— Внезапные вампиры из воздуха, дарящие детям шоколадки?.. Впрочем, после внезапных кубков из воздуха и палки с костяным кинжалом я не должен удивляться, — весело хмыкнул Баро, взяв череп павшего Санса и со вздохом укладывая его в наплечную сумку, между шкатулкой с колодой и мешочка трав.
Странное дело - лишь теперь, когда этот сильный враг был повержен, Гринмур почувствовал нечто запоздалого гнева по отношению ко странному, улыбающемуся скелету. Словно где-то в далеком прошлом он сделал нечто, превратившее жизнь Цветущего в ад, нечто, что пробудило тихую, ослепляющую ненависть.
Интересно, почему это так. Может, из-за того, что в этой схватке он использовал слишком много собственных спор?
К слову, хороший момент для того, чтобы сообщить.
— Слушай, О'Чар, по поводу моей, кхм, пыльцы, — Баро с неуверенным смешком потер шею, — Если вдруг у тебя по утрам начнется болезненный зуб и чиханье - ты мне скажи сразу, хорошо? Я не имею ни малейшего понятия о побочных эффектах столь обильного... контакта с моими спорами. Может даже статься, что ты станешь таким как я. Будет славно.
С безмятежной улыбкой пожав плечами, Гринмур присел рядышком с кобольдом и, бесцеремонно вырвав из глазницы пожухлый "анютин глазок", преспокойно стер с щеки остатки вытекшего глаза и принялся регенировать новый.