в своей голове.

 

Вампирша посмотрела на Старейшину, которого Родерик называл орком - и другие маги не возражали ему, значит, так оно и было. Сама она, как ни вглядывалась, не могла рассмотреть за грубоватыми, но определённо людскими чертами лица что-то другое. Слишком надёжно от посторонних глаз был укрыт вампир ворохом Иллюзий. Интересно, много ли среди вампиров орков? Даже лучшие и самые образованные из зеленокожих - такие, как лорд Ругдумф - в худшую сторону отличались от людей.

Сиродил - для человеков.

Но она не успела толком подумать ни об этом, ни о чём-либо другом, потому что нужно было спешить в Маладу.

 

- Здорово, - с неподдельным воодушевлением отозвалась Агата на слова Лоренцо. - Здорово, что всё это - не просто так. Я думала, вы хотите вычеркнуть из истории какого-нибудь своего врага... Может, предшественника, чтобы занять его место. А у вас на самом деле высокая цель. Благая. Пусть и глупая. И план тоже - так себе. В глубине души я всегда чувствовала, что ваша сестра не может быть просто жадной до власти жестокой главой Тёмного Братства, что у неё прекрасное, горячее и благородное сердце... Ну... И у вас тоже, наверное.

Агата победоносно взглянула на Юстиса - в кои-то веки она оказалась права.

- Лами Беолфаг? Она же древняя, как башня Белого Золота. Неужели она до сих пор жива?

Вампирша была искренна. Она ощутила, что тугой узел то ли в голове, то ли в горле, то ли где-то в груди немного ослаб; клан был не так непригляден. Он оказался не ворохом древних, как сам Нирн, ядовитых змей, которые, сплетясь в клубок, душат друг друга кольцами и стремятся впиться в пятнистые шкуры соседа клыками - уже сами не помня, зачем. Была цель. Был смысл. Она не разделила идею, но оценила её глубину и альтруизм.

Будто кто-то принёс в её голову робкую лучину, слабо развеивая окружающий мрак.

А ещё ей было немного обидно, что её безумный план кто-то переплюнул.

И она по-прежнему собиралась пристрелить Лоренцо, если выдастся случай.

Задрав голову и всматриваясь в своды величественного творения айлейдов, которое они давно оставили - сперва на потеху даэдра, а теперь здесь воцарился Лоренцо, - и гадала, откуда идёт голос - и как туда добраться. 

Изменено 5 мая, 2019 пользователем Friendly Fire

[SnowK]

- Лами Бал - давно уже не человек, и даже не вампир. - парировал слова Кайтариуса Лоренцо. - Но она так же и не дух, не просветлённый и не бог, она - идея, идея вампиризма как такового, насмешка Молаг Бала над естеством. Лами не просто бессмертна, её в принципе невозможно убить - сколько бы мы не старались, её прах снова и снова возвращался к жизни, но вычеркнув из истории её сущность, вычеркнув её из структуры мира, вычеркнув идею вампиризма из головы Бала - мы победим его проклятье. Что же до тех мнимых услуг, оказанных вампирами человечеству... - Лоренцо задумался. - Тут вы правы - всегда найдётся ещё кто-то, готовый занять чужое место.

- А что если Бал придумает что-нибудь похуже? - Юстис по-прежнему старался вычислить местоположение Лоренцо. - Например, чуму, превращающую людей в зомби?

- Может и придумает. А может - нет. Может, это "что-то" будет страшнее вампиризма, а может - наоборот... Таким образом, из трёх возможных исходов целых два положительных и лишь один отрицательный.

- Однако же, мир таков, что готовиться приходиться к худшему... - Юстис не сводил глаз с Лоренцо - точнее, с его колчана. Неужели у него действительно было целых ТРИ стирающих стрелы? Или две из них обладали иными свойствами? - Ты и сам, как я погляжу, готов к промаху.

- Я не собираюсь стрелять по движущимся мишеням. - ответил Лоренцо. - Одна стрела - для Лами, ещё две - для вас.

Взрывающиеся стрелы? Или, быть может, он собирался выстрелить в какую-нибудь кнопку, активирующую ловушку? Открывающую дверь? Закрывающую дверь?

Эльф осмотрелся по сторонам - на стенах не было нажимных панелей, но вокруг было полно колонн, а на потолке висела огромная люстра с кучей светящихся кристаллов.

- Не стойте под канделябром. - шепнул Юстис товарищам, хотя под канделябром стоял сам Лоренцо. - И посмотрите за колоннами - тот, что перед нами - подделка.

За колоннами, впрочем, никто не прятался - однако теперь Чистильщиков, рассредоточившихся по залу, невозможно было сразить "одним ударом".

Изменено 5 мая, 2019 пользователем SnowK

[Selena]

Спектакль продолжался, действо закручивалось все сильнее, увеличивая количество точек зрения на происходящее. Веланта откровенно устала.Она не желала власти, но признавала, что убрать Старейшин - здравая мысль. А после, разобравшись со всем этим (включая пресловутый артефакт, чья ценность для данмери заключалась разве что в стоимости) она собиралась заняться поисками лекарства, если таковое вообще существует.

 

Малада была ей хорошо известна, и снаружи и внутри, благо память Веланту подводила редко. Воспользовавшись суматохой, она тенью скользнула в темное чрево айлейдских руин, вызывая в памяти расположение залов и переходов. Упавшая сзади решетка заставила ее поморщиться - ловушка, как это банально! Стоящий посреди зала Лоренцо тоже удивления не вызвал, его тягу к театральности она заметила еще в прошлое его, так сказать, выступление.

Количество пафоса в речи вампира зашкаливало, заставив неприязненно скривиться алые губы. Заставить Принца Даэдра передумать, забыть желаемое - это откровенно отдавало безумием. 

 

- Не стойте под канделябром. - шепнул Юстис товарищам, хотя под канделябром стоял сам Лоренцо. - И посмотрите за колоннами - тот, что перед нами - подделка.

 

Вопросительно изогнулась тонкая бровь, но за ближайшими колоннами Веланта все же посмотрела. А потом губы изогнула хищная усмешка, и с тихим щелчком тонких пальцев с означенного канделябра в Лоренцо ударила яркая ветвистая молния.

[SnowK]

Канделябр качнулся, но остался висеть под потолком - хотя, казалось бы, просто напрашивался на то, чтобы рухнуть на голову Лоренцо... Который, впрочем, оказался подделкой. Едва молния ударила в имперца, как он тут же изменил своё обличье, обернувшись Марворо - вернее, его и без того уже прожаренным до хрустящей корочки трупом.

В этот самый момент что-то кольнуло в груди Агаты - будто бы, это был её собственный труп или же труп кого-то из её близких. На секунду она могла почувствовать, как теряет над собой контроль - но лишь на секунду...

...потому как в следующую труп Марворо разорвало в клочья всполохом огня - благо, вампиры находились на относительном расстоянии от него, а некоторые в этот момент и вовсе стояли за колоннами. Впрочем, теперь их внимание оказалось полностью приковано к тому, что осталось от самопровозглашенного величайшего охотника - а точнее - некроманта. Его тень, даже при том, что тело в виду своего отсутствия уже не могло её отбрасывать, отделилась и растворилась в тени одной из колонн... Вернее, в тени Яна, стоявшего в тени самой колонны - но никто об этом, разумеется, не догадался.

- Он всё ещё здесь! - крикнул Юстис, становясь у выхода. - Прячется под заклятьем хамелеона, или же... Ян!

Но, было поздно. Лоренцо, с луком наготове, показался из тени Яна, будто бы вынырнув из водоёма, однако целился он не в самого данмера, а в канделябр на потолке. Стрела со звоном ударилась о кристаллы, вызвав самое настоящее светопреставление - десяток повторяющихся вспышек едва не ослепил вампиров, но, привыкнув к миганию, они заметили, что теперь и их собственные тени начали отделяться, набирая объём и поднимаясь на ноги. И, хотя перед ними стояли лишь размытые чернильные силуэты, в них с лёгкостью угадывались Юстис и компания.

- Вы же понимаете... - вновь послышался голос Лоренцо. - Главный враг человека - он сам.

Было очевидно, что двойники не собираются помогать своим оригиналам - ибо единственной целью их существования было устранение оных.

