Антива
Когда они с горем пополам вскарабкались на "Изабеллу", их встретило тягостное молчание. Габриэль скрылся где-то в каютах, а оставшиеся в живых моряки, со смесью ужаса и смятения занимались своими делами. Один из них, в промокшей насквозь белой рубашке, осторожно приблизился к держащему сакуру храмовнику.
- Это... все? Больше никто не вернется?
Ответом ему был медленный, необычно спокойный кивок. Остекленевший взгляд красного храмовника, в зрачках которого все еще можно было разглядеть алые искры, обратился к горизонту... Солнце уже почти взошло. Для них...
Авиценниус... Элдрион, Дэрин и Гейджин. Для них солнце не взойдет уже никогда.
Он до боли стиснул зубы, прикрыв глаза. Мозг упорно отказывался думать о том, что случилось там, на корабле, после ухода Габриэля. Это все выглядело невозможным, невероятным... лишь пустые ножны намекали, что это не было очередное помутнение рассудка из-за лириума. Но... Был ли Шадрил? Может, это все - плод его воображения? Говорящее оружие, неведомая раса и настигшая их катастрофа, черное лицо с выделяющимися белыми глазами...
Алейра демонстративно встала в центре палубы, командным тоном отдав парочку приказаний. Матросы переглянулись - но перечить человеку, вернувшемуся с корабля живым... еще и с этим чудовищным трэллом? Они не были идиотами, чтобы сделать это. Поэтому и выжили.
"Изабелла", заметно потрепанная, медленно, с усилием разворачивалась обратно к Антиве - оставив "Альбатроса" своей судьбе. Белая морская птица тонула в соленой пене, вместе со всем, что осталось на борту. Когда они уже отплыли на приличное расстояние, тевинтерская магистресса, не выдержав, рванула к краю судна, упершись руками о борт и мутным взором глядя на горизонт.
Море поглотило его - так, словно этого никогда и не было... Альбатрос утонул... не оставив даже плавающих обломков. Женщина до боли прикусила губу, и, тряхнув рыжими волосами (на которых пребывание в огне и морской воде сказалось отнюдь не благотворно), отвернулась и направилась к фок-мачте "Изабеллы". Трэлл недоуменно заурчал, когда хозяйка, грубо толкнув его плечом, остановилась на верхнем ярусе и молча глядела на постепенно приближающийся город. Утренний туман, скрывающий Антиву, раскрыл своих объятия - и лишь тогда она наконец увидела масштабы разрушений.
Это было ужасно. Следы, отпечатавшиеся на лике Антивы, были ужасны. Со своего места женщина видела, что сгорел Жилой район... эльфинаж, Низший район, даже Порт. А вот дома, что стояли близ Церкви, были нетронуты...
Ну еще бы. С каких это пор храмовники будут уничтожать "мирное население"? Эти "стражи Создателя" уничтожили "еретиков"... Всего-то навсего.
Всего-то навсего...
Освальд, считавший секунды до того момента, как он сможет наконец выбраться с этого корабля, вышел на помост медленно. Габриэль шел неподалеку - и по какой-то причине эльфу было мучительно больно смотреть тонкое, красивое дерево, которое нес храмовник. Оно было прекрасно. Так же прекрасно, как и то, что он потерял вместе со смертью Гайджина. Пустота внутри была всем, что оставалось теперь у Габриэля, и эта пустота медленно, но неотвратимо наполнялась болью и горечью, обрывками воспоминаний, хороших и не очень, но даже эти обрывки были драгоценны не меньше, чем золото в карманах парня. А может, даже больше. По крайней мере, он собирался беречь их, потому что это было все, что у него осталось. Воспоминания - и пустота.
Никто их не встретил. Жители порта бродили по улицам, словно призраки... подходя к каждому обгоревшему телу, проверяя, жив ли человек или нет. Стены домов были испачканы в саже и крови, часть зданий обрушилась. Когда четверо потрепанных людей вышли на побитую дорожку из гальки, девушка на их глазах нашла одного выжившего... мужчину, обгоревшего настолько, что его одежда буквально прилипла к коже. Снять можно было лишь с мясом... смуглокожая девушка с разорванной сорочкой, на щеках которой виднелись дорожки слез, молча прижала окровавленный кинжал к его горлу.
Этот мужчина больше не страдал.
Так, никем не примеченные, люди, не проронив ни слова, ушли с причала - каждый в своем направлении. Они не стали прощаться. В этом не было смысла. Слишком много крови и смерти запятнали их, оставив несмываемые следы где-то в душе. Освальд был отравлен красным лириумом и вытравить этот яд не смогла бы ни одна молитва. Он знал, что обречен, но собирался за то оставшееся время, которое у него было, совершить что-то хорошее. Быть может, искупить все то, что произошло и по его вине. Алейра удалялась гордо, выпрямив спину, но и она была отмечена - на ее ладони все еще была печать, похожая на невидимый ошейник. Даже она не смогла остаться свободной. В Тевинтере, быть может, она найдет способ снять с себя эти цепи, но пока... пока печать останется с ней. Как напоминание обо всем произошедшем.
А Габриэль, ссутулившись и не глядя на остальных, даже не удостоив взглядом лириумную сакуру, быстрым шагом зашагал в направлении чудом уцелевшего портового трактира "У Кариноса". Это место могло бы вынести любые испытания - Воронами, огнем, храмовниками и демоны знают чем еще. Улыбка коснулась губ парня и тут же исчезла. В чем-то он был похож теперь на это здание. Он знал, что выстоит, выдержит все - и будет жить. Он будет жить... но никогда больше, никого больше не будет любить.