Фолси

Эл, ты тут?

Сколько раз его эрудиция позволяла отвечать на возникающие вопросы, не поддавалось счёту. Остаётся надеяться, что сейчас его знаний хватит.   Вход в лабораторию оказался за разбитым зеркалом, из которого выбежала «Лора». Пока мужчины обменивались своей кровью, гомункулы уже прибрали гостиную — по крайней мере, осколки стекла не хрустели под ногами. Тёмный зёв переходил в спиральный коридор, который уводил под землю. Разумно. Раз Виктор в своих исследованиях использовал электричество, то для избежания пожара приходилось использовать естественный заземлитель — камень и землю. Вспоминалась выжженная почва вокруг особняка. Если весь этот жар шёл изнутри, то количество проведённых Виктором экспериментов не поддавалось исчислению. Как и число подопытных, вовлечённых в эти эксперименты. Тайный ход привёл в подземную каверну с высоким потолком — какая-то естественная пещера, переделанная под нужды безумного творца. Темноту вверху и по углам неприятно дополняли массивы толстой красной паутины, похожей на выдранные из тел нервы и сосуды. — Лора, любимая. Я принёс тебе угощение, — с улыбкой возвестил Виктор, высоко поднимая руку с бокалом, в котором до сих пор плескалось его витэ. Наверху во тьме родилось неприятное быстрое движение, и прямо на мужчин начал медленно спускаться огромный розовый паук. Когда Даниэль пригляделся, то оказалось, что это вовсе не паук, а многорукое существо с пришитой женской головой. Из паутинных бородавок на руках оно шустро выпускало плотные алые нити, по которым и спускалось.     Издавая звуки, похожие то на тихое рыдание, то на сдержанный смех, гомункул-паук зависла прямо над Виктором и выхватила бокал из его руки. Лора припала к сосуду, жадно поглощая его содержимое. — В лаборатории советую от меня не отходить. Лора любит охотиться за мушками, — вампир нежно отвёл прядь чудовищной возлюбленной двумя пальцами и прикоснулся к ней губами. Оставив сытого паука позади, мужчины продолжили углубляться в мастерскую плоти. Здесь были клетки. Много клеток. Какие-то из них были заполнены кусками незавершённых слуг, другие, к счастью, пока пустовали. С потолка свисали спелёнутые в алые сосуды коконы - либо жертвы Лоры, либо будущие подопытные. Какие-то из «куколок» слабо дёргались и издавали сдавленные звуки, но Виктор не обращал на это ровным счётом никакого внимания. Ко всем коконам и клеткам тянулись толстые провода, которые пучками свисали из отверстий в потолке.     — Вот мы и на месте, — Виктор развалился в кресле возле письменного стола, жестом указав своему гостю на другое кресло. Лаборатория была очень хорошо укомплектована, а по сферическим и цилиндрическим конденсаторам прыгали яркие синие дуги разрядов. На единственном чистом от всякой аппаратуры кусочке стены висела яркая картина молодой черноволосой девушки. Краски ещё не потускнели, что намекало на небольшой возраст портрета. — Это моя Лора. Такая, какой я её помню. Раз в несколько лет я рисую новую картину, чтобы не забыть её образ, — герр Франкентшейн помял пальцами подбородок. — Я мог бы вернуть ей прежний облик и одно единственное тело… но зачем? Я отринул смерть не для того, чтобы пародировать Творца. Нет. Я — новая форма жизни, и такими же новыми должны быть мои дети. Непохожие на смертный скот, по-своему уникальные, лишённые слабостей. Идеальные, — Виктор улыбнулся и сложил пальцы домиком. — Осваивайся тут, смертный. Расскажи мне всё, чему тебя учили в твоём Ордене. Все основные труды по магии ты найдёшь на этих полках, компоненты — в ящиках, а образцы для вивисекции — вон там, — как и ожидалось, доктор указал на свисающие коконы. — Покажи мне свой безумный гений. Покажи мне ум и талант, которым тесно в банальности. Докажи, что тебе будет чем заняться в течение всей вечности.

Ну докинь этот куб)) Посмотрим, повлияет или нет. 

Борн, тебе отвечу, как вернусь с работы вечерком)) Там простынку нужно будет писать.   Пока можешь прокинуть Сообр + Знание МТ. Чтобы впечатлить Виктора, нужно выбросить 4+  успеха. 

Эл, я завтра тебе отвечу)) Сейчас сплю уже. 

Дом Франкенштейна   Что безвозвратно покалечила жизнь, то может исправить только смерть, — сбавив тон, Даниэль добавил в конце слова Джениффер, следом замолчав и впившись в вампира взглядом. Чему быть, того не миновать.   — Иначе говоря, эта хвалёная гордость заставила вас придти в логово к зверю, чтобы я вас исправил? — Виктор задумчиво сделал пальцами движение, словно перекатывал монетку. — Вы потеряли одну игрушку и теперь пришли за новой. Но я не отец, а вы не ребёнок. Ваши знания похвальны, но какой мне прок от них? Что вы знаете о гальванизме — инновационной науке, разработанной мной? Что знаете о том, как заставить мёртвое тело двигаться при помощи электрической энергии? Вы претендуете на место моего ассистента, но при этом так боитесь остаться на вторых ролях, что даже брезгуете моим витэ, тем самым оскорбляя кровь, от которой хотите получить становление. Вампир отвернулся, продолжая совершать пальцами быстрые движения. Его рука была похожа на плетущего сеть белого паука.   — Когда-то я тоже состоял в Аркануме. Сферы жизни и материи безупречно слушались меня, но я не хотел тратить свои силы на врачевание руками и починку старинных часов. Нет, я хотел создавать новую жизнь, непохожую на уже существующую. Но на этом пути было столько ограничений. Начиная с противоестественной магии аватаров, когда за каждое чудо мне приходилось бороться с тычками мироздания, терпеть чудовищный откат. И заканчивая непониманием со стороны близоруких коллег. Тот путь, достижениями на котором вы так гордитесь, был для меня тропой в никуда. Я жаждал вырваться из этой клетки бесконечной боли и ограничений. И когда меня с наставниками отправили пресечь зверства вампирской стаи из Шабаша, я…   Виктор запрокинул голову, прикрыл глаза и улыбнулся.   — Я сжал в своих руках глотки наставников и вытянул из них всю жизнь. А тела столь искусно сплёл друг с другом, что откат почти убил меня. Но в этом и был смысл. Я хотел свободы. Я бежал от полной боли жизни, чтобы раствориться в мягком сумраке посмертия. И ночь приняла меня в свои объятия. Забрала ненавистный откат, а взамен дала кровавую магию и вечность для исследований.   Какое-то время Виктор просто сидел, вытянув перед собой руки и сжав пальцы. Словно заново переживал момент своего второго рождения. Затем его льдистые глаза открылись, и вампир поднялся с трапезного места. — Идём в мою лабораторию, смертный. Там ты покажешь мне свои нетривиальные знания. И если я вдруг буду впечатлён, то ты получишь свою заветную игрушку… а так же начальный набор заклинаний для работы с плотью. Докажешь свою пользу — и мы обсудим твои перспективы. Разочаруешь или попробуешь сбежать — и на дворе появится ещё одна могила. Франкенштейн перестал играть в любезность, отбросив всё человеческое. Сейчас он вёл себя в точности как живой мертвец, которым и являлся. Юноша взял со стола бокал со своим витэ и уверенно пошёл по запутанным коридорам старого дома.

Притон   — Наследие связано с Бедламом и театром некоего Винсента Смита. Там нас, без сомнения, ожидает встреча с очередными демонопоклонниками. Есть чем дополнить эту радужную картину?   — Винсента? Не думаю. Этот старик носа не кажет за стены театра, а вся верхушка Ордена старается упоминать его как можно реже. Хотя очевидно, что связь между ними есть. Но вот с Бедламом ты угадала. Когда я выслеживал Хайда, то узнал, что он скрывается в теле мозгоправа с фамилией Джекилл. Собственно, я даже видел его, как вижу сейчас тебя. Это демон, но демон… не злой. Он не хотел моей смерти. Рассказал о реликвии, которую отдал Кристоферу, чтобы тот не превратил Индию в выжженную пустошь. И о другом демоне, куда более чудовищном, в этой реликвии заточённом. Раджа… Рашка… Тьфу, холера. В общем, Хайд надеялся, что пассажир сведёт архимейстеров с ума и натравит их на жителей столицы, утопив все благие начинания в паранойе. И знаешь, это звучало довольно убедительно, если вспомнить ту маленькую беспринципную армию, которую старик Кристофер потихоньку собирал из уголовников и прочей мрази. Вроде меня, — Уолтер расхохотался. — А может, я просто решил, что такой враг мне не по силам, захотел ещё пожить и позволил докторишке себя уболтать. В любом случае, будь осторожна. Бедлам — такое место, куда слишком просто попасть и откуда слишком сложно выйти прежним. Так много крайностей на одну психушку — это неспроста. Шекли побарабанил пальцами по грани бокала, что-то прикидывая. — Знаешь… хреновый из меня отец. Человек ещё хуже. Зато стрелок я от бога. Если захочешь взять реванш и чему-то поучиться, то я в твоём распоряжении. Нет, стой! — Шекли щёлкнул пальцами и снова засмеялся. — Я в твоём распоряжении за две бутылки местного пойла. Семейный бизнес, скидка, все дела.

Дом Франкенштейна   — Благодарю, — тяжеловато дыша, сказал Даниэль, — но судьба быть гулем мне не слишком льстит, господин Франкенштейн.   — О, вы знаете о гулях? Как жаль. Теперь появилась ещё одна причина не разливать остаток вашей крови по графинам, — казалось, вампир действительно расстроен тем, что судьба привела к нему не обезумевшего от страха дурачка, осушить которого было разумно и даже милосердно. Нет, этот гость просто напрашивался на беседу. — И много гулей вы видели в моей обители? Гули — пережиток прошлого, игрушки властолюбивых старейшин. Слишком много думают, болтают, быстро устают и требуют для поддержания драгоценного витэ. Крайне неэффективная форма существования. Я просто хотел вас угостить перед… в общем, как бы наша встреча не закончилась, мне нравится блюсти законы гостеприимства. Допив кровь из бокала, Виктор аккуратно утёр губы и сцепил руки в замок, с интересом рассматривая гостя. — Есть ли причина, по которой нам стоит продолжать разговор?

Дом Франкенштейна   — П-прошу прощения, — негромко сказал он. — Я… не знаю, как правильно накладывать… жгут. Правой рукой он взял тампон и протёр левую ладонь, а затем взял скальпель. Для вампиров ведь было не принципиально, какую кровь пить — венозную или артериальную, верно? Верно ведь? Проклятье, шаг вправо, шаг влево — и этот зубастый ещё не дай боже разозлится.   — Я знаю. Позвольте, — снисходительно ответил Виктор, и вдруг тело Даниэля стало двигаться само собой. Словно кто-то надел мага как перчатку. Никаких попыток вторгнуться в свой разум Даниэль не ощутил, да и сам Виктор просто смотрел на гостя, а не старался заглянуть ему в глаза. И всё же одна рука ловко соорудила узел на плече другой, зубы этот узел затянули, а после Даниэль щедро смазал спиртом не ладонь, а весь локоть под засученным рукавом. С тихим ужасом маг наблюдал, как его руки берут скальпель и неспеша делают надрез по вене. К сожалению, фраза «как комарик укусил» совершенно не отражала той мучительной боли, которую вызвал медленно рассекающий плоть скальпель. Вспоров себе руку, Даниэль подставил под неё пустой бокал. Алая кровь, более жидкая и светлая, чем кровь самого Франкенштейна, полилась в серебряный сосуд. — Благодарю, — вампир жадно сглотнул, глядя на свой ужин. — Ещё немного поболит — мне нужно прижечь рану. Виктор протянул ладонь и крепко сомкнул пальцы поверх надреза. Сухо щёлкнули электрические разряды, и от боли у Эшфорда на несколько секунд потемнело перед глазами. Когда зрение вернулось, маг увидел вдоль локтя узкий ожог. Ощутил запах своей палёной кожи. Но кровь больше не шла. — Приложите вату, чтобы рубец не загноился. И не стесняйтесь, присоединяйтесь к ужину, — Виктор улыбнулся и, подавая пример магу, с заметным наслаждением медленно отпил кровь гостя из бокала. Даниэль пошевелил пальцами — тело вновь слушалось его, а не невидимого кукловода.

Борн, брось Выносливость + Сила воли против 3. 

Притон   — Всё хотела спросить… Зачем ты здесь? — встретилась глазами с отцом Агата, вновь наполняя бокал мутно-золотистой жидкостью. — На судьбу Лондона тебе плевать, ищеек за тобой в Америку не отправляли. Так зачем? Что ты забыл там, где старые товарищи назначили за твою голову награду?   — Слишком много необрубленных концов осталось. Оставлять Лондон на попечение лживому Ордену, который сам же и погряз в демонологии — как оказалось, не в моих правилах. О, только не начинай говорить, насколько это глупо. Сам знаю, — пробурчал Уолтер, закатив глаза. — Благородство вообще редкая холера. Только впустишь его в сердце, и оно вскоре пожрёт тебя целиком. Заставит совершать необдуманные поступки, подставляться и… подставлять друзей. Шекли отвернулся, ненадолго замолчав. Мысль о том, что именно он привёл Гарри на погибель не давала старому охотнику покоя. — Я всегда импровизировал. Никогда не строил планов. Как я собирался помешать Рассвету дальше разлагаться? Не знаю. Возможно, несколько метких выстрелов в ночи решили бы проблему. Нет голов — смерть гидре. Но когда мы оказались в Лондоне, забота о Гарри вытеснила первоначальные намерения. Для него тут всё оказалось в новинку. Он был таким потерянным. Я так и не решился бросить его в костёр своей вендетты. А толку-то, — старик усмехнулся. — Гарри всё равно мёртв, а Ордену не нужен спаситель — его довольно бойко реорганизует малышка Джен. Хитрая деваха, жестокая. Слишком много тайн хранит, чтобы мыслить привычным образом. Но платит исправно. Ну что, следующая за мной? Уолтер подал знак, и вскоре на его столик принесли ещё одну бутыль. — Налетай, дорогая. Хоть чем-то ты уродилась в своего старика, — охотник снова выпил стопку и поморщился, но не от горечи напитка. — Какое, мать его, достижение с моей стороны. Запив своё явно преувеличенное «горе» ещё парой глотков, Шекли вдруг налёг локтями на стол и приблизил лицо к Агате. — Скажи: Дженнифер и вас отправила за Хайдом?

Как хочешь, Сел)) Это не принципиально совершенно. Но поскольку Тея отписалась первой, то можно приехать после Гила и девушек-мазохисточек))

Но.. став вампиром, ты всё равно получишь те же Узы первой ступени  :sweat:

Оккультизм + Знание МТ, порог 4))

— Лора… — оторвав взгляд от медицинских принадлежностей, сказал Эшфорд, — она… кем вам приходится, позволите узнать, господин Франкенштейн?   — Моя кузина, — охотно ответил Виктор. — Но эта связь не отражает и сотой части наших доверительных отношений. Она — мой самый близкий человек. Моя единственная любовь. Увы, злые и узколобые крестьяне, у которых мой покойный отец забрал землю, подожгли сарай, в котором мы с Лорой любили играть ещё детьми. Кузина была старше и сумела подсадить меня к окну… а сама осталась внутри. С тех пор прошло не одно столетие, но я верю в перерождение. Наша связь не могла просто… сгореть, — доктор презрительно фыркнул. — На островах так много девушек, похожих на Лору. Это не случайно. Уверен, её потерянный дух хочет докричаться до меня. Все эти девушки несут частицу моей любви в себе. И когда удаётся собрать их в нечто целое… я снова вижу Лору. Она всегда прекрасна, несмотря на мелкие разрушения, которые иногда причиняет. Юноша пожал плечами и очень приятно улыбнулся. Разговор о возлюбленной кузине пока что был единственной темой, пробудившей в нём подобие эмоций.   — Разговоры интересны, но нас они не насытят, — с этими словами хозяин особняка приоткрыл рот, и из-под его верхней губы проступили два тонких клыка. Вампир поднёс бледное запястье к лицу и прокусил себе руку. Густые багряные капли полились в бокал возле Франкенштейна, постепенно наполняя его. Когда сосуд наполнился, Виктор медленно провёл языком по ранам у запястья — и те сразу затянулись белой плёнкой новой дермы. — Прошу вас, угощайтесь. Нектар богов, — доктор подвинул свой наполненный бокал ближе к Даниэлю. Сам же посмотрел на пустой, стоящий рядом с магом. — Мистер Эшфорд, не могли бы вы теперь наполнить мой бокал? Голубые льдистые глаза смотрели то на мага, то на пустой сосуд возле него, то на жгут и скальпель.

Дом, который построил Франкенштейн   — Я-я… — заикнулся Даниэль, — из… Ор-рдена.   — Какого из? — вздохнул молодой человек, казалось бы, с досадой. Но всё же взял конверт. — В последнее время их развелось так много. Тянут из людей деньги, проталкивают в массы свои глупые, лживые идеи… Надеюсь, вы принесли мне не счёт за аренду? Как видите, я не нуждаюсь в услугах и самостоятельно обслуживаю поместье. Юноша вежливо указал на копошащихся гомункулов. Те уже успели распилить колосса и теперь несли головы и прочие части в другое крыло особняка. Виктор тем временем вскрыл письмо и быстро пробежал его глазами. — Хм… Зобек? Что-то знакомое… А, кажется припоминаю. Знавал я Кристофера Зобека. Непоседливый был мальчик, но с талантом. Кажется, его даже собирались принять в Арканум. Но это было так давно, поэтому я не очень понимаю цель вашего визита, — юноша педантично сложил письмо по ровным линиям и убрал его обратно в конверт, который положил на столик возле стены. — В любом случае, заглянули вы удачно. Прошу вас остаться на ужин — здесь, как видите, достаточно безлюдно, поэтому беседа и новости внешнего мира могут принести мне не меньшее удовольствие, чем работа. Что же вы замерли? Боитесь? — Виктор удивлённо посмотрел на Даниэля. — Но вы же сами видели, что Лора обезврежена. Или в современном обществе принято бояться тигров без клыков? Парень не издевался, отнюдь. Интонация его была заинтересованной, а чуть склонённая на бок голова выдавала любопытство. Похоже, доктор Франкенштейн воспринимал окружающий мир как череду вопросов, а вовсе не как источник каких-либо эмоций. — Меня зовут Виктор Франкенштейн. А вас? — юноша протянул руку для рукопожатия. Его кожа была ледяной, как у покойника. — В письме говорится что-то о недуге. Не расскажете подробнее? Идёмте же в столовую, нам скоро сервируют стол.     Столовая была чуть более очеловечена, чем страшная гостиная. У двух соседних стульев, немного выдвинутых из-за стола, гомункул с подносом поставил два серебряных бокала, а рядом зачем-то положил медицинский жгут, скальпель и ванночку с плавающим в спирте тампоном. — Присаживайтесь, — Виктор указал на один из стульев, место перед которым было сервировано скальпелем и антисептиком. — У меня редко бывают гости. Мы с Лорой привыкли жить в некоторой изоляции. Люди порой бывают слишком шумными и назойливыми.

Притон   — Несложно найти того, кто каждый день приходит в одно и то же место, — заметила женщина, присаживаясь напротив мистера Шекли. Не дожидаясь ответа, она наполнила оба бокала и пододвинула один из них к собеседнику.   — Возможно, этот кто-то просто ждёт кого-то, — Уолтер усмехнулся и ловко перехватил бокал, подняв его в салюте. — А на ловца и зверь бежит. Твоё здоровье! Бывший паладин жадно приложился к выпивке. — Какого лешего ты вообще во всё это ввязалась? — крякнув, мужчина громко поставил бокал на стол и, не стесняясь, долил туда ещё. — Неужели другой денежной работёнки не нашлось? Ни за что не поверю, что тебя вела жажда приключений. Как этого пройдоху, например, — Шекли оттопырил средний палец на руке, которой держал бокал, и указал им на Джеймса. — Святые задницы, у этого парня на лбу так значок бобби сияет, что мне скоро глаза выжжет. Сказано это было без раздражения, а с лёгким смешком. Похоже, Уолтера забавлял весь этот спектакль… несмотря на реальные жертвы, возникающие в процессе.

А что с ней? :О   Виииизде! 

Вычитал пост xD Теперь вроде ошибок и описок нет))  Отпишусь Элу и продолжим завтра))

Но время шло, а за магом никто не приходил. Где-то в коридоре стучали сдвигаемые вещи, шуршали мётлы, но гомункулы старались не маячить у гостя перед глазами. Лишь играла музыка — спокойная, обволакивающая. На её фоне даже безумный смех-рыдания казался лишь галлюцинацией. А потом в зеркале промелькнуло чьё-то лицо. Длинные чёрные волосы, белая кожа, оскаленные зубы… Это лицо явно не принадлежало Даниэлю.   Стеклянная поверхность разлетелась на сотни осколков, засыпав всю гостиную. Если бы Даниэль не отсел от зеркала, то его руки и лицо покрылись бы саднящими порезами. Скрипела огромная пила для резки дров, моталась туда-сюда, кроша стекло. А следом за пилой из широкого прохода, скрытого за зеркалом, лез ещё один гомункул. По сравнению с этим воплощённым кошмаром все уже встреченные образцы были примером безупречно чистой работы.     Несколько… да ладно уж, множество изувеченных тел были пришиты друг к другу толстыми металлическими нитями. Где-то плоти не хватило, и в помощь костям шли металлические стержни, которые удерживали конструкцию из плоти подобно колоннам. Дёргалась и страшно скрипела старая пила, с перерывами вращаясь на правой культе чудовища. А всю верхнюю часть туловища колосса занимали сшитые между собой женские головы. Какие-то из них смеялись, какие-то без слёз рыдали, какие-то просто истошно кричали — и всё это одновременно. От этого жуткого звука у Даниэля кровь застучала в висках, мир поплыл перед глазами. Всё, что успел заметить маг — это поразительную схожесть лиц на сшитых головах. Не близнецы, но очень похожие друг на друга девушки стали материалом для инфернального творения. Размышлять о случайности такого подобия Даниэлю не дали — закричав, колосс бросился прямо на мага. Лишь неповоротливость и огромные размеры существа позволили Эшфорду отскочить с пути визжащего лезвия пилы, которое вгрызлось в софу. Маг выбежал в коридор и помчался куда глаза глядят — существо грузно топало за ним, отшвыривая или просто разрезая безучастных гомункулов-слуг.   Старая половица хрустнула под ногой Даниэля. Маг оступился, замедляясь, и многоголовое чудовище настигло его. Взметнулась вверх пила, ржавое лезвие жадно завыло, предвкушая вкус горячей крови… На улице одиночным раскатом грянул гром. Ослепительно сверкнуло, окрасив всё вкруг в негатив чёрных силуэтов на белом фоне. А потом в окно ворвалась ветвистая молния и, невероятно изогнувшись, ударила в пилу колосса. Существо окутала сеть из разрядов и оно, продолжая смеяться, грудой горелого мяса упало на пол. Словно крысы из своих нор появились слуги — около дюжины — с острыми пилами в руках. Они окружили обездвиженного монстра и стали деловито распиливать его на составные части. Очень аккуратно… Чтобы пересобрать вновь?   Пилы отрезали ноги, руки и головы твари. Неизвестно, чувствовал ли колосс боль, но заплывшие кровью глаза женщин дико вращались. Головы продолжали плакать и смеяться. — Лора ещё при жизни отличалась несдержанным характером. Прошу простить мою кузину, — неожиданно мягкий и спокойный голос раздался за спиной Даниэля. Там стоял, засунув руки в карманы брюк, стройный бледнокожий юноша. Вид его был не очень здоров — багряные круги вокруг глаз намекали на запущенную тягу к опиуму, само лицо носило выражение хмурое и раздражённое. Тем не менее, молодой человек держался крайне расслабленно… особенно на фоне творящегося безумия, в котором одни зомби отпиливали куски от другого прямо на ковре.     — Так по какому поводу вы здесь? — вежливо поинтересовался юноша, скрестив руки на груди и выжидающе вскинув брови. Похоже, он даже не допускал мысли, что кого-то могут шокировать обитатели поместья и их странные забавы.

Эвлар, го тискать моего эльфа!

— Господин Франкенштейн? — сделав несколько шагов к мужчине, окликнул его бывший маг, стараясь всё же держать дистанцию в добрый десяток метров. — Меня зовут Даниэль Эшфорд, я посланник от Ордена Золотого Рассвета и у меня есть письмо от мисс Джениффер Зобек, — рука, на секунду задрожавшая, вынула из внутреннего кармана пальто конверт. — Это… по поводу меня.   Мощная фигура замерла. Несколько секунд она стояла неподвижно, а затем с силой вогнала лопату в землю по самый черенок. Окажись на пути широкого лезвия чья-то шея, и лопата могла бы сыграть роль настоящей гильотины. Незнакомец повернулся и неожиданно проворно направился к источнику звука — новоприбывшему магу. Расстояние в десять метров он преодолел буквально в несколько широких шагов. От скорости перемещения грубый капюшон упал назад… И нет, Даниэль не встретился взглядом с собеседником. Ибо глаз у того не было вообще.     Голова существа напоминала пористый кругляш, сшитый из плоти и грубой человеческой кожи. Возможно, взятой со спины. За неимением носа существо шумно дышало через рот — и от этого сиплого громкого дыхания шли мурашки. — Фран… кен… штейн… — очень тихо и картаво, словно через силу, существо вытолкнуло из себя единственное слово. После чего недвусмысленно махнуло широкой ладонью в сторону особняка. — Там. Идти… туда. Посчитав, что максимально доступно объяснил гостю дорогу, копатель неловким жестом натянул на лысую голову — если этот сгусток сшитой плоти можно было назвать головой — капюшон и потопал обратно к могиле. До Эшфорда донеслось тихое бормотание: «Должен… работать…» Поравнявшись с могилой, копатель безо всякого пиетета спихнул мешок с трупом ногой вниз и стал быстро засыпать землёй.   Вариантов у Даниэля оставалось немного, и бывший маг осторожно взошёл на крыльцо особняка. Доски под ним опасно скрипели, подошвы туфель скользили на отсыревшем дереве. Что удивительно, входная дверь была оснащена электрическим замком — новинкой, которую нечасто увидишь у зажиточных аристократов столицы. Здесь же… и вовсе было непонятно, как проводка не прогнила в таком запущенном поместье. Жужжание звонка огласило внутренности дома. И почти сразу же Даниэлю открыли дверь, словно только его и ждали.     На пороге стояло ещё одно… тело. Иначе назвать этого «дворецкого» язык не поворачивался. Но что самое ужасное — несмотря на собранное из кусков плоти тело, плохо зажившие рубцы и затянутую мешком голову (нехорошее чутьё подсказывало, что на эту ненужную деталь просто не хватило материала), существо вело себя достаточно разумно. Не говоря ни слова, оно дёргано указало Дану в глубь особняка, приглашая следовать за ним. Внутри поместья оказались и другие «слуги». Больше похожие на трупы, с которых сняли кожу, они выполняли рутинную работу — вытирали пыль, протирали лампочки (свечей в поместье не было вообще, словно герр Франкентшейн боялся открытого огня). Один из гомункулов даже сидел за громадным роялем и наигрывал непринуждённый мотив.   Дана привели в гостиную, обустроенную в мрачных тонах. Мебель в ней тоже не пощадил тлен, но слуги особняка заботились о ней по мере своих сил. По крайней мере тёмная софа не хлюпала и не расползалась на гнилую ткань. — Ждать, — глухо попросило существо через мешковину, указав гостю на кресла и диван. После чего равнодушно удалилось по своим делам. Ничего примечательного в комнате не было, за исключением грязного зеркала во всю стену. Дан наконец-то смог рассмотреть свой отражение — жалкое, изувеченное подобие прежнего себя. Такая же пустая плоть, как и гомункулы вокруг. И чем дольше маг всматривался в своё отражение, тем отчётливей ему казалось, что за зеркальной поверхностью кто-то надрывно плачет.   Или истерически смеётся?

Поблагодарив кучера, Даниэль покинул свой транспорт и по тёмной дорожке направился к дому… Помимо сгоревших деревьев и пропечённой почвы, которая неприятно исходила паром, вокруг особняка было рассыпано множество могил. Безымянные, больше похожие на выгребные ямы. Кто в них лежал? Незадачливые гости Франкенштейна или кто-то иной? Внимание Даниэля привлёк жуткий звук, с которым лезвие входит в землю. Неподалёку от покосившегося особняка стоял очень рослый мужчина, закутанный в чёрный плащ — рост больше двух метров, косая сажень в плечах. Капюшон был низко надвинут на лицо незнакомца. Размеренно вгрызаясь в землю кривой лопатой, мужчина копал новую могилу. Рядом с ним лежал длинный мешок, туго перетянутый верёвками. Судя по длине мешка, туда запросто могло поместиться человеческое тело. Копатель не обращал на гостя никакого внимания, хоть и находился совсем недалеко. Он копал и копал, копал и копал. Всё остальное было неважно.

Ну, доктор Джекилл и его внутренний сожитель мистер Хайд - персонажи каноничные)) А здесь ещё игра слов появляется: "мистер Хайд" это "мистер Скрытый", а руководит он как раз Скрытым Наследием) 

Да, конечно)))