[RottenSkeleton]

- Здесь ты допустил огромную ошибку, Готвальд, - усмехнулся Родерик, выхватывая из ножен свою катану: - Уж кого-кого, а себя я убью с особым удовольствием.
Зеркальное отражение Родерика атаковало его безмолвно - чёрная и серебряная катаны столкнулись с металлическим звоном, и с таким же звоном расстались. Ещё несколько ударов, дерзких выпадов, агрессивных толчков, шагов и финтов - и Родерик отступил от тени, чтобы свиток из чехла:
- Ну что же, зажжём?

Из пурпурного всполоха на теневого Родерика обрушился лорд-дремора с огненным клеймором в руках, и в миг разрубил его - по залу только разлетелся истошный вопль двойника и раздался запах горелого... Чего-то. А настоящий Родерик только ухмыльнулся, эффектным взмахом рубя катаной по тому, что осталось от его копии так:
- Что, не ожидал?

И жестом руки обратил внимание дреморы-лорда на двойника Нирандира, уж слишком наседавшего на лучшего целителя группы. Великан только угрюмо зарычал и, взяв клеймор наперевес, начал сближение. Бои с целителями могут быть, в зависимости от того, как хорошо они подготовлены, как быстрыми и несложными, так и длительными и муторными - и ни ограниченный считанными секундами дремора-лорд, ни полагавшийся на быстрые и активные атаки Родерик не горели особым желанием затягивать этот бой.

- Интересно, сработает ли против твоих трюков развеивание чар? - обратился к Лоренцо бретонец, сплетая мистическое заклятье и посылая его прямо в двойника Нирандира. Изменено 7 мая, 2019 пользователем RekTarRej

[Shandir]

Ян бежал прочь, заслышав свое имя, он не оборачивался и остановился лишь услышав звук битого стекла. Кто-то грубо схватил его сзади за волосы, дернул на себя. Ян потерял равновесие, спиной он больно ударился о пол и тут же покатился вбок - черная, словно пожирающая свет катана противно шаркнула по камню там, где мгновение назад была его голова. Поднимаясь на ноги, Ян дрожащими руками держал катану, отступал назад, не сводя глаз со своего темного отражения.

 

Тень атаковала первой, так же неумело, как и сам Ян. Легко парируя незамысловатый удар, юноша нервно усмехнулся. Отражение не было лучше, не было сильнее.

"Я не настолько хорош, чтобы доставлять себе проблемы", - Ян уверенно атаковал в ответ. Он видел свои недостатки, как в зеркале - свои неправильные шаги, неудачные атаки, нечеткие движения. Он знал, с какой стороны ждать удар и, хоть его двойник знал это тоже, кое чего искусственная тень была лишена: она не училась. Сколько он безрезультатно вертелся со своим отражением Ян не знал, но голова его гудела от напряжения. Казалось, что каждый вдох он делает неправильно, неидеально и юноша прилагал все усилия, чтобы исправиться. Вот, его усилия дали плоды: Ян напирал на противника градом ударов, один неудачный блок и тень открылась для финального удара. Меч прошел через темную плоть, словно через дымку, она расползалась под полированным лезвием, растворяясь в воздухе, словно и не было никакого призрачного Яна.

 

Ян напрягся, резко оборачиваясь за спину - вдруг там снова притаился Лоренцо. Старый безумный вампир смог обыграть его?

- Ну уж нет, - сжав зубы, Ян снова отступил в темноту.

 

"Я умею не только прятаться, но и искать".

[Friendly Fire]

- Ах ты вонючий дохлый козёл! - Крикнула Агата клочьям от трупа Марворо. - План был продуман до мелочей: я нокаутирую другого вонючего козла - козла с палкой, - чтобы его телом овладел ты, и мы вместе стираем из истории волшебной стрелой третьего вонючего козла... - Она нашла глазами Лоренцо. - А ты... Ты испортил мой идеальный план! - Гневно выплюнула вампирша, будто некромант взорвался по собственному желанию. Она перехватила за рукоять меч, который держала прежде за незаточенную часть клинка, чтобы "переключить" дюжим ударом навершием по голове Юстиса на Марворо.

На мгновение ей показалось, что твёрдый пол вечной Малады уходит из-под ног, и она более не имеет власти над собственным телом - пугающее чувство невесомости и полёта. Вестимо, это переживание было вызвано горечью неудачи.

 

А затем, заграждая ей путь к вожделенному Луку и самому Лоренцо, которых девушка надеялась скомбинировать, на пути выросла тень - одно из колдовских порождений, под ослепительное мигание наполнивших залу.

Сперва Агата подумала, что высокая худая девушка с длинным мечом в правой руке - одна из призраков, обитавших под сводами руин и теперь пробуждённых Готвальдом. Но с изумлением узнала в ней себя - узнала скорее по узкому клинку с крыльями на гарде, неповторимому узору на рубашке и высоким сапогам, в которые были заправлены брюки, нежели по движениям, чертам лица и фигуре.

Она выглядела совсем не так, как Агата помнила себя до болезни.

Тень была такой худой, и из-за этого казалась выше ростом, а и без того не короткие ноги сделались ещё длиннее.

Тень ухмылялась половиной рта. Лицо с высокими тонкими бровями над надменными глазами с тяжёлыми веками, длинным носом и красивыми чувственными губами хранило на себе неприятное, отталкивающее выражение; свободную руку двойник держал на талии, которая стала тоньше, зато и грудь вместе с нею - увы, меньше. Её нельзя было назвать прекрасной, и всё же она была довольно симпатична, и высперенные её черты никак не могли принадлежать кособокой простолюдинке.

Покачивая угловатыми бёдрами, тень шла к ней.

Неужели она выглядит так со стороны? Даже если стереть с лица это насмешливое выражение, которое будто требовало - удиви меня - Агата всё равно себе не нравилась. Болезнь истощила её, а вампиризм - или пережитое вместе с ним - неуловимо исказило повадки и черты. Но время разглядывать доппельгангеров, равно как и считать вонючих козлов, прошло.

Настало время стрелять по коленям.

"Лишь бесплотная иллюзия, - сказала себе Агата. - Как отец." И, стремительно миновав тень, бросилась через залу к тому месту, где показался Лоренцо в последний раз, когда подпортил канделябр. Однако чёрный, словно выполненный из монолитного эбонита, призрак поднял меч и сделал выпад, нацелясь ей в спину; холодное остриё клюнуло Агату между лопаток, и, не желая быть насаженной на собственный меч, она вильнула в сторону и упала на каменный пол древнего сооружения эльфов лицом вперёд.

Когда двойник приблизился, вампирша уже перевернулась на спину и изо всех сил ударила противницу пяткой в колено. Она вскочила на ноги, выравнивая сбившееся дыхание.

"Не иллюзия. И... она не пропустит меня к Лоренцо."

 

Агата обладала замечательной способностью реагировать на безобидных призраков, если делать этого не стоило, чтобы какой-нибудь кровожадный эльф не успел убить какую-нибудь очаровательную вампиршу; и вместе с тем не обращать на них должного внимания тогда, когда тени оказывались весьма зубасты и имели возможность прямым рейсом, точно стремительная колесница, отправить её саму в Хладную Гавань.

Потрясающее умение.

 

Вампирша взяла меч в обе руки, намерясь нанести рубящий удар наискось; тень повторила это движение. Их мечи с оглушительным звоном столкнулись, внеся свой вклад в звуки битвы, наполнивших столь популярную сегодня Маладу.

Давили на ровное перекрестие двух мечей - серебристого, отливавшего немного золотом, и абсолютно чёрного теневого клинка - они тоже с одинаковой силой.

Агата, выставив вперёд ведущую ногу, всем телом навалилась на оружие; двойник толкнул в тот же самый момент.

Они вышли из клинча, одновременно  отшатнувшись друг от друга и отпрыгнув на равное расстояние. И закружили по плитам, не спуская друг с друга глаз.

Другая Агата - тень настоящей - держала рукоять немного неправильно, переплетя пальцы; в точности как настоящая, которая не могла изжить эту привычку.

 

А что будет, если она сразит двойника, скалившего, ощерясь, мелкие зубы - её зубы, только безупречно чёрные? Не воскликнет ли тень, падая на колени: "Ты сразила меня, и я покоряюсь. Однако отныне ты тоже погибла. Для мира, для небес и для надежды. Мною ты была жива, а убив меня, ты погубила себя саму! Взгляни же на моё лицо - ведь это ты." 

