Фели

Да ладна, они у них и сейчас выше.  :haha: 

Те места, в которых появились гибельные пятна, теперь покрывала золотистая сыпь, искрящаяся под лучами солнца.   Баро с легкой душой взирал с пола на стоящую перед окном Настю, с улыбкой жмурящуюся от удовольствия от ощущения ласкового солнца на своей коже. Очень скоро она наверняка начнет задавать вопросы: что он с нею сделал, какие у этого побочного эффекты, обратимо ли это. Но пока — это просто была очень счастливая девушка, радующаяся солнцу в одном лишь мужском халате на голое тело. Улыбка на губах парня увяла. Мать природа, как же он сейчас надеялся, что не ошибся, что то темное пятно в ауре и странный запах действительно были тем, чем он их опознал. В противном случае он просто так сделал бедную девушку такой же, как он. Наверное, следовало чувствовать себя виноватым. Баро пытался пробудить вину, действительно пытался — но, к сожалению, он чувствовал лишь умиротворение и довольство. В конце концов, что худого было в том, чтобы стать Цветущей? Ровным счетом ничего. «Если мои споры не сделают её цветы ядовитыми, то есть», — мрачно поправил себя мужчина, со вздохом подобрав свои штаны и рваную рубашку вместе со свертком одежды Насти, и поднимаясь со скрипнувшего пола. Пусть, пока девушка наслаждается солнцем, он побудет хоть малость полезным, что ль. Мотылёк же, пропустивший абсолютно всё зрелище и невозмутимо дремавший в цветочном черепе, в свою очередь покоившемся в лежащей на столе сумке Баро, сонно завозился и поджал крылья поближе к телу. Пускай спит, право; тем лучше для него и всех окружающих.

Я знаю, что для Ви это неописуемая радость и вообще, но знаете что Фели тревожит?.. Фели тревожит то, насколько сильно после этого активизируется Моргулис.  :crazy:

What time is it? IT'S FELI'S TRIP TIME!

Чихнув, девушка громко засмеялась. И, крепко обняв Гринмура за шею ослабевшими руками, прошептала: «Я люблю тебя».   Она не могла увидеть его лица — лишь почувствовала, как тёплые руки приобняли её за спину и талию, поднимая с ложа кроваво-красных цветов и устраивая на коленях Баро, мягко поглаживающего Настю по спине и волосам. Нежно, любяще, но словно… виновато? — А я — тебя. Левую руку — ту самую, что совсем недавно была покрыта кровоточащими порезами после столкновения с острыми осколками — что-то ощутимо царапнуло, обожгло ноющей болью; тихонькой ойкнув, княжна слегка отпрянула, озабоченно взглянув на глубокую красную полосу на тыльной стороне своей ладони. Кажется, она поцарапала её о костяной венец на голове Баро; ничего, что нельзя было заживить обыкновенным вздохом его же спор. Но тут она подозрительно прищурилась, со странным, закравшимся в душу ужасом взирая на то, как из раны вместо крови тихонько прорастают желтовато-зелёные стебли. Совсем тонюсенькие, не толще льняной нити. Анастейша быстро подняла опасливый взгляд на мужчину, у которого сидела на коленях, но едва сумела сдержать крик. Кожа человека темнела и покрывалась кровоточащими трещинами прямо на её глазах, обнажая плоть и кости. Золотисто-зелёный шарик в груди начал лихорадочно пульсировать, словно кричащий и барахтающийся на поверхности бескрайнего моря утопающий, безнадёжно зовущий на помощь. Чёрные, растрёпанные волосы прямо на глазах меняли цвет и вытягивались, становясь зеленее и словно шире, покрываясь сеточкой сияющих прожилок. Карий глаз — единственное, что с этого промежутка оставалось от настоящего человека — взирал на перепуганную девушку с невозмутимым и капельку снисходительным сочувствием и непередаваемым чувством. Взгляд Насти быстро скользнул по стене с невыразительным натюрмортом, которая с завидной скоростью прорастала зелёным плющом, цветами всех сортов и расцветок, изменялась прямо на глазах. Шероховатые руки негрубо, но решительно прижали вздрогнувшую девушку к груди, сияющий шарик со спорами в которой стал разительно крупнее. От запаха цветов и свежей листвы отчего-то начали слезиться глаза, голова закружилась по спирали. — Прошу, не бойся. Прости. Это не будет больно. Вкрадчивый, с хрипотцой голос был последним что помнила Настя, прежде чем она с тихим, укоризненным вздохом обмякла и забылась окончательно.     Это был не сон, это… воспоминание. И её от него тошнило! Вода. Мутная и, какая ирония, «расцветающая» вода, что давила на грудь и заполняла лёгкие в неприятной и раздражающей манере. Впрочем, вода была не зелёной, а, скорее, просто белой, да и больно Анастейше не было — её злила невозможность всплыть на поверхность, разумеется, но не более того. Блики света, играющие на переливающейся поверхности, слепили и сердили лишь сильнее. Недовольно завозившись, девушка перевернулась, чувствуя царапнувшие нагое тело песчинки на дне мутного белого озерца, подозрительно напоминающего. Впрочем теперь, потеряв возможность видеть над собой проглядывающее сквозь снежную жижу небо, она почувствовала слабую грусть. Тонкие белые пальцы, почти незаметные на фоне ослепительной белизны, нежно погладили поверхность дна озерца, до странности вязкого и шероховатого, и неожиданно резко вонзились в податливую почву с торфом. Волосы, рыжими змейками колыхавшиеся в воде, энергично последовали их примеру, огненными всполохами погружаясь в дно, затягивающее совершенно не сопротивляющуюся девушку всё глубже и глубже, намного дальше в сторону, дабы утащить прочь от мутного болотца, и так до тех пор, покуда она попросту перестала чувствовать на своей коже хоть каплю лишней влаги. Это было… сносно. Воды было тут достаточно, без перебора или недобора, но вот незадача — слишком уж темно вокруг, ни зги не видно. Она вновь недовольно зашевелилась, вдохнув сыроватый земляной запах и сердито уставившись на свои ноги, словно именно они были виноваты в её затруднительном положении. Ноги, почувствовав на себе весь гнёт ответственности за происходящее, виновато потемнели и принялись вытягиваться и расти. Короткие, практически бесполезные пальцы на ногах, которыми прежде можно было максимум поднять с пола закатившийся под письменный стол карандаш, в кои-то веки решили стать чуть полезнее, удлиняясь и закрепляясь в почве надёжнее любого крюка или натянутой на шею верёвки с обвязанным с другого конца камнем. Удовлетворенно кивнув, девушка зажмурилась и запрокинула голову туда, где буквально чувствовала солнце. Не нужно было обладать чувством направления для того, чтобы определить где располагался низ или верх, если было самое обыкновенное в мире знание. Решительно нахмурившись и расправив плечи, она устремилась наверх. Одним лишь богам известно, сколько времени у неё ушло на то, чтобы достигнуть поверхность. Пришлось глотать пыль и землю, ломать ногти о вставшие на пути камни и перегрызать протянуты корешки, но момент встречи с солнцем окупил всё это тысячекратно. Настя запрокинула голову с волосами, потемневшими от пребывания в сырой земле, и звонко расхохоталась. Это было неописуемо! Именно в этом и была вся жизнь, именно этот момент и стоил всех страданий и раздражения от вставших на её пути препятствий; она чувствовала ласковые, неописуемо тёплые лучи на своей коже, она чувствовала как её волосы вновь обретают свой цвет наливаясь силой и расцветая, она чувствовала любовь!     …а ещё она чувствовала чьи-то руки, мягко покачивающие её из стороны в сторону, словно пытаясь убаюкать. Слышала чей-то низкий голос, мурлыкающий что-то ей на ухо. Настя быстро распахнула глаза. Солнца не было. То есть, не так — солнце было. Выглядывало из-за окна в простом номере «Голодного Ящера» и отражалось в лужице воды, так и не успевшей впитаться в дощатый пол. Обыкновенные, не укрытые плющом и не проросшие цветами стены, обнимающие её нагое тело смуглые руки, совершенно непохожие на жёсткую, кровящую кору. Настя сморгнула остатки сна иль наваждения — чем бы то ни было — и незаметно подняла взгляд на человека, державшего её в объятиях. Баро, с выражением абсолютного покоя и прикрытыми глазами усадил её себе на колени и тихонько покачивал, мурлыкая что-то под нос; похоже, он пока не понял, что девушка уже пробудилась. Она моргнула вновь, нахмурившись и прислушиваясь к своему телу. Что-то… изменилось. Нет, не так — изменилось практически всё, оставив лишь крошечные детали, и сейчас она пыталась понять, что же именно. Одно она могла сказать наверняка — человеком она сейчас чувствовала себя весьма, весьма относительно.

ДА ЭТО ЖЕ ИДЕАЛЬНЫЙ ВАРИАНТ! Остановить начавшийся некроз магией цветочков, но уже образованный уничтожать всякими травяными ванночками, ежечасовым принятием всяческих спор, и ЗАБОТОЙ!  :woot: Долго! Кропотливо! ПРЕВОЗМОГАЮЩЕ!

И даже вариант один и тот же!  :give_heart:

Hell yeah! Кхм, готов к боли, Фолси? ^_^

Итак, что у нас в итоге, собственно, вышло?  :crazy:

Сейчас Фели эпично швырнет три единички xD   Knew it!  :haha:

<тяжело пыхтит> Ладно, настало время, кхе-кхе, попыток в цветение! Фолси, будем кидать кубики?  :crazy:

Первонах!  :woot:

<обливается потом> Опытным путем проверено, что из коврового подвала при закрытом люке не слышно криков. Совсем.

Большая часть народу сейчас в "Голодном ящере", близ которого наз и приземлил калтавый дракоша. >:3

<откидывается на спинку стула и закуривает> В общем, против этого было против само мироздание, так и не включив мне мой гребанный свет, но Фели - есть Фели, и она поставила раком само мироздание. Ха, suck on that, beatch, у меня на даче электростанция автономная!

Чудной судьба плетёт узор. Милая, наивная девушка, что не так и давно звонко смеялась над «карточными фокусами» и чуть не заплакала, заморозив лёгким касанием цветы на его голове, ныне лежала под ним на ложе из кроваво-алых цветов, требовательно, нуждающеся прижимаясь к его телу. Глаза были ещё красными от пролитых слёз, но на губах блуждала слабая, почти лихорадочная улыбка. Он понимал, что-то её очень сильно расстроило. Настя плакала не из-за порезанной руки; право, он успел узнать девушку достаточно чтобы понять: из-за такого она не станет лить слёзы. В самом из наилучших смыслов гордая и уверенная в себе, но что-то её сейчас… надломило? Мысли Баро в смятении вихрились и бегали из стороны в сторону, словно перепуганные мыши на кухне со внезапно зажжённым светом, панически сбивая со столов кастрюли и с истеричным писком сталкиваясь друг с дружкой. Простодушный, в буквальном смысле слова выросший в глухой подземной чаще дриад искренне хотел помочь Насте, притом категорически не желая чуть позже увидеть в её глазах сожаление или стыд. Да ещё и собственное тело, отреагировавшее на манипуляции рыжеволосой «невесты» совершенно безыскусно и банально, в мыслительной деятельности помогать отказывалось. Баро рассеянно и бережно, словно под ним была не девушка из плоти и крови, но скорее фарфоровая куколка, погладил её по малость покрасневшей щеке, стирая задержавшуюся солёную капельку. Когда тонкие белые пальцы скользнули по его татуировкам, застигнутый врасплох Гринмур с хриплым вздохом сглотнул подступивший к горлу ком. Ну что же… он пытался. Однако это произойдёт на его условиях, а не на условиях его тела.

Драже, на всякий случай. Будешь даже думать о том, чтобы подкатить гонады к Насте - не побрезгую и отрежу, а потом заставлю прожевать! ^_^ Ладно, побежала. Всем до... ну, вам - до раннего утра, наверное.  :bye:

Технически - не надо. Практически - на добровольно-принудительных попросили таки прийти.  :crazy: По крайней мере я, быть может, смогу устроиться с планшетом на коленях. Сети на нулевом этаже нет, но хотя бы по возвращению смогу сразу скинуть... До скорого!  :give_heart:

Уф, что-то полседьмого наступило слишком уж быстро.  :ermm: Ладно, мне через час и сорок пять минут нужно уже быть в универе, так что потихонечку нужно собираться. Как вернусь - сразу отпишусь, хорошо, Фолси? 

Я чую подставу в далеком (не очень) будущем! Причем подставу поистине ГРАНДИОЗНЫХ масштабов!  :give_heart: OH THANKS!

Омг, маг ветра вывалился из временного кармана!  :woot:  Всего-то и нужно было, что лечебный секс!

Да ладно, очаровательно же!  :wub: PS: музыка душераздирающая. т_т *Понимая, что вы обязаны СПАСТИ очаровательную банши даже ценой собственной жизни я и так стану деревом, какая разница когда?... вы преисполняетесь решимостью. 

Давайте взглянем правде в глаза и расставим все точки над ё: кто-нибудь удивлен?  :crazy:

Наверное, именно так чувствовал себя Албадин, когда мотылинка флиртовала с Угольком.  :crazy: И не говори! Шесть успехов на секс, о Эреб.  :haha: <нюх-нюх> Чуете этот запах? Грядет боль, товарищи!  :koza:

Ну, когда-то давно меня называли богиней страдания и боли...  :haha: