— Что будем с ними делать?
— Отойдите назад.
Баро вышел вперед, казалось, ничуть не страшась ни возможности заразиться, ни отвратительного запаха разложения и гниющей плоти, со вздохом просунув руку под белую рубашку. Можно было подумать, что дриад хотел попытаться исцелить бедолаг своими спорами, что явно заслужило бы унылого смешка: простые споры такое уж точно не излечат.
И велико же было удивление людей, относительно знакомых с Баро и его методами, когда дриад с искаженным гримасой боли лицом извлек на тусклый свет канализационных магических ламп… собственное сердце. Пушистый, слабо сияющий комочек спор, который вроде как должен оставаться в его груди.
Он приблизился к каждому из них, со странной для вполне открытого человека скрытностью загораживая от своих товарищей то, что именно от делал с несчастными и собственным сердцем. Лишь когда от отходил от каждого, было нетрудно заметить язвы и гнойники, лопающиеся и в буквальном смысле рассасывающиеся прямо на глазах у невольных свидетелей.
Когда дриад, смуглая кожа которого обрела почти пепельный оттенок, отпрянул от последнего бедолаги, быстро пряча сердце обратно в дупле своей грудной клетки, только Ви заметила, насколько сильно уменьшился шарик и как разительно ослаб его свет.