Не ощутит ли она, что клинок, вошедший в чёрное тело, в действительности пронзает её грудь, и не осыпется ли горсткой праха на равнодушный камень, заставший многие поражения и победы? Не станет ли последним звуком этого мира оглушительный хохот Лоренцо?

Может быть.

Но выбора не было.

 

Двойник выбросил меч вперёд, но Агата отбила остриё быстрым несильным ударом справа, не разгибая локтей. Сделав шаг назад, она распрямилась и атаковала сама; Агата-тень ударила по клинку сверху вниз.

Клинок зазвенел и задрожал в руках вампирши, но она его не выпустила.

Она пыталась обмануть тень, повторяя всё, чему учил её брат и то, чему после старалась выучиться сама.

Уйти влево, отбить клинок плашмя, нацелиться в корпус. Зайти снизу, через правое плечо, ударить сверху по верхней части рук.

Приблизиться.

Отстраниться.

 

"Этот бой будет бесконечным, - подумала Агата. - С Лоренцо расправятся прежде, чем я до него доберусь." Она, по счастью, не нуждалась в помощи. То ли дело было в мече, то ли в уверенности в себе - ведь когда её постигали неудачи со шпагой, она не имела возможности проявить навыки фехтования - до боя вовсе не доходило...

Но покончить с тенью, а затем взяться за виновника сего торжества, девушка уже не успеет.

- Давайте сотрём его... Давайте воздвигнем новый мир! - Взмолилась она, обращаясь ни к кому и одновременно ко всем сразу. - Ян! - Позвала Агата, обнаружив, что юный данмер уже расправился со своим противником - и тут же вернулась взглядом к собственной злокозненной тени.

- Ян, я не знаю, каким именно будет наш мир, если уничтожить Лоренцо... Но он будет лучше. О дивный новый мир... У нас без Лоренцо всё будет зашибись, крови будет столько, лишь успей глотать, там всё будет прекрасно, не-жизнь - благодать, и там вообще никому не нужно будет умирать! 

 

Она дождалась, пока противница занесёт клинок снизу, и исполнила горизонтальный удар из-за плеча - затем только, чтобы лезвие встретило на пути перед вражеской шеей плоскость теневого клинка.

 

- Если найдёшь Лоренцо - не убивай его. Возьми живым. Или застрели из Лука.

 

[RottenSkeleton]

Родерик потерял на миг зрение, и, протерев и вновь открыв глаза, обнаружил себя в окружении сражавшихся между собой теневых Нирандиров. Вот теневой Нирандир метит в другого теневого Нирандира мечом, вот другой теневой Нирандир что-то колдует... И все - там же, где секунду назад были товарищи бретонца и их теневые противники.

- Ты прошляпился, Нирандир, - пробормотал Родерик в пустоту, скрывая своё бормотанье под заклятьем Тишины, а личину - под покровом Невидимости: - лучше было бы тебе поменять себя местами с настоящим. Такими очевидными иллюзиями тебе меня не удержать.

И приступил к работе:
- Посмотрим, посмотрим, где ты держишь основное плетение своего заклятья - не зная, где оно, его я не заблокирую, так? Сфера зрения, сфера звука... Забавная техника - тебя ей научили родители? Или ты её украл у того мага, кому обязан своим посохом?

Иллюзии вокруг начали постепенно усложняться: теневые Нирандиры перестали повторять движения и реальное положение дерущихся вокруг Родерика, а напротив, набросились на него всем скопом, поливая его заклятьями. Бретонец только поморщился от нахлынувшей на всё тело боли:

- Нет! Нет! Хоть твои начертания и хороши, эльф, и твоя ловушка изящна, я... Превзойду... Тебя!

Иллюзия начала рушиться, и Родерик увидел за ней плетения Нирандира. То были чары настоящего ученого, пожалуй, припасенные для очень хорошей ловушки. Видимо, теневой Нирандир решил, что оптимальнее будет посадить в эту ловушку нежданно нагрянувшего мага, а двойника приструнить методами попроще. Сквозь жгучую боль бретонец обратил свое внимание на потоки магических энергий, на разливающиеся по плетениям волны свечения - и метнул в разбитый канделябр заклятье ражвеиван я чар.

Иллюзия рассыпалась, и освободившийся от нее Родерик вновь очнулся в реальном мире. Тело все еле ныло от страшных ран, которых хоть и не было, но поди убеди в этом рассудок!

Стоивший бретонцу многих дрейков дремора-лорд уже был развеян его же чарами. А теневой Нирандир все продолжал свою ожесточенную борьбу с настоящим.

- Ой, - послышался из пустоты голос бретонца, когда теневой альтмер в очередной раз увернулся от брошенного его двойником заклятья и оказался разрублен невидимым лезвием катаны: - Какой неуклюжий. Сразу видно, что маг.

А потом Родерик, видимо, вытер меч о плащ и крикнул:
- Кто сможет поймать Лоренцо - будьте уж так добры, сломайте ему к скампу либо стрелы, либо лук! Эти тени муторно убивать. А еще муторнее слушать ваши болтовню об альтернативных версиях настоящего!

А потом, без всякого перерыва, уже из другого места:
- Мне плевать, будут существовать или нет Лами Бал, Марворо, Юстис или Лоренцо - Молаг Бал не оставил Тамриэль без своих чад в любом случае! Да и почему бы нам уже покончить с играми с артефактами, суть которых мы не можем полностью осознать в силу нашей смертности, и не вернуться к делам попроще - спасению товарищей и дипломатии, например?! Изменено 7 мая, 2019 пользователем RekTarRej

[Gorv]

Тень обладала ловкостью, скоростью и интеллектом Кайтариуса, но, очевидно, не его любовью к дипломатии, так как сразу бросилась в атаку, широко разинув зубастую кирилтскую пасть. Имперец и его двойник сцепились в ожесточенной схватке, двигаясь так быстро что едва можно было различить, кто кого бьет, и кто побеждает до тех пор, пока тень не умудрилась схватить нибенейца за ворот куртки и швырнуть в стену. Не желая знакомиться с предметами айлейской архитектуры столь близко, Кай обратился туманом и взмыл к потолку. Тень устремилась следом. Но едва вампир достиг свода, он тут же поменял направление движения на противоположное, заставляя тень совершить подобный разворот. Это и было ее ошибкой. Материализовавшись еще в полете спиной вниз, Нумида выставил руку вперед и бросил в преследовавшую его темную, будто грозовую, тучу одно-единственное, но чрезвычайно мощное заклинание. Алая стрела прошила облако, разбивая его на множество частей, а потом разрываясь с оглушительным грохотом и устраивая для всех присутствовавших прекрасный салют, в то время как сам маг крутанулся через бок и почти бесшумно приземлился на все четыре конечности.

- Неплохо. Совсем не плохо.

[SnowK]

Двойник Юстиса оказался столь же прагматичным, сколь и он сам - вместо того, чтобы устроить зрелищный бой на посохах, тот попросту шарахнул свой оригинал током... И это уже стало походить на злую иронию - шутка ли, а инквизитор вот уже ДВАЖДЫ умудрился "шокировать" самого себя. Впрочем, на сей раз эльфу повезло чуть больше - кажется, его тело постепенно начало привыкать к высокому напряжению, и потому Юстис остался в сознании. Пусть и с трудом, но ему удалось уйти от следующего удара и уступить противника более удачливым товарищам, в то время как сам он продолжил выискивать глазами Лоренцо.

И, действительно - теней оказалось на одну больше, причём, одиннадцатая, вооружённая луком, не спешила вступать в бой, а наоборот, стремительно двигалась в направлении выхода. Всё, что смог сделать Юстис в этот момент - запустить молнию в беглеца и выкрикнуть имя Яна, который, кажется, уже расправился со своей копией. Разряд, разумеется, не попал в цель - но смог задать данмеру верное направление.

А иллюзия, сделавшая Лоренцо похожим на тень, тем временем, растворялась - чёрная смоль сошла с его тела, вновь сделав вампира похожим на самого себя. Седая полоса на угольно-чёрных волосах, костюм с иголочки, начищенные до блеска ботинки, сверкающий серебром витиеватый лук и две стрелы в колчане - вот и всё, что мелькало перед глазами Яна, преследовавшего "Отца".

[Shandir]

Ян бежал, едва разбирая, что ему кричат вслед. Какой был у него выбор? Убить Лоренцо? Оставить его живым? Стереть его из истории? Стереть саму идею вампиризма? Юноша тряхнул головой, освобождая ту от лишних мыслей. Он протянул вперед руку, еще чуть-чуть и схватит Лоренцо... он... В фиолетовой дымке перед Яном материализовались два скелета. Данмер влетел в них на всей скорости, кубарем падая с нежитью на каменный пол, кости разлетелись в стороны, угрожающе подрагивая в попытках собраться в единое целое. Ободранные колени и локти ныли, но Ян поднялся и продолжил погоню. Как он может позволит какому-то старику, пусть хоть десять раз тысячелетнему вампиру, обогнать его? Как он может позволить истории, достойной книги, ускользнуть из его рук? Ян не Серый Лис, не Нереварин и не герой Кватча, но попадал ли им в руки Лук Ауриэля? Распутывали они паутину интриг вампирского клана?

 

На бегу Лоренцо вытащил стрелу из колчана и вложил ее в лук, "Отец" развернулся, но выстрелить не успел - Ян оказался быстрее и был куда ближе, чем думал старый вампир. С боевым криком юноша прыгнул на Лоренцо, валя его с ног. Завязалась борьба, от рук Лоренцо разило обжигающим холодом. Оба противника держались за лук, свободной рукой Лоренцо тянулся к Яну и данмер чувствовал, как воздух в его ноздрях становится колким и ледяным. Из-за пояса Ян выхватил свой старый кинжал. Оба нанесли удар одновременно: в глазах Яна потемнело, мороз словно пронзил его голову насквозь и Ян уже не чувствовал половину лица, наносил удары кинжалом вслепую до тех пор, пока не смог вырвать лук. Оставив кинжал в противнике, Ян нащупал у того колчан и рванул на себя. Закрывая обмороженную часть лица рукой, данмер бросился наутек к товарищам, спотыкаясь по пути: его не волновало уже, жив Лоренцо или мертв, лишь казалось, что страшные скелеты, тени, а то и разъяренный вампир мчится следом, наступая на пятки.

 

- Лук у меня! - крикнул запыхавшийся и растрепанный Ян, словно за ним гнался сам Дагон.

[Friendly Fire]

Агата ушла вниз и влево, и меч двойника врезался в колонну, низко загудев и вышибая мелкую каменную крошку.

Безобразное обращение с оружием, которое требовало куда большего пиетета.

Интересно, портился ли теневой клинок?

 

Тень вернулась к своей владелице, и они снова закружили по зале. Вампирша и сгусток тьмы, который обязан был ей своим существованием, и должен был молчаливо и неотступно следовать за хозяйкой всюду, где брезжил свет, позволяя тени рождаться, - но древнее колдунство нарушило естественный порядок вещей.

 

Доппельгангер уставал, как и она. Когда он вознадеялся обмануть Агату, сделав выпад в лицо, а потом через правое плечо ударил в живот, - удар принял на себя клинок Агаты, - его чёрная грудь начала тяжело вздыматься, постепенно выравниваясь.

Когда они сближались, она даже слышала дыхание тени.

А ещё он чувствовал боль. Когда Агата ударила двойника каблуком в колено, тот вздрогнул, и чёрное лицо скривилось, а чёрный рот с чувственными чёрными губами болезненно оскалился, обнажая чёрные мелкие зубы с выделявшимися клыками и угадывавшуюся за ними чёрную глотку.

Когда они скрестили мечи, и Агата, подавшись вперёд, ухватила тень рукой за шею - он, явно не ожидавший такого приёма, отшатнулся, не желая продолжать противоборство.

Он не только чувствовал боль, он боялся боли, избегал боли; всякой, даже несущественной.

 

Они разошлись на длинную дистанцию, и тень атаковала, намеренная достать её в грудь; Агата отбила удар, и её меч с мелодичным звоном прокатился по оружию порождения тьмы. Она сама занесла клинок, но тень, угадав длинный замах, ушла из-под удара назад и напала снова.

