Ранее
— Ну разумеется, что ещё может привлечь таких мерзавцев? Только тёмная нора, куда им сразу хочется залезть, — причитал изрядно отощавший (хотя казалось, куда больше-то) Принц, еле волоча ноги следом за отрядом. Конечно, идея укрыться в прохладной пещере от палящего пустынного солнца не казалась культисту плохой, но он бы никогда не сознался в этом. Если уж сапог его ступил под грязные своды подземной каверны, то исключительно вопреки желанию и под давлением (а то и угрозой жизни!) захватившей его шайки воров и убийц. Такая сделка с совестью Принца полностью устраивала, а к его безобидному (хоть временами и едкому) бормотанию отряд приключенцев уже начал привыкать.
В конце концов, карта странного тол’вира намекала на то, что в этой захолустной пещере могут лежать сокровища. Картам Принц не доверял, тол’виров презирал, тёмных сырых мест боялся, но золото любил. К тому же теперь у чародея была целая ватага вредных миньонов, которые всегда могли принять удар ловушек на себя.
Как-то так и получилось.
Пещера
— О, нет… — прошептал он, внезапно осознав, что только что произошло. — Нет! Назад! Все назад!
Бросившись к выходу, таурен первым добрался до завала, кашляя и разгребая камни. Но даже ему теперь было ясно: голыми руками они через завал не пробьются.
Принц закатил глаза. Ну разумеется, он предвидел западню! Опасные подземелья неспроста так называются.
— Давай же, зверь, не мешкай. Я устал находиться в этой затхлой темноте, — Принц вовсю подбадривал таурена, расчищающего завал. Увы, куда громче властного и мужественного голоса чародея оказалось… шипение. Оно доносилось отовсюду и было столь громким, что живое воображение и ослеплённые темнотой глаза рисовали образы поистине огромных чудищ.
— Змеи! — взвизгнув, Айлен тут же залетела в тень и спряталась за магической вуалью невидимости, скрываясь подальше от ядовитых созданий.
— Змеи! — ничуть не тише закричал Принц и, пятясь, оступился. Подвёрнутая лодыжка отозвалась резкой болью, а сам мужчина приземлился лопатками на острые камни. Столько грязи, столько мерзких шипящих каракатиц, столько ноющей боли в растянутых сухожилиях…
Это было уже слишком.
— Прочь, твари! Прочь-прочь-прочь от меня, я приказываю! — визжал Принц, сбрасывая с себя воображаемых ползунов. Да уж, в нагнетании драмы у этого чудака был настоящий талант. К счастью, мужчина был талантлив не только в этом.
Привыкшие к сумраку глаза приключенцев, которые уже различали контуры ползущих змей в свете небольших огненных шаров Айлен, заметили новое движение. Во все стороны от Принца текла тьма, вяло перекатