Понравившиеся стихи

[Плюшевая Борода]

А ВСЕ-ТАКИ

 

Улица провалилась, как нос сифилитика.
Река - сладострастье, растекшееся в слюни.
Отбросив белье до последнего листика,
сады похабно развалились в июне.

 

Я вышел на площадь,
выжженный квартал
надел на голову, как рыжий парик.
Людям страшно - у меня изо рта
шевелит ногами непрожеванный крик.

 

Но меня не осудят, но меня не облают,
как пророку, цветами устелят мне след.
Все эти, провалившиеся носами, знают:
я - ваш поэт.

 

Как трактир, мне страшен ваш страшный суд!
Меня одного сквозь горящие здания
проститутки, как святыню, на руках понесут
и покажут богу в свое оправдание.

 

И бог заплачет над моею книжкой!
Не слова - судороги, слипшиеся комом;
и побежит по небу с моими стихами под мышкой
и будет, задыхаясь, читать их своим знакомым.

 

1914
Владимир Маяковский.

[Citizen]

Какая ночь! Я не могу...

 

Какая ночь! Я не могу.

Не спится мне. Такая лунность.

Еще как будто берегу

В душе утраченную юность.

 

Подруга охладевших лет,

Не называй игру любовью,

Пусть лучше этот лунный свет

Ко мне струится к изголовью.

 

Пусть искаженные черты

Он обрисовывает смело,-

Ведь разлюбить не сможешь ты,

Как полюбить ты не сумела.

 

Любить лишь можно только раз,

Вот оттого ты мне чужая,

Что липы тщетно манят нас,

В сугробы ноги погружая.

 

Ведь знаю я и знаешь ты,

Что в этот отсвет лунный, синий

На этих липах не цветы -

На этих липах снег да иней.

 

Что отлюбили мы давно,

Ты не меня, а я - другую,

И нам обоим все равно

Играть в любовь недорогую.

 

Но все ж ласкай и обнимай

В лукавой страсти поцелуя,

Пусть сердцу вечно снится май

И та, что навсегда люблю я.

 

 

 

Заметался пожар голубой,

Позабылись родимые дали.

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить.

 

Был я весь - как запущенный сад,

Был на женщин и зелие падкий.

Разонравилось пить и плясать

И терять свою жизнь без оглядки.

 

Мне бы только смотреть на тебя,

Видеть глаз злато-карий омут,

И чтоб, прошлое не любя,

Ты уйти не смогла к другому.

 

Поступь нежная, легкий стан,

Если б знала ты сердцем упорным,

Как умеет любить хулиган,

Как умеет он быть покорным.

 

Я б навеки забыл кабаки

И стихи бы писать забросил.

Только б тонко касаться руки

И волос твоих цветом в осень.

 

Я б навеки пошел за тобой

Хоть в свои, хоть в чужие дали...

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить.

 

Сергей Есенин.

[Simply Red]

Песня

Тоскует птица о любви своей,
Одна в лесу седом.
Крадётся холод меж ветвей,
Ручей затянут льдом.

В полях живой травинки не найдёшь,
Обнажены леса.
И тишину колеблет только дрожь,
От мельничного колеса.

 

Перси Биши Шелли, 1822

 

Перевод С.Я.Маршака

[Citizen]

(Интернет)

Все люди, как книги, и мы их читаем;

Кого-то за месяц, кого-то за два,

Кого-то спустя, лишь, года понимаем,

Кого-то прочесть не дано никогда.

Кого-то прочтем и поставим на полку,

Пыль памяти изредка будем сдувать.

И в сердце храним, ...но что с того толку?

Ведь неинтересно второй раз читать.

Есть люди - поэмы и люди - романы,

Стихи есть и проза - лишь Вам выбирать.

А может быть Вам это все еще рано

И лучше журнальчик пока почитать?

Бывают понятные явные книги...

Кого-то же надо читать между строк.

Есть ноты - сплошные оттенки и лиги...

С листа прочитать их не каждый бы смог.

Наш мир весь заполнен загадкой и тайной,

А жизнь в нем, лишь, самый длинный урок.

Ничто не поверхностно и не случайно...

Попробуй, лишь только, взглянуть между строк...

 

 

Мамин Разговор с сыном

 

Я СВЯЖУ ТЕБЕ ЖИЗНЬ

ИЗ ПУШИСТЫХ МОХЕРОВЫХ НИТОК.

Я СВЯЖУ ТЕБЕ ЖИЗНЬ

НЕ СОЛГУ НЕ ЕДИНОЙ ПЕТЛИ.

Я СВЯЖУ ТЕБЕ ЖИЗНЬ,

ГДЕ УЗОРОМ ПО ПОЛЮ МОЛИТВЫ,

ПОЖЕЛАНИЯ СЧАСТЬЯ

В ЛУЧАХ МАТЕРИНСКОЙ ЛЮБВИ!

Я СВЯЖУ ТЕБЕ ЖИЗНЬ

ИЗ ВЕСЕЛОЙ МЕЛАНЖЕВОЙ ПРЯЖИ,

Я СВЯЖУ ТЕБЕ ЖИЗНЬ

И ПОТОМ ОТ ДУШИ ПОДАРЮ

ГДЕ Я НИТКИ БЕРУ?

НИКОМУ НИКОГДА НЕ ПРИЗНАЮСЬ,

ЧТОБ СВЯЗАТЬ ТЕБЕ ЖИЗНЬ,

Я ТАЙКОМ РАСПУСКАЮ СВОЮ

 

 

Хозяин погладил рукою

Лохматую рыжую спину:

- Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,

Но все же тебя я покину.

Швырнул под скамейку ошейник

И скрылся под гулким навесом,

Где пестрый людской муравейник

Вливался в вагоны экспресса.

Собака не взвыла ни разу.

И лишь за знакомой спиною

Следили два карие глаза

С почти человечьей тоскою.

Старик у вокзального входа

Сказал:- Что? Оставлен, бедняга?

Эх, будь ты хорошей породы...

А то ведь простая дворняга!

Огонь над трубой заметался,

Взревел паровоз что есть мочи,

На месте, как бык, потоптался

И ринулся в непогодь ночи.

В вагонах, забыв передряги,

Курили, смеялись, дремали...

Тут, видно, о рыжей дворняге

Не думали, не вспоминали.

Не ведал хозяин, что где-то

По шпалам, из сил выбиваясь,

За красным мелькающим светом

Собака бежит задыхаясь!

Споткнувшись, кидается снова,

В кровь лапы о камни разбиты,

Что выпрыгнуть сердце готово

Наружу из пасти раскрытой!

Не ведал хозяин, что силы

Вдруг разом оставили тело,

И, стукнувшись лбом о перила,

Собака под мост полетела...

Труп волны снесли под коряги...

Старик! Ты не знаешь природы:

Ведь может быть тело дворняги,

А сердце - чистейшей породы!

[Perfect Stranger]

Веди себя правильно — ничего никогда не случится.
Просто всегда бери себя в руки, просто всегда будь в границах.
Не предадут, не обворуют, не оболгут, не убьют, не изнасилуют, не ударят —
если выполнить все десять тысяч правил, не засекут радары,
не спровоцируешь, не доведёшь, не заметит зло никакое.
Веди себя правильно, всегда берегись, и будешь спокойна.
А если попался кто-то, проверь, там точно были проколы;
разъясни их в блоге постом, пожалей доведённого и снова живи спокойно.
Мир справедлив, мироздание бьёт виноватых, инфа сто процентов.
Веди себя правильно. Будь позитивна. Учись расставлять акценты.
Мудро закрой глаза. Посмотри со всеми вместе с другой стороны.
Пожалей несогласных, они инфантильны, их взгляды наивно-странны.
Веди себя правильно, тогда избежишь наказания.
Не думай о страшном. Не говори о страшном. Всё будет хорошо, обязательно.

 

Только однажды, когда к твоей дочери, маме, сестре вдруг придёт беда,
узнай, что они держали себя неправильно — всегда,
и их пора — и твоя — собирать этот град камней,
кидать слова в пустоту, в глухоту, в ответ получать ещё больней;
с лица утирать пополам и грязь, и кровь, и приказы терпеть,
и зря озираться, в надежде увидеть людские лица — в толпе,
и зубы скалить всклокоченной, некрасивой в боли волчицей.

 

Веди себя правильно.
Никогда ничего не случится.
Никогда ничего не случится.
Никогда ничего не случится.
Никогда ничего не случится.
Никогда ничего не случится.
Никогда ничего не случится.
Никогда
ничего
не случится.

 

(с) Лилит Мазикина

[qqazz12]

ВАСИЛИЙ ТЕРКИН: 21. СМЕРТЬ И ВОИН
За далекие пригорки
Уходил сраженья жар.
На снегу Василий Теркин
Неподобранный лежал.