 

Тень была чистым порождением тьмы, лишь злонамеренной копией своей владелицы; вряд ли в её сотканном из мрака черепе обитала какая-то мотивация, помимо жажды убить ту, которой она принадлежала.

Наверно, оттого она и боялась боли там, где человек мог бы пренебречь ею, лишь бы победить, и того же отвращения к телесному ущербу ожидала от противницы; а может, девушка просто была более сумасшедшей, чем собственная тень.

Но Агата очень хотела добраться до Лоренцо.

Ради этого стоило немного потерпеть.

 

Впереди послышался сухой стук и удар о камень - тысячекратно отражённые от сводов Малады, они разнеслись по древнему лабиринту и вернулись в залу. Нужно было спешить.

 

Клинок пришёл слева. Хороший, ровный удар, точно по прямой, не сбившийся ни вверх, ни вниз; он имел потенциал разрубить ребро и достать небьющееся сердце.

Но Агата не защищала левый бок - она держала меч остриём вперёд у груди, согнув локоть. Когда чёрное, но не блестящее лезвие, которое не отражало свет люстры, жадно принимая его в себя, приблизилось к ней, вампирша выставила на пути клинка раскрытую ладонь. Жгучая боль наполнила левое предплечье, рассечённое, казалось, до самого локтя; но она лишь обхватила меч окровавленными пальцами и выпрямила правую руку.

Клинок, преодолевая сопротивление неподатливого тела, вошёл тени меж грудей.

Агата сделала шаг вперёд, удерживая раненой рукой оружие противницы, и вогнала свой меч глубже - почти на треть. 

Сподручнее было бы отсечь двойнику голову, но Агате не хотелось рубить голову самой себе.

Тень упала на колени, увлекая меч за собой, сложила на груди руки, будто хотела помолиться, в напрасной попытке вырвать клинок из груди, чтобы унять смертельную боль... И начала безмолвно таять, сбегая от нещадного света люстры в темноту, растекаясь по зале, - словно никогда и не обладала материальностью. 

 

В этот самый момент Ян закричал про лук.

- Лоренцо жив? - Спросила Агата с отчаянной надеждой, будто дороже Лоренцо у неё никого не было на свете. Звучало это, должно быть, иронично, учитывая, какие фатальные планы она имела на судьбу древнего вампира; да и ответ был немного очевиден. Но она не могла сейчас оценить.

Девушка посмотрела на меч, пронзавший лишь пустоту. Её опасения не сбылись: она не почувствовала, что клинок, вбитый в двойника, вошёл в её собственную грудь, не услышала хохота Лоренцо, сыгравшего лучшую за триста лет комбинацию; не ощутила заместо спёртого воздуха холода Хладной Гавани... Наверное, в ней должно быть холодно. Она же Хладная.

Однако вампирша чувствовала такое опустошение, будто клинок всё-таки достал её и разорвал на части изнутри. Собственное тело ощущалось незнакомым и чужим. Что теперь имело значение? Лук бесполезен без цели, обратившейся в прах. С Лоренцо умерла и последняя надежда, точно так же бесцветным пеплом осыпавшись на каменный пол.

- Я сразила тебя, но погубила этим и себя саму, - Сказала она исчезнувшей тени. - Для мира, для небес и для надежды. Тебе всё-таки удалось меня обмануть.

Тень растворилась без следа, но не вернулась к ногам Агаты; ни под мечом, ни под ногами - у левого сапога отчего-то дробно падали на камень редкие капли крови - тени не было.

Она лишилась даже собственной тени.

 

Голова закружилась, и вампирша, посмотрев на себя будто бы со стороны, наконец равнодушно заметила рану; и, вспомнив о ней, так же равнодушно легко исцелила себя, не поняв толком, как это сделала, не ощутив после ни облегчения, ни тепла.

Терзавшая грудь тупая боль от безвозвратной потери, - словно её пытал палач-садист, нарочно затупив орудие казни, чтобы жертва не погибла, а испытывала муку, которая много хуже смерти, - не проходила. Ощущение отчуждённости - тоже.

Обыденный мир победил, реальность оказалась сильней.