Лагерь
- Он там жив вообще?..
Трое наемников стояли возле покосившегося дома, в который только что зашел тот высокий с белесым хвостом на голове. Поговаривали в отряде, что он внебрачный ублюдок баронессы, но мало кто этому верил – леди Аннабет фон Вольфер была красива, утонченна, аристократически бледна и обладала поистине великолепным и острым умом. И этот огромный воин с поистине жутким лицом ничем на нее не походил. Разве что цветом волос.
- Да что ты так переживаешь-то? Или влюбился, поди? – хохотнул второй наемник, косясь на дом, из которой не доносилось ни звука. Пара удивленных криков вначале быстро затихла, почти через минуту после того, как Хекс вошел внутрь. В доме засели несколько дезертиров, которых поручили отловить группе бывалых вояк.
Впрочем, когда к группе внезапно высказал желание присоединиться бастард – причем совершенно бесплатно – это пробудило определенный интерес. Если он и правда сын баронессы, то какой прок ему за копейки батрачить с наемниками?..
- Загляни в окошко, может, увидишь что, - предложил третий, тощий и длинный, как палка.
- Вот сам и загляни. Чего сразу я-то?
Наемник фыркнул, пожал плечами и подобрался к дому, который охватила пугающая тишина. Взобравшись с ногами на бочку, он подтянулся и заглянул в темное, запотевшее оконце. А в следующую секунду с криком отпрянул и свалился на землю, когда в стекло резко ударилось что-то мягкое, оставив за собой длинный кровавый след.
После этого наемники уже не рисковали приблизиться, и просто ждали, пока бастард закончит свою работу. Они предполагали, что пепельноволосый просто допросит дезертиров, в случае чего применит силу, но похоже, что они ошибались. А вспомнив о том, что в доме прятались не только преступники, но и обычные жители, приютившие голодных изгоев…
- Там же целая семья, - пробормотал тощий, вытирая выступившую на лбу испарину. – Женщины, дети…
Ему не ответили. Наемники были тертыми калачами, но даже для них подобная жестокость была отвратительна. Они предпочитали убивать чисто и быстро, коли за отдельное не заплачено – а вот Хекс этот явно наслаждался, как мог. Когда дверь, скрипнув, отворилась, из проема выступила высокая фигура. Сначала могло показаться, что бастард искупался в смоле, но на свету стало видно, что «смола» поблескивала темно-красным. Даже его лицо было покрыто кровью.
- А… - начал было один из наемников, и воин тут же повернул к нему голову, впиваясь в человека взглядом стальных, ничего не выражающих глаз.
- Дело сделано, - проговорил Вольфер и, отвернувшись, зашагал к дороге, где их ждали лошади.
Тощий не выдержал и рванул вперед, отпихивая скрипящую на ветру дверь и заглядывая внутрь – впрочем, через несколько секунд он отвернулся, и его лицо было белее снега.
- Лучше не заходите туда, - прохрипел он, и его чуть не стошнило, но он все-таки удержался. Не каждый раз даже наемникам приходится видеть, как семь человек разделывают, как коров на бойне. Судя по тому, что успел увидеть тощий прежде, чем отвернуться – в искусстве убивать Хекс был изощреннее палача, а женщину лет под тридцать, которой принадлежал дом, к тому же изнасиловали. Жестоко. А потом распотрошили и отрубили голову. Ее левая рука валялась возле печи.
- Почему они не кричали? Почему… - запнулся было второй наемник, но тощий только покачал головой.
- Я бы не удивился, если бы он сначала отрезал им языки.
А тем временем Хекс Вольфер, насвистывая мелодию старой песни, в которой пелось о волке и прекрасной девице, проверил подпруги, вскочил в седло и не спеша поехал в Нордботтен. Настроение у него было отличным.
***
Проснувшись, бастард потер затекшие бока. Все-таки спать на камнях, пусть даже и с прослойкой в виде плаща, было удовольствием небольшим. Фелкин, кажется, спать и вовсе не ложилась. В животе было пусто, как в кошельке у нищего, и следовало немедленно заняться поисками хоть чего-нибудь съестного. Можно, конечно, отобрать еды у эльфов, но Хекса и так ненавидели в отряде. Можно было зажарить Сволочь, но наг по праву принадлежал сестре, и трогать его бастард не хотел. Вздохнув и надев перевязь с мечами, он направился из лагеря, высматривая хотя бы один, крошечный, жалкий грибочек. Но повезло ему куда больше - он нашел двух тощих нагов, которых можно было растянуть дня на два.