Perfect Stranger

Нет. У него не волосатая грудь. И он няша-поняша)

Ужасно. Это просто ужасно. Может ты еще и Коула хейтишь?? :( ЗЫ, Зеврана я тоже люблю кстати

Я не знаю, если нас наберется три-четыре человека - то никуда мы не поедем, ибо это самоубийство, а пока что с нами высказалась ехать только Эри. Если никто больше не захочет, то Векту придется самому.

Только Гардероб необходимо полностью избавить от флуда и оставить там только анкеты и разрешить постить туда исключительно их. А флудить сюда. Потому что там в вполне флуда все анкеты давно потерялись

Я между прочим тоже анти-орлейская. И церковь терпеть ненавижу. БТВ, как, КАК можно не любить Варрика?! Это ересь. Burn down the heretic.

Предлагаю удалить из этой темы весь флуд (либо перенести его в подвал) и оставить только анкеты.

Скажи это Вивьен. Что-то с одеждой у персонажей нелады (как и с волосами). Ну да, в ДА нет ни одной ЛИ-блондинки, и ни одного ЛИ-брюнета. Таким образом, выходит что в ЛИ будут Кассандра, Вивьен, Каллен (???) и Варрик (???). Коула в ЛИ Гейдер зажилил, гад.

Я никогда не кричала фууу усы :) Я вообще ничего не имею против усов.

Кася? Фууууу. Если уж между девушек выбирать, то Сера мне намного больше импонирует. Она хоть веселая. Надеюсь только не КАК ИЗАБЕЛЛА ((( А вообще у меня такое ощущение что последняя надежда на Стража, если он будет постоянным спутником. И еще меня не покидает ужасная мысль, что в пати Коула не дадут. ( Хотя есть еще надежда, что он будет сюжетным персонажем в самой игре.

Что то слишком много лысых в партии, вам не кажется?

Лучше бы Дориана дали, чесслово. А то кроме Варрика нету достойных кандидатов в ЛИ :) Бык не считается.

- Ваш "трактирщик", скорее всего, уже давно мертв и кормит червей, - хмыкнул Маркус, оглядываясь. Мда, у таверны был не слишком-то благопристойный вид. Обгорелые пятна его не удивили - еще в поместье у Кармины была вредная привычна дышать огнем куда попало, даже один раз волосы ему спалила с одной стороны. Вот смеху-то было. Однако драконица была единственным существом в поместье, которому магистр прощал все... От его глаз не ускользнула слабость гномки и то, что во время встречи на дороге ее плечо было покрыто кровью. Маг понимал, что она скорее всего ранена, но обычно такие раны были для нее плевым делом. Возможно, стрела была отравлена, а если так, то следовало немедленно заняться лечением. Гномка пока держалась, значит, выпила зелье - но его действие не безгранично. - Пойдем, нам всем надо отдохнуть, - понизив голос, сказал он Марии и кивнул на лестницу наверх. - Да и твое плечо нужно осмотреть. Не стоит играть в героя, особенно когда это не нужно.   Кай проводил взглядом удаляющегося магистра и вздохнул. Теперь его жизнь точно не станет легче. Он добрался до самой Неварры, только чтобы оставить за собой все произошедшее, но у судьбы действительно скверное чувство юмора. Когда он наконец стал чувствовать себя свободным, вернулось ощущение, будто он принадлежит кому-то другому. Будто кто-то другой - властитель его жизни и чья-то рука направляет его путь вопреки его воле. Вернувшийся из могилы Маркус Селестий отобрал у него единственного друга, и судя по всему, Кай многого не знал об их отношениях. Когда гномка ушла, он залпом выпил пол-кружки крепкого напитка и с отчаянием и злостью ударил кулаком по столу.

- Вот как? Что ж, мне было бы интересно услышать твою историю, - Маркус старательно игнорировал присутствие Кая, а может, это выходило по привычке. В Тевинтере рабы не считались людьми, и общаться с ними было вовсе не необходимо, не говоря уже о соблюдении приличий. Кай мог быть официально свободным человеком, но для магистра он всегда будет всего лишь рабом, пусть и очень перспективным, словно хорошо заточенное оружие. Парень хотел было вновь сунуть Кармину в мешок, но та заорала так громко, что он поморщился и решил, что лучше оставить ее в покое. Драконица забралась на плечо мага и крепко вцепилась, давая понять, что больше в сумку не полезет. Свистнув, Маркус подозвал коня, который пасся неподалеку, и грациозно запрыгнул в седло. - Поехали. Показывайте, где у вас тут ваша таверна... - скептически произнес он и направил лошадь вперед по тракту. По правде говоря, он вовсе не ожидал встретить тут гномку и раба. На самом деле он шел в Камберленд, а по дороге решил расправиться с парочкой разбойников. Существо внутри требовало крови. Пройдет еще немало дней и даже недель, прежде чем оно снова станет сильно. Но магистр не хотел бы, чтобы оно проснулось голодным... вздрогнув от этой мысли, он усмехнулся Марише. Хорошо было встретить знакомое лицо посреди раздираемой войной страны. Особенно это острозубое лицо с желтыми глазами.

- Похоже, ты спасла не только саму себя, но и моего дракона, - улыбнулся Маркус, поднимаясь с окровавленной травы и совершенно не обращая внимания на валяющиеся вокруг трупы. Перешагнув через один, он наклонился и поднял на руки маленькую Высшую, которая явно была недовольна тем, что про нее все забыли. - Кармина, да ты подросла. И крылья у тебя, вижу, окрепли, - магистр критически осмотрел дракона и заметил несколько шрамов от демонического огня, после чего вздохнул. - Прости, что так вышло. Я этого... не хотел. Драконица захлопала крыльями и очевидно удовлетворилась извинениями, вытянув длинную шею вперед и дружелюбно прикусив мага за плечо. "Дружелюбно" в ее понимании было довольно больно. Селестий поморщился и отпустил Карми. Кай очень надеялся, что его никто не заметит, и постепенно отползал назад, к кустам, но не успел. - Так, так... - повернув голову к парню, прокомментировал магистр и низко засмеялся. - Похоже, я действительно не зря сделал тебя гладиатором. Честно говоря, не ожидал увидеть тебя живым. Что, сбежал от новой хозяйки? Или она сама тебя отпустила? Впрочем, не отвечай. Не думаю, что меня это волнует. - Господин Селестий, я... я просто... - пробормотал Кай, отчаянно ища подходящее оправдание... чему? Он и сам не знал. С трудом поднявшись на ноги и весь как-то сжавшись, он исподлобья поглядел на своего бывшего хозяина. - Я сопровождал Маришу, - наконец сказал он и облегченно вздохнул.

Маркус хрипло засмеялся, не пытаясь подняться и крепко прижав к себе гномку. Он тоже был рад ее видеть, хоть и смутно понимал, что сильно изменился с тех времен, как они жили под одной крышей в Минратосе. Тогда она была для него источником бесконечных проблем - и вместе с тем отличным гладиатором, завоевавшим немало побед на городской Арене. И как же поздно он смог понять, что Мария для него нечто большее, чем потрошитель-воин, которого можно натравливать на неугодных... Слишком поздно, чтобы не винить себя в этом. У них было слишком мало времени, а потом... потом произошло то, что произошло. - Я побывал за гранью смерти, Мари, - сказал он ей на ухо так, чтобы никто более не услышал. - Я был мертв и вернулся... и там, за гранью, я нашел то, что искал. Теперь я уже никуда не исчезну, обещаю. Кай расширенными глазами смотрел, как гномка бросилась обнимать магистра, и совершенно ничего не понимал. Она ведь никогда его не любила! Она терпеть не могла "жуткого магистра", и постоянно за глаза издевалась над ним. С каких это пор они стали такими друзьями? Где-то в глубине души воина шевельнулась мерзкая, колкая ревность, но он сразу же попытался задушить ее. Это дело Мариши, и только ее. Но видеть старого хозяина живым и невредимым было настолько шокирующе, что Кай не знал, как реагировать. Он уже давно не был рабом Селестия, но старые привычки так просто не исчезают, и все его существо стремилось подчиниться магу, хотя подсознательно Кай понимал, что сейчас, став гораздо сильнее, чем раньше, он мог бы наравне сразиться с Маркусом.

Человек в плаще сделал несколько шагов вперед - одновременно с этим Кай, в свою очередь, сделал несколько шагов назад - и опустился на одно колено перед гномкой. Он отбросил капюшон назад, и Мариша поняла, что не ошиблась. Это действительно был он. Грязный, обросший щетиной, со спутанными волосами и закрытым повязкой глазом, но все-таки он. - Тень сказала мне, что мы встретимся, - произнес он и улыбнулся только краешком губ, протянув руку и проведя по окровавленной щеке Марии. - Я рад, что ты жива, Мари. - Маркус любил так называть ее, в шутку, словно благородную даму. Как он говаривал еще в Минратосе, не пристало любовнице магистра носить дурацую кличку "Мариша", словно какой-нибудь либерати доярке. - Го... госс... господин Селестий... - прохрипел Кай и попятился назад, споткнулся о чье-то разрубленное тело и неловко рухнул на землю, но подняться не решился.

- В порядке... да, все нормально, - Кай выпрямился и со свистом выдохнул сквозь сжатые зубы. На его лице были видны брызги крови, совершенно дико контрастирующие с его испуганным лицом и широко распахнутыми глазами. Обернувшись, он проследил направление взгляда гномки и замер. - Это не разбойник, - прошептал он, разглядывая таинственную фигуру, которая в этот момент спокойно, не спеша, прятала под плащ кинжал, предварительно вытерев его тряпицей. И все же в этом человеке было что-то смутно знакомое... манера движений, выпрямленная спина... из-под капюшона видна была лишь нижняя половина лица и подбородок, покрытый короткой щетиной. Человек в плаще, увидев гномку и воина, несколько секунд помедлил, а затем начал спускаться с холма, направляясь к ним. Приблизившись на расстояние пяти шагов, он остановился и сложил руки на груди. Теперь Кай видел и серебряный знак, приколотый у горла и изображающий книгу и меч. Он похолодел. Точно такой же знак носил магистр, у которого воин когда-то был рабом. - Полагаю, у судьбы извращенное чувство юмора, - сказал человек в плаще, и под капюшоном мелькнула быстрая белоснежная улыбка. - Но я знал, что встречу вас. Тень сказала мне об этом.

Кай огляделся, приходя в себя и понимая, что его плащ пропитан кровью так, что стал гораздо тяжелее, чем раньше. С клинка капала густая, горячая кровь, а вокруг валялись разрубленные, обезглавленные и выпотрошенные тела. В этом его с Маришей разница была очевидна. Воин убивал чисто и быстро, одним ударом снося голову с плеч или пронзая сердце, а гномка предпочитала наслаждаться процессом. Паренька немного затошнило, ярость прошла, и он покачнулся, чувствуя головокружение. Туман вокруг стал тяжелым и удушливым, наполнивших зловонным смрадом смерти и крови. Лучник на холме как раз в этот момент решил покончить с боем. Он натянут тетиву и прицелился прямо в затылок Кая, замершего посреди поля боя и опустившего меч, совершенно забывшего, что остался еще один разбойник. "Только не шевелись..." Разбойник готов был уже выпустить стрелу, которая навсегда бы оборвала жизнь Кая, его пальцы уже почти отпустили тетиву и отправили стрелу в полет... как что-то острое, длинное и холодное вонзилось ему под лопатку. Кинжал чудом не задел сердца, и лучник издал тихий, хриплый стон, повалившись на колени и выронив оружие. Тот, кто каким-то образом подкрался незамеченным сзади (это было невозможно, попросту невозможно - он заметил бы приближающегося противника!), обошел разбойника и наклонился над ним, заглядывая ему в лицо. Это был высокий и сухощавый мужчина в длинном черном плаще с надвинутым на лицо капюшоном. Один глаз его был замотан обрывком грязной ткани. - Посмотри мне в глаза, - прошептал человек в плаще и рывком приподнял лучника за подбородок, заставляя взглянуть себе в лицо. Другой рукой он сдвинул повязку, и на разбойника уставился пылающий желтый глаз с вертикальным зрачком. А в следующую секунду кинжал вонзился в горло, и из рваной раны брызнул фонтан артериальной крови.

- Мари... - начал было Кай, оборачиваясь к гномке, и тут увидел торчащую из ее плеча стрелу. В следующее мгновение послышался шорох, шум, чей-то крик, и на путников со всех сторон побежали люди. Те самые разбойники, судя по всему - они все же устроили засаду. Лучник на холме спешно накладывал на тетиву еще одну стрелу, точно такую же, как сейчас была в плече Мариши. Кай похолодел. Этого он и боялся. Спрыгнув с лошади, он рванулся в сторону, избегая попадания стрелы, и одним махом вытащил из-за спины меч, прикрытый плащом от посторонних глаз. На него с двух сторон бежали, размахивая топорами, бандиты. Судя по их одежде и тому, как они пытались выглядеть грозными, эти люди находились в отчаянии. Напасть на двух путников, которые совершенно не выглядят богатыми, не было похоже на обычную тактику мародеров в этих землях. Впрочем, в одном они не ошиблись: у Кая действительно было с собой много денег. Целая чертова куча золотых. Но сейчас он волновался вовсе не о деньгах. "Мариша справится, она еще и не такое видала", - попытался он успокоить себя, но сердце так и выпрыгивало из груди. Один из разбойников с топором зашел сбоку и попытался нанести удар, но воин уклонился, и лезвие топора лишь скользнуло по доспехам. Движение клинка было настолько быстрым, что за ним невозможно было уследить глазами. Послышался лишь тихий короткий свист, звук удара обо что-то мягкое, и голова разбойника, отделившись от тела, покатилась в сторону, а обезглавленное тело рухнуло. "Проклятье..." В груди что-то жгло, и Кай понимал, что еще немного, и он уже не сможет контролировать себя. Ярость, боль, страх за Маришу - все смешалось в один тугой черный комок, переполнивший разум воина, и, ощутив резкий, сильный удар в спину вражеской стрелы (та сломалась о сильверитовые доспехи), Кай бросился вперед, занеся над головой меч. Одновременно с этим он замерцал, его силуэт пошел волнами, становясь почти неразличимым в предрассветном тумане, почти слившись с полумраком.

- Что? Разбойники?! - Кай очнулся от своего погружения в собственные мысли и нервно огляделся. Приближался рассвет, и предрассветных сумерках сложно было хоть что-то разглядеть. Туман ложился на плечи невесомой дымкой и загораживал обзор так, что видно было не больше, чем на пять метров вокруг. Если бандиты вздумают напасть из засады, то двое одиноких путников и не заметят, как их проткнут шальной стрелой. На тракте было тихо. Туман глушил даже стук копыт лошадей, не говоря уже о шагах подкрадывающихся неприятелей. Кай весь взмок, ожидая, что вот-вот из придорожных кустов кто-то выпрыгнет. Он не то чтобы боялся битвы, нет - он просто не хотел лишний раз проливать кровь. Другой, получив силу, о которой мог только мечтать, стал бы использовать ее в своих целях, но только не Кай. После победы на арене он изо всех сил старался избегать прямого столкновения, потому что знал: если дойдет до боя, то очень скоро все вокруг него окажутся мертвы. А он не любил смерть.

Кай неловко улыбнулся и поднялся, с благодарностью пожав руку Мариши. Он никогда не был хорошим оратором - да и как им быть, если почти всю свою сознательную жизнь парень был рабом, которому лишний раз открыть рот, значит нарваться на гнев хозяина? Даже после освобождения от рабства он все равно продолжал оставаться таким же бесхитростным и наивным. Хоть и более смертоносным. Он хотел было сказать гномке, как благодарен ей за помощь, о том, что во время своего путешествия понял очень простую истину - у него не было другой семьи, кроме нее и Тэи. Но Тэя, кажется, навсегда ушла из его жизни. И осталась только Мария. Последнее существо на всем белом свете, которое Кай любил и за которое без сомнений готов был отдать жизнь. Вместо этого он сказал: - Пойдем. Нечего на ветру стоять. Забравшись в седло, он тронулся с места и поехал по тракту к перекрестку. Добраться они должны были к вечеру следующего дня.

Алистер будет, это хорошо. Логейн скорее всего тоже. А Вивьен мне нравится все меньше и меньше, видимо, будет сидеть в лагере.

Парень вздрогнул и опустил взгляд. Он почему-то не мог посмотреть гномке в глаза... и она уже догадывалась, почему. - Я... ты была права насчет меня. Я не мог остаться в поместье, потому что оно мне не принадлежит. Как и титул, и даже это имя, - с горечью произнес он, с силой вонзая палочку в мягкую землю, словно меч. - Я говорил тебе о том, что нашел своего отца? Этот человек не был хорошим. Когда я приехал в Орлей и разыскал его, я думал, что наконец нашел свою семью, но я ошибся. Он потребовал от меня участвовать в набеге шевалье и храмовников Орлея на Андорал. - Воин замолчал, собираясь с мыслями и надеясь, что гномка поймет его правильно. - Я отказался и сказал ему, что уеду, что он никогда меня больше не увидит и что я не собираюсь претендовать на наследство. Но я ошибся в нем. Отец видел меня только как орудие мести против магов-бунтарей, и не хотел так просто меня отпускать. Кай поднял глаза на Маришу и добавил: - А потом он умер. Пожав плечами так, будто это было само собой разумеющимся, он ссутулился и принялся рассматривать собственные латные ботинки. Больше он ничего не добавил.

- Похоже, придется возвращаться. Каю тоже не очень нравилась эта идея, но совесть не позволяла оставить трактирщика один на один с храмовниками, ведь он честно защищал то, что считал дорогим своему сердцу, и в этом парень мог его понять и поддержать. Он защищал таверну от нападения и поплатился за это, в то время как остальные прятались внутри и не решались выйти в бой. Но Мариша права, идти вдвоем в крепость не получится. Они ничем не помогут эльфу, если бесславно погибнут еще на подступах. - Надо вернуться в таверну и попробовать собрать больше людей, - наконец предложил он, почесав затылок и отвлеченно жуя кусок сухаря, который на вкус был похож на старый башмак. - Не знаю, уговорить их, убедить в том, что так нельзя... Не может быть, чтобы всем было наплевать. Нельзя бросать его в беде одного.

Спорить с Маришей - это значит, нарываться на неприятности. А поэтому Кай, как очень послушный парень, сделал все так, как она говорила. Собрав свои нехитрые пожитки, мешок с золотом и с трудом запихав дракончика обратно в заплечную сумку, воин вышел на крыльцо. Почему было решено выступать ночью, было парню невдомек, но раз так решили, то так и будет. Вздохнув, он вывел из конюшни свою лошадь и запрыгнул в седло. Дорога по тракту прошла почти в полном молчании. Лишь когда до крепости храмовников оставалось всего полчаса пути, отряд принял решение (в лице Мариши) сделать небольшой привал. Следовало накормить лошадей, немного отдохнуть и решить, что делать дальше. По всему выходило, что как бы Кай ни гнал своего коня, догнать храмовников с трактирщиком у них не удалось. Слишком долго ждали, слишком долго решали, как поступить, и слишком долго тянули время. Это потерянное время могло стать для эльфа фатальным. Кай чувствовал свою вину за это, а потому не мог просто сдаться, но... что делать, он тоже не знал. Из него никогда не вышло бы толкового предводителя. Кай понял, что кроме него никто не собирается заниматься костром, а потому, оставив лошадь и вещи под присмотром Марии, направился в близлежащий лесок за дровами. Воин отсутствовал не слишком долго, а вернувшись, развел костер и достал из сумки изрядно понадкусанные Карминой сухари и кусок солонины. - Как думаешь, что нам делать дальше? - спросил он тихонько гномку, на лице которой отражались блики от огня, что придавало ей еще более демонический, чем обычно, вид. Леди Юми с ними не поехала, видимо, она была слишком истощена после кровопролитной схватки с храмовниками, и Кай ее в этом не винил. - Штурмовать крепость вдвоем - это чистое самоубийство. Скорее всего, наш эльф сидит в темнице под надзором десятка храмовников... - он вздохнул и поковырял обгорелой палочкой землю, а затем пошевелил угли. Ворох искр рассыпался вокруг, обжигая руку бывшего раба. "Не знаю, зачем я вообще в это ввязался..."