Снег под ним, набрякши кровью,
Взялся грудой ледяной.
Смерть склонилась к изголовью:
— Ну, солдат, пойдем со мной.

Я теперь твоя подруга,
Недалеко провожу,
Белой вьюгой, белой вьюгой,
Вьюгой след запорошу.

Дрогнул Теркин, замерзая
На постели снеговой.
— Я не звал тебя, Косая,
Я солдат еще живой.

Смерть, смеясь, нагнулась ниже:
— Полно, полно, молодец,
Я-то знаю, я-то вижу:
Ты живой да не жилец.

Мимоходом тенью смертной
Я твоих коснулась щек,
А тебе и незаметно,
Что на них сухой снежок.

Моего не бойся мрака,
Ночь, поверь, не хуже дня...
— А чего тебе, однако,
Нужно лично от меня?

Смерть как будто бы замялась,
Отклонилась от него.
— Нужно мне... такую малость,
Ну почти что ничего.

Нужен знак один согласья,
Что устал беречь ты жизнь,
Что о смертном молишь часе...

— Сам, выходит, подпишись?—
Смерть подумала.
— Ну что же,—
Подпишись, и на покой.
— Нет, уволь. Себе дороже.
— Не торгуйся, дорогой.

Все равно идешь на убыль.—
Смерть подвинулась к плечу.—
Все равно стянулись губы,
Стынут зубы...
— Не хочу.

— А смотри-ка, дело к ночи,
На мороз горит заря.
Я к тому, чтоб мне короче
И тебе не мерзнуть зря...

— Потерплю.
— Ну, что ты, глупый!
Ведь лежишь, всего свело.
Я б тебя тотчас тулупом,
Чтоб уже навек тепло.

Вижу, веришь. Вот и слезы,
Вот уж я тебе милей.

— Врешь, я плачу от мороза,
Не от жалости твоей.

— Что от счастья, что от боли —
Все равно. А холод лют.
Завилась поземка в поле.
Нет, тебя уж не найдут...

И зачем тебе, подумай,
Если кто и подберет.
Пожалеешь, что не умер
Здесь, на месте, без хлопот...

— Шутишь, Смерть, плетешь тенета.—
Отвернул с трудом плечо.—
Мне как раз пожить охота,
Я и не жил-то еще...

— А и встанешь, толку мало,—
Продолжала Смерть, смеясь.—
А и встанешь — все сначала:
Холод, страх, усталость, грязь...
Ну-ка, сладко ли, дружище,
Рассуди-ка в простоте.

— Что судить! С войны не взыщешь
Ни в каком уже суде.

— А тоска, солдат, в придачу:
Как там дома, что с семьей?
— Вот уж выполню задачу —
Кончу немца — и домой.

— Так. Допустим. Но тебе-то
И домой к чему прийти?
Догола земля раздета
И разграблена, учти.
Все в забросе.

— Я работник,
Я бы дома в дело вник,
— Дом разрушен.
— Я и плотник...
— Печки нету.
— И печник...
Я от скуки — на все руки,
Буду жив — мое со мной.

— Дай еще сказать старухе:
Вдруг придешь с одной рукой?
Иль еще каким калекой,—
Сам себе и то постыл...

И со Смертью Человеку
Спорить стало свыше сил.
Истекал уже он кровью,
Коченел. Спускалась ночь...

— При одном моем условье,
Смерть, послушай... я не прочь...

И, томим тоской жестокой,
Одинок, и слаб, и мал,
Он с мольбой, не то с упреком
Уговариваться стал:

— Я не худший и не лучший,
Что погибну на войне.
Но в конце ее, послушай,
Дашь ты на день отпуск мне?
Дашь ты мне в тот день последний,
В праздник славы мировой,
Услыхать салют победный,
Что раздастся над Москвой?

Дашь ты мне в тот день немножко
Погулять среди живых?
Дашь ты мне в одно окошко
Постучать в краях родных,
И как выйдут на крылечко,—
Смерть, а Смерть, еще мне там
Дашь сказать одно словечко?
Полсловечка?
— Нет. Не дам...

Дрогнул Теркин, замерзая
На постели снеговой.

— Так пошла ты прочь, Косая,
Я солдат еще живой.

Буду плакать, выть от боли,
Гибнуть в поле без следа,
Но тебе по доброй воле
Я не сдамся никогда.

— Погоди. Резон почище
Я найду,— подашь мне знак...

— Стой! Идут за мною. Ищут.
Из санбата.
— Где, чудак?
— Вон, по стежке занесенной...

Смерть хохочет во весь рот:
— Из команды похоронной.
— Все равно: живой народ.

Снег шуршит, подходят двое.
Об лопату звякнул лом.

— Вот еще остался воин.
К ночи всех не уберем.

— А и то: устали за день,
Доставай кисет, земляк.
На покойничке присядем
Да покурим натощак.

— Кабы, знаешь, до затяжки —
Щец горячих котелок.

— Кабы капельку из фляжки.
— Кабы так — один глоток.
— Или два...

            И тут, хоть слабо,
Подал Теркин голос свой:
— Прогоните эту бабу,
Я солдат еще живой.

Смотрят люди: вот так штука!
Видят: верно,— жив солдат.

— Что ты думаешь!
— А ну-ка,
Понесем его в санбат.

— Ну и редкостное дело,—
Рассуждают не спеша.—
Одно дело — просто тело,
А тут — тело и душа.

— Еле-еле душа в теле...
— Шутки, что ль, зазяб совсем.
А уж мы тебя хотели,
Понимаешь, в наркомзем...

— Не толкуй. Заждался малый.
Вырубай шинель во льду.
Поднимай.

        А Смерть сказала:
— Я, однако, вслед пойду.

Земляки — они к работе
Приспособлены к иной.
Врете, мыслит, растрясете —
И еще он будет мой.

Два ремня да две лопаты,
Две шинели поперек.
— Береги, солдат, солдата.
— Понесли. Терпи, дружок.—
Норовят, чтоб меньше тряски,
Чтоб ровнее как-нибудь,
Берегут, несут с опаской:
Смерть сторонкой держит путь.

А дорога — не дорога,—
Целина, по пояс снег.
— Отдохнули б вы немного,
Хлопцы...
— Милый человек,—
Говорит земляк толково,—
Не тревожься, не жалей.
Потому несем живого,
Мертвый вдвое тяжелей.

А другой:
— Оно известно.
А еще и то учесть,
Что живой спешит до места,—
Мертвый дома — где ни есть.

— Дело, стало быть, в привычке,—
Заключают земляки.—
Что ж ты, друг, без рукавички?
На-ко теплую, с руки...

И подумала впервые
Смерть, следя со стороны:
«До чего они, живые,
Меж собой свои — дружны.
Потому и с одиночкой
Сладить надобно суметь,
Нехотя даешь отсрочку».

И, вздохнув, отстала Смерть.

А.Твардовский. Василий Теркин.
Книга про бойца.

Изменено 24 марта, 2016 пользователем qqazz12

[Sabiern]

На карте кружком обозначено солнце
Пунктирные линии - ветер и соль
Под веками плавают сны на оконце
Спадает волнами зелёная боль

 

         На наших глазах разрушаются стены
         Срастаются руки,теряя контроль
         И время уходит с загаженной сцены
         Его заменяет вселенский покой

 

Мы вышли за рамки людских представлений
И даже представить себе не могли
Что выше всех горестей,бед и мучений
Мы будем под слоем промёрзшей земли

 

         На наших глазах исчезают потери
         Душа выпускает скопившийся страх
         Я слышу шаги - открываются двери
         И смерть исчезает на наших глазах.

 

Е. Летов

Изменено 5 апреля, 2016 пользователем grεy

[Simply Red]

Юлия


Как розан вешний, Юлия цвела —
Прекрасна, добродетельна, мила.
Поэты прелестям её дивились,
Поклонники, как божеству, молились.
Но лишь один из них ответный пыл
В разборчивой девице заронил —
Беспечный Флорио, повеса юный,
Взлелеянный Венерой и Фортуной.

…Ещё уста красавицы хитрят,
Но жест и взгляд о страсти говорят.
Тут Флорио, предчувствуя победу,
Заводит о супружестве беседу
И радости, что дарит Гименей,
Живописует вдохновенно ей.
Минута та последних колебаний,
Что лишь согласье делают желанней!

Вот на колени с живостью двойной
Пред ней он падает… Но Боже мой!
О феи — покровительницы мосек!
В какую сторону глядел ваш носик?
Зачем вы не успели как-нибудь
В последний миг щеночка оттолкнуть?
Как допустили вы, чтоб тушей всею
Влюблённый мопсу сверзился на шею?

О злобный рок! Подъемля к нему взор,
В котором только грусть, а не укор,
Несчастный взвыл в тоске неутолимой —
И пал у ног хозяйки недвижимый.
Дух отлетел — остался только прах!
Гнев и печаль у Юлии в глазах;
На Флорио они должны пролиться,
Мгновение — и буря разразится!
Но бури он бежал, поклявшись впредь
Щенят в соперниках не потерпеть.
Он вскоре занялся другим предметом —
И ничего не потерял на этом.

Бедняжка Юлия! Что делать ей?
Увы! О злополучнейший из дней!
Утрачены в единый час прескверный
И преданный жених, и мопсик верный!
 
Сэмюэл Кольридж, 1789
 
перевод Г.М.Кружков

[Sabiern]

Одинокая любовь

 

Одинокий колос, колос, а не нива,

И любовь к подруге, страсть, а не любовь;
Называть любовью страсть несправедливо,
Кровь угасит мысли, мысль угасит кровь.
Даже чувство дружбы как-то сиротливо -
Я любить желаю всех, иль никого;
Одинокий колос, колос, а не нива -
Дружба недостойна сердца моего.
Я всегда чуждаюсь страстного прилива -
Чувство к одному я прогоняю прочь -
Одинокий колос, колос, а не нива -
Дружба, сладострастье есть не день, а ночь.
Мне противны звуки одного мотива,
Полюбивши друга, я забуду всех -
Одинокий колос, колос, а не нива...
Дружба над любовью есть глубокий смех.

 

Ф.В.Ницше

 

П.С. Не знаю чей перевод.

[Лукаш]

This Be The Verse

 

They fuck you up, your mum and dad.
They may not mean to, but they do.
They fill you with the faults they had
And add some extra, just for you.

 

But they were fucked up in their turn
By fools in old-style hats and coats,
Who half the time were soppy-stern
And half at one another's throats.

 

Man hands on misery to man.
It deepens like a coastal shelf.
Get out as early as you can,
And don't have any kids yourself.

 

Philip Larkin

Изменено 31 мая, 2016 пользователем Лукаш

[Лукаш]

A Psalm of Life

 

Tell me not, in mournful numbers,
Life is but an empty dream!
For the soul is dead that slumbers,
And things are not what they seem.

 

Life is real! Life is earnest!
And the grave is not its goal;
Dust thou art, to dust returnest,
Was not spoken of the soul.

 

Not enjoyment, and not sorrow,
Is our destined end or way;
But to act, that each to-morrow
Find us farther than to-day.

 

Art is long, and Time is fleeting,
And our hearts, though stout and brave,
Still, like muffled drums, are beating

Funeral marches to the grave.

 

In the world’s broad field of battle,
In the bivouac of Life,
Be not like dumb, driven cattle!

Be a hero in the strife!

 

Trust no Future, howe’er pleasant!
Let the dead Past bury its dead!
Act,— act in the living Present!
Heart within, and God o’erhead!

 

Lives of great men all remind us
We can make our lives sublime,
And, departing, leave behind us
Footprints on the sands of time;

 

Footprints, that perhaps another,
Sailing o’er life’s solemn main,
A forlorn and shipwrecked brother,
Seeing, shall take heart again.

 

Let us, then, be up and doing,
With a heart for any fate;
Still achieving, still pursuing,
Learn to labor and to wait.

 

Henry Wadsworth Longfellow

Изменено 31 мая, 2016 пользователем Лукаш

[Лин ван де Велден]

Плач об утрате

 

Там, где стояли скалы,
Стены вода воздвигла.
Нашей земли не стало.
Наша земля погибла.
Силясь поймать хоть призрак,
В дали глядим до боли;
Там, где была отчизна,
Тризну справляет море.

 

Вставали волны – их кили резали;
С вершины гребней бросались в бездны мы;
Сироты моря, ища пристанище,
Томились штилем, о ветре грезили.

 

Стонали мачты – мы зубы скалили;
Трещали реи – мы к звёздам правили;
Четыре бури боролись в парусе
Вдали от дома, что потеряли мы.

 

Мечи молчали, скрипели палубы;
Мы не вздыхали, глотали жалобы;
Не слёзы – брызги на лицах высохли.
Мы не рыдали. О, мы не стали бы.

 

Йокуда! Яркость твоих мозаик снится мне.
Йокуда! Пенье твоих фонтанов слышу я.
Йокуда! Ястреб парит над башней в вышине.
Йокуда! Раной горит в груди тоска моя.

 

Чайки зовут на берег
Со стороны закатной,
И поднимает Яхуб
Руку в перчатке латной,
Благословляя гавань,
Небо, песок и ветер,
Каждый цветок и камень
Края, что нас приветил.
Края, где раны стянет
Времени швами крепко,
Где мы тенями станем
Наших великих предков.

[Просто Мария]

Женщина должна быть загадкой:
Хорошенькой, миленькой, сладкой.
Кокетничать, строить глазки,
Верить во всякие сказки.
Оставаться святой и грешной,
Быть красивой душой и внешне.
Обаятельным, хитрым бесенком,
Нежным, мягким, пушистым котенком.
Шалуньей веселой, игривой,
Любить и всегда быть любимой.
Влюбленной безумно и страстно,
Ласковой, робкой и властной,
Сквозь слезы уметь смеяться.
И никогда не сдаваться...
© http://www.vampodarok.com/stihi/woman/cont905.html

[SimpleRay]

Бежит тропинка в чаще леса,
Петляя скрытно меж корней.
На ней увидеть можно беса,
И трудно встретить тут людей.

Сквозь заросли луна мелькает,
Над лесом яркий полный диск.
Всё в лунном свете замирает,
Не слышен даже мыши писк.

Но вдруг покой ночной уходит,
В глуши лесной младенца крик.
Среди деревьев кто-то бродит,
Походкой вроде как старик.

В лохмотья грязные одет он,
Ребёнка держит чуть в руках.
Поставлены две жизни на кон,
В лесу ночном витает страх.

Лес пред поляной расступился,
Алтарь свет лунный осветил.
На камне клуб змеиный свился,
Он жертвенник собой обвил.

Старик младенца камню предал,
И слился плач с шипеньем змей.
Веками жертв алтарь не ведал,
Но не забыл он кровь людей.

Стал старец тяжко на колени,
Ладони к камню он прижал.
Над алтарём сгустились тени,
Когда мольбу лес услыхал.

"О дети тьмы, я к вам взываю,
И жизнь младенца отдаю,
Взамен, покорно умоляю,
Верните молодость мою!"

Раздался в чаще дикий хохот,
Внезапно иней всё покрыл.
Потусторонний жуткий рокот
Живых вокруг всех оглушил.

То ведьмин дух на зов явился,
Был он бесплотен и безлик.
Но вскоре девой обратился,
И рядом с алтарём возник.

Вдруг с неба пала тьма живая,
С ребёнком поглотив алтарь.
Мышей летучих с визгом стая,
Покрыла всё как буд-то гарь.

"Как отвратительно и мерзко,
Терпеть я не могу мышей!"
Рукой взмахнула ведьма резко-
"Смени свой облик поскорей!'

Все мыши сбились в кучу сразу,
Из тел составив чёрный ком.
На миг невидим стал он глазу,
А после стал вампиром он.

"Алтарь, младенец, ночь и дама!"-
Вампир с восторгом прошипел.
"Здесь ужин званый или драма?
Не зря, я вижу, прилетел..."

Клыки вампира удлинились,
Глаза налились краснотой.
К младенцу руки устремились,
Но ведьма вскрикнула-"Постой!

Себе ты кровь бери, и только,
Душа младенца для меня!
И плоти нужно мне вот столько,
Всё ясно, древний, для тебя?"

Вампир ответить собирался,
Но жуткий рык слова украл.
Кричать младенец пуще взялся,
Когда монстр грозно прорычал:

"Как быстро всё вы поделили!"-
Из леса вышел белый волк-
"Меня к столу позвать забыли?
А ведь я в мясе знаю толк!"

"Ну что ж, мы плоть тебе оставим",
Вампир ладони сжал в кулак,-
"Себя другим мы позабавим,
Бери всё мясо, волколак!"

Ребёнка монстры окружили,
Настал для жертвы судный час.
А старцу твари объявили:
"Своё получишь ты от нас!"

Над алтарём вампир склонился,
И рот клыкастый свой открыл,
Но в спину меч ему вонзился,
И тело с лёгкостью пронзил.

Вампир был тут же обезглавлен
Вторым серебряным клинком,
Меч был заточен и отравлен,
Могучим древним волшебством.

Полилась кровь из ран ужасных
Алтарь с младенцем окропив,
Клинков никто не ждал опасных:
Смерть- их единственный мотив.

Истошно ведьма завизжала,
Ведьмачий знак её сковал.
В ловушку Ирдена попала-
И тут же монстра меч нагнал.

Второй клинок доделал дело,
В глазах у духа виден страх,
Распалось в пепел ведьмы тело,
И превратилось в чёрный прах.

Ударил волколак с размаху
И гость незванный ниц упал.
С ребёнком рядом, как на плаху,
Он прямо на алтарь попал.

Второй удар мог стать смертельным,
Но знаком Квен был отражен.
В ответ клинка ударом верным
Монстр прямо в сердце поражен.

Над лесом небо посветлело,
Рассвет тьму ночи изгонял,
Ведьмак закончил свое дело,
Но плату он еще не взял.

"Предав ребёнка детям ночи
Чудовищем ты, старец, стал.
А для таких мой меч заточен,
Ты сам такой конец избрал"

В руке у старца сталь мелькнула,
Ведьмак легко кинжал отбил.
Со свистом в воздухе сверкнуло
И старика меч разрубил.

Младенец больше не стенает,
С рассветом в лес пришёл покой.
Ребенка жаль, ведь он не знает,
Что приготовлено судьбой...

Бежит тропинка в чаще леса,
Петляя скрытно меж корней.
Не встретишь тут сегодня беса-
Ведьмак сейчас идет по ней.

[kosha666]

Какой ужас) :facepalm

[Lord RZ]

 

 

 

Как в норе лежали они с волчком, -
зайчик на боку, а волчок ничком, -
а над небом звездочка восходила.
Зайчик гладил волчка, говорил: "Пора",
а волчок бурчал, - мол, пойдем с утра, -
словно это была игра,
словно ничего не происходило, -
словно вовсе звездочка не всходила.

 

Им пора бы вставать, собирать дары -
и брести чащобами декабря,
и ронять короны в его снега,
слепнуть от пурги и жевать цингу,
и нести свои души к иным берегам,
по ночам вмерзая друг в друга
(так бы здесь Иордан вмерзал в берега),
укрываться снегом и пить снега, -
потому лишь, что это происходило:
потому что над небом звездочка восходила.

 

Но они всё лежали, к бочку бочок:
зайчик бодрствовал, крепко спал волчок,
и над сном его звездочка восходила, -
и во сне его мучила, изводила, -
и во сне к себе уводила:
шел волчок пешком, зайчик спал верхом
и во сне обо всем говорил с волчком:
"Се," - говорил он, - "и адских нор глубина
рядом с тобой не пугает меня.
И на что мне Его дары,
когда здесь, в норе,
я лежу меж твоих ушей?
И на что мне заботиться о душе?
Меж твоих зубов нет бессмертней моей души.»
И волчок просыпался, зубами касался его души
и лежал, никуда не шел.

 

Так они лежали, и их короны лежали,
и они прядали ушами, надеялись и не дышали,
никуда не шли, ничего не несли, никого не провозглашали
и мечтали, чтоб время не проходило,
чтобы ничего не происходило, -
но над небом звездочка восходила.

Но проклятая звездочка восходила.

 

Линор Горалик

[Ewlar]

11.09.2016 12:15:09, Richard Zeidler сказал(-а):

...

Тот случай, когда ритм и способ выражения очень своеобразный, но душа в стихе есть.

[Lord RZ]

11.09.2016 20:04:33, Ewlar сказал(-а):

Тот случай, когда ритм и способ выражения очень своеобразный, но душа в стихе есть.

Добавил картинку. Меня зацепил смысл. Мы всегда думаем, что волхвы - сказочные старички, благодушно пришли, встретили младенца Христа, принесли дары... Ничего о том, как они шли и искали, хотелось ли им нести свои короны, и не было ли это крестом...

[Ewlar]

Лучше не копаться. А то - вот :Р но всё равно интересно получилось.

[Lord RZ]

Лучше не копаться.

Нет, лучше копаться. Это и о нас тоже. Никто не хочет креста, но знает, что встанет и понесет.

[Sabiern]

Да и надо бы. Просто мало кто хочет. 

[Lord RZ]

Все же я слишком впечатлительный для таких вещей.

[kosha666]

12.09.2016 00:54:28, Richard Zeidler сказал(-а):

Все же я слишком впечатлительный для таких вещей.

 

Что-то я тоже. Как-то тоскливо стало мне от этого стихотворения.  От него словно осознаются  все потери прошедшего и будущего. И одиночество каждого человека ощущается особенно остро. Даже завыть захотелось.

Не каждый зайчик может беззаботно лежать между ушей своего волка, не каждый волк может нести своего зайчика через миры. Любовь как и талант дается даром, но не каждому и не часто.

 

Такими, наверное, и должны быть настоящие стихи.

[Beaver]

Я вас обязан известить,
Что не дошло до адресата
Письмо, что в ящик опустить
Не постыдились вы когда-то.

Ваш муж не получил письма,
Он не был ранен словом пошлым,
Не вздрогнул, не сошел с ума,
Не проклял все, что было в прошлом.

Когда он поднимал бойцов
В атаку у руин вокзала,
Тупая грубость ваших слов
Его, по счастью, не терзала.

Когда шагал он тяжело,
Стянув кровавой тряпкой рану,
Письмо от вас еще все шло,
Еще, по счастью, было рано.

Когда на камни он упал
И смерть оборвала дыханье,
Он все еще не получал,
По счастью, вашего посланья.

Могу вам сообщить о том,
Что, завернувши в плащ-палатки,
Мы ночью в сквере городском
Его зарыли после схватки.

Стоит звезда из жести там
И рядом тополь — для приметы...
А впрочем, я забыл, что вам,
Наверно, безразлично это.

Письмо нам утром принесли...
Его, за смертью адресата,
Между собой мы вслух прочли —
Уж вы простите нам, солдатам.

Быть может, память коротка
У вас. По общему желанью,
От имени всего полка
Я вам напомню содержанье.

Вы написали, что уж год,
Как вы знакомы с новым мужем.
А старый, если и придет,
Вам будет все равно ненужен.

Что вы не знаете беды,
Живете хорошо. И кстати,
Теперь вам никакой нужды
Нет в лейтенантском аттестате.

Чтоб писем он от вас не ждал
И вас не утруждал бы снова...
Вот именно: «не утруждал»...
Вы побольней искали слова.

И все. И больше ничего.
Мы перечли их терпеливо,
Все те слова, что для него
В разлуки час в душе нашли вы.

«Не утруждай». «Муж». «Аттестат»...
Да где ж вы душу потеряли?
Ведь он же был солдат, солдат!
Ведь мы за вас с ним умирали.

Я не хочу судьею быть,
Не все разлуку побеждают,
Не все способны век любить,—
К несчастью, в жизни все бывает.

Ну хорошо, пусть не любим,
Пускай он больше вам ненужен,
Пусть жить вы будете с другим,
Бог с ним, там с мужем ли, не с мужем.

Но ведь солдат не виноват
В том, что он отпуска не знает,
Что третий год себя подряд,
Вас защищая, утруждает.

Что ж, написать вы не смогли
Пусть горьких слов, но благородных.
В своей душе их не нашли —
Так заняли бы где угодно.

В отчизне нашей, к счастью, есть
Немало женских душ высоких,
Они б вам оказали честь —
Вам написали б эти строки;

Они б за вас слова нашли,
Чтоб облегчить тоску чужую.
От нас поклон им до земли,
Поклон за душу их большую.

Не вам, а женщинам другим,
От нас отторженным войною,
О вас мы написать хотим,
Пусть знают — вы тому виною,

Что их мужья на фронте, тут,
Подчас в душе борясь с собою,
С невольною тревогой ждут
Из дома писем перед боем.

Мы ваше не к добру прочли,
Теперь нас втайне горечь мучит:
А вдруг не вы одна смогли,
Вдруг кто-нибудь еще получит?

На суд далеких жен своих
Мы вас пошлем. Вы клеветали
На них. Вы усомниться в них
Нам на минуту повод дали.

Пускай поставят вам в вину,
Что душу птичью вы скрывали,
Что вы за женщину, жену,
Себя так долго выдавали.

А бывший муж ваш — он убит.
Все хорошо. Живите с новым.
Уж мертвый вас не оскорбит
В письме давно ненужным словом.

Живите, не боясь вины,
Он не напишет, не ответит
И, в город возвратись с войны,
С другим вас под руку не встретит.

Лишь за одно еще простить
Придется вам его — за то, что,
Наверно, с месяц приносить
Еще вам будет письма почта.

Уж ничего не сделать тут —
Письмо медлительнее пули.
К вам письма в сентябре придут,
А он убит еще в июле.

О вас там каждая строка,
Вам это, верно, неприятно —
Так я от имени полка
Беру его слова обратно.

Примите же в конце от нас
Презренье наше на прощанье.
Не уважающие вас
Покойного однополчане.

По поручению офицеров полка
К. Симонов
1943

[Lord RZ]

12.09.2016 07:32:54, koshka666 сказал(-а):

Не каждый зайчик может беззаботно лежать между ушей своего волка, не каждый волк может нести своего зайчика через миры. Любовь как и талант дается даром, но не каждому и не часто.

А так хотелось бы...