Лагерь
Через некоторое время Хекс подсел к своей сестре, которая смотрела на огонь и, казалось, пребывала в задумчивости. Ей, как и остальным, досталось сегодня от паука и его яда, но бой прошел на удивление легко - никто особо сильно не пострадал. Правда, бастард отметил, что наемники начинают вести себя все более разобщенно. Реми чуть не упал в лаву, Айк становился все более мрачным и отчужденным, Фран отсиживалась в своей палатке и носа оттуда не казала, а эльфы... были эльфами. Гейджин сразу не понравился Вольферу, поэтому от него он не ждал ничего иного, кроме как подлостей.
Ведь кому, как не подлецу, лучше всех разбираться в подлецах. "Так ведь, Вольфер?" - подумал воин, сжав губы в тонкую линию и проследив направление взгляда сестры. Раньше совесть его не мучила. Впрочем, за исключением того эпизода с Мелидэй, совесть вообще не подавала никаких признаков жизни. Но сейчас Хекса волновало вовсе не это, а то, о чем он думал все предыдущие дни.
- Послушай, Шалд... - начал было он, надеясь, что отсутствие дара красноречия не помешает ему подобрать правильные слова. Он не был человеком слова. Но действовать сейчас означало потерять даже то ничтожно малое, что еще могла чувствовать Фелкин к своему подлецу-брату. - Я думал о том, что произошло вчера в той комнате с клеткой. Сначала мне казалось, что зверь просто испуган, но потом... сегодня, в пещере паука, я почувствовал страх. И это был не только мой страх. Он тоже... тоже испугался. Потерять тебя. - Бастард не смотрел на нее, он смотрел только в огонь, сжав зубы, словно ему было физически больно это говорить. - Ты стала для меня сестрой. И для него - тоже. Я... Мы не предадим тебя. И еще, Фелкин... - он помолчал и добавил с горечью. - Тот человек не был твоим братом. Он вообще не был тебе другом. Я понял это, когда встретил тебя, то, что мы похожи больше, чем думаем. Существа, давшие нам жизнь, остались для нас чужими. А нас породнили драконы. Нас породнили те, что шепчут в наших душах.
Он опустил голову вниз и ткнулся лбом в колени. И стал вдруг похож не на огромного, накачанного воина с жуткой улыбкой и кровожадным сердцем, а на двенадцатилетнего мальчика, впервые услышавшего голос Зверя и впервые осознавшего, что он никогда не станет похож на окружавших его людей, что он навсегда останется чудовищем для них и для себя.
"Я... - подумал он, надеясь, что сестра услышит его. - Мы... будем с тобой. До конца".