Фолси

Эшер сидел на очищенном от снега и накрытом плотной тканью валуне, задумчиво востря топор. Движение это было столь же бессмысленным, сколько необходимым именно сейчас. Занять себя чем-нибудь, отвлечься от навязчивого шёпота, который со вчерашнего вечера становился лишь сильнее.  Норду не хотелось лезть в пещеру. По большому счёту, на работу он не нанимался, чужих денег не брал, сокровище своё уже нашёл. Синие глаза на миг оторвались от искажённого отражения наёмника на изгибе лезвия и одарили затаённой лаской соловья. Ради чего ему продолжать этот нелепый и бесцельный в высшей степени поход? Слишком долго Умбра лежал без дела в ножнах. И казалось, что кровью одной альтмерки топор уже насытиться не мог.  Помочь барду выполнить работу? Почему бы и нет.. с паршивого волка хоть шерсти клок.    - Лейв, - негромко позвал парня Эшер. - Подойди ко мне.  Сам наёмник предпочёл не вторгаться в уютную атмосферу, что сейчас царила вокруг общего костра. Его присутствие не сделает сидящих меров счастливее. 

А я умилялся, когда летающий на ледяном скейте голый лорд-в-сапогах  думал о "мишках" и "лосяшках".. ровно до того момента, пока он на них лавину не обрушил  :ermm:

Все скайримские звери произошли от саблезубых кроликов?))))   На месте, как всегда - до ночера) Иду в игру))

Скоро будет Эшер  :spiteful: Апд.: ой, нет. Он как раз оттуда сваливает))))

Я о подтверждении своего участия в мафчасти) Просто сейчас глаза болят, не очень хочется посты писать)) Вздремну часок - и в бой на всех фронтах))

Ничего страшного, если я в пещеру зайду, скажем, часов в 6 по мск?)) Не поздно?) 

:girl_blush2:

Манная каша с зубами. Зато без комочков! 

Я пас. Не успеваю читать тему)) Лучше барда буду охранять))

Ой да. Забыл  :blush2:

fixed ^^

От топора, кстати, тоже до сих пор никто не помер  :-D Непослушных данмерских детей кормят манной кашей из этой ложки  :crazy:

Ой, а что это у вас тут кишочки разбросаны творится? Тоже хочу! ^_^

- Заткнись, - безмятежно ответил наёмник, счастливо усмехаясь, своему велеречивому соловью. - И лежи смирно, а то швы разойдутся. Иначе всего перевяжу.  Доспехи давили своими острыми гранями, впивались в плоть.. но разве замечаешь такие пустяки, когда рядом с тобой лежит и радостно сияет живое солнце? Пусть морозное. Но даже лёд способен обжигать.  - Остальные.. всё равно без нас не уйдут, - норд хрюкнул, подавив смешок. - Ты только вспомни, сколько времени они ещё в таверне собирались.    Потом не выдержал и собравшись с дхом, приподнялся и коснулся губами его щеки, свалился, смеясь, без сил.   А в следующий миг горячий, взмокший лоб норда коснулся виска беззвучно смеющегося парня. Слова им были не нужны. Одна душа на двоих - это так удобно..

Я северянин. Делай, что надо. - Бард закрыл глаза, и тихо пел народную песню, вздрагивая и втягивая воздух сквозь сжатые зубы со свистом, когда было особенно "весело".   Норд передвинул колено, наступив им на ладонь раненого - пальцы к тому моменту должны были онеметь от потери крови, неудобства им это не причинит. А руку зафиксировать следовало.  Наёмник рванул зубами крышку фляги и задумался. Соловьиная трель лилась теплом куда-то внутрь - туда, где, как привык считать берсерк, в нём оставалась лишь ненасытная пустота. Не хотелось прерывать чарующий напев. Но ещё меньше хотелось, чтобы на сорвавшийся крик, раненой птицей взметнувшийся в небо, сбежалась половина лагеря. Мужчина подождал, пока Лейв допоёт очередной куплет, и широкая ладонь заскользила вниз - медленно и нежно. Уголки обветренных губ чуть дрогнули в усмешке, когда прерывистое дыхание барда щекотало волку кожу. Накрыв губы молодого норда, наёмник  крепко зажал ему рот и плеснул из фляги спиртом на открытую рану.    Переждав, пока болевые конвульсии перестанут сотрясать ставшее настолько родным и близким, что сам диву даёшься, гибкое тело, Эшер убрал руку и начал штопать рану. Сколько народу Потрошитель убил, сколько изувечил, сколько раз упивался горечью чужих страданий - но никогда ещё он не испытывал боли своих жертв. А сейчас.. наёмник словно загонял иглу в собственную руку. Всякий раз, когда голос барда срывался, нечто тупое и ржавое оставляло рваную рану на сердце. Одна душа на двоих, говоришь? Быть может, что-то в этом есть..    Когда со швом было покончено, Эшер аккуратно приподнял светлую голову и приложил горлышко фляги к губам барда. После чего снова отошёл к поклаже, достал свою запасную рубашку и сильным движением оторвал оба рукава. Одним он перевязал руку Лейва, второй смочил брагой и обмотал им собственную шею. Кожа мгновенно вспыхнула пылающим клеймом - но разве это боль? Смотреть на страдания любимого и понимать, что их причина - ты, вот это настоящее мучение.    Распихав по сумкам всё, что вытащил из них, наёмник услышал со стороны общего лагеря перекличку многих голосов, среди которых уловил только "пещера" и "поход".  - Похоже, скоро нам придётся выдвигаться. Отдохни пока. Я рядом, - и норд действительно лёг возле барда, как был - в доспехах. Топор обиженно валялся где-то.. там. 

:-D по такому случаю я даже списочек не поленюсь написать))))) 

Не может ответить на осторожные поцелуи - настолько слаб и уничтожен. Но хочет. Не может разорвать себе горло руками или с влажным треском опустить лицо на топор. Но хочет. Не может прогнать дерзкого соловья, ради его же блага. Потому что не хочет.    - Я люблю тебя.   - Он знает это.. - полный ненависти взгляд брошен на топор. - И теперь станет мучить нас обоих. На глазах друг друга. Ты должен был уйти.. "А теперь я просто не сумею отпустить тебя" - сил на то, чтобы сказать это вслух, уже не остаётся. Пальцы разжимаются - и эбонитовый топор с ворчливым стуком падает плашмя. Ну хоть какая-то польза от внезапной слабости.    Пошатываясь, норд поднялся и заковылял в сторону дорожных сумок. Сердце звало назад: лечь рядом с бардом, поймать темп его дыхания, найти ту россыпь ярких звёзд, которые нашёл он. Найти пальцами его пальцы, а своим плечом - его плечо. И пусть проходит вечность, иссыхают океаны, рассыпаются в песчаник горы и материки, продолжают свои бесконечные игры даэдра.. А две тени, уже давно лишённые и плоти, и костей, останутся лежать на этом самом месте. По одну сторону реки забвения. На своём бескрайнем берегу.  А разум.. разум говорил, что Лейву сейчас более нужна забота, чем очередные ласки. Зарывшись онемевшими пальцами в один из походных мешков, наймит извлёк оттуда флягу с брагой и кривую иглу со вдетой в неё плотной нитью. Его собственный походный набор. Умбра не мог наделить норда всевластием - он просто превращал сражения в кровавую бойню. Удачные стрела или клинок оставляли на теле северянина такие же раны, как и на остальных. И эти раны приходилось лечить.    Воин присел возле Лейва - настолько медленно, насколько мог, чтобы не тревожить встряской раны барда. Разложил всё необходимое рядом. Широкая ладонь плавно огладила лоб и светлые волосы парня.  - Я должен зашить рану, - памятуя, что израненный соловей сейчас плывёт в океане собственной боли, и даже громкий звук способен причинить ему страдания, очень тихо сказал норд. - Закрой глаза, когда будешь готов. 

Кто у нас собирается в мафчасть?) 

- Jeg elsker deg. Være min! Я уже отдал тебе все. А ты? Я тоже хочу все.   Сверкнувшее в свете равнодушных звёзд лезвие коснулось шеи барда - намечая  точку удара. По бледной коже скатились несколько багряных капель - настолько острым был топор.  - Jeg har ingen sjel, - покрытые кровавыми разводами губы не шевелятся вообще. Голос звучит в голове соловья. В ней же одна за другой мелькают сцены: тонущий корабль, разрубленный альтмер, идол Клавикуса Вайла.. Вереница образов, сменяющих друг друга: насилие, пытки, смерть - Лейв за считанные удары испуганного сердца лицезрел тот хаос, который в мир принёс наёмник Потрошитель за шестнадцать лет. - I - tom. Jeg kan ikke gi. Сияют призрачным огнём берсерковы глаза.    - Я не палач. Я воин. И ты не мой противник, - с холодным безразличием продолжает на общем наречии волк. Голос неприятно резонирует, отражаясь эхом в голове горе-любовника. - Ты недостоин смерти от моей руки.  Топор с тяжёлым гулом рассёк воздух, когда Эшер забросил его на плечо. С тихим шипением чадящие трещинки стали исчезать, одна за другой. Вскоре и глаза наёмника светиться перестали.  Глубоко вдохнув, блондин рухнул на одно колено, рукой опираясь на эбонитовое топорище. Сейчас он особенно напоминал бессильную марионетку, ниточки которой незримая рука на время отпустила.    Один норд поднял глаза, полные затаённой боли, на другого. Звёзды равнодушно продолжали смотреть вниз. 

Мне кажется, что всё-таки Esher)) Ашером стрёмно было называться - сразу ассоциация с Азишом возникала xDDD

До похода   - Эшер, Эшер... - прошептал. Только кому? И в тоске не смог придумать ничего лучшего, как ответить волку тем же и со всей силы стиснуть зубы на загорелой шее, со стоном, застывшим в сведенных от боли губах. Пусть убьет уже тогда.   В этот момент берсерк жадно облизывал бардово предплечье. Крови было мало, слишком мало.. Норд разжал пальцы, и увечная рука бессильной плетью упала вниз. Потрошитель уже поворачивал голову в сторону Лейва, готовый впиться клыками в трепещущую под бледной кожей жилку на шее безрассудного.. Когда зубы барда нашли его собственное горло.    Боль ощущалась резкой, давящей, неотвратимой. Сквозь сжатые челюсти наёмника вырвался хрип. Эшер сжал пальцы в кулак и без замаха (близкое расстояние не позволяло) ударил Лейва в скулу. Не из игривых чувств, как ранее в Имперском городе. А в полную силу. Стеснённый обстоятельствами, удар пришёлся вкось, но всё равно отшвырнул Лейва в сторону. Вспышка боли вновь пронзила шею, когда скользящие по ней зубы разодрали задубевшую кожу. Наёмник приложил к ране ладонь и, морща нос от ярости, слегка потёр. Затем с удивлением посмотрел на кровавый след, что остался на ладони, и неуверенно лизнул его. Скривился: своя кровь на вкус была похожа на разбавленную пеплом воду. Немного сладковатая. Как у мертвеца.    Слегка пошатываясь на пружинистых ногах, как будто готовился к прыжку, наёмник отошёл на несколько шагов и, наклонившись, медленно поднял топор. Эбонитовую черноту тут же покрыла сеть пурпурных трещин.  - Это.. не моё.. имя.. - слова с отвратительным свистом прорывались сквозь сведённые гневом челюсти. На лице берсерка заметно играли желваки. - И никогда.. им.. не было..    Неспешно и неотвратимо, словно сама смерть, Потрошитель приближался к барду. 

Крутое пике)))

Потому что рубит кочаны или потому что трупы в грядках прячет?)))))

"Я - комендант! Требую права первой ночи впустить меня в палатку! Что, нет палатки? Тогда под одеяло - вдруг вы там трупы с дневниками скрываете?!!*  И правда. То ЛУЖА, а то - какой-то безвредный секач  :crazy:

*заинтриговано продолжает грызть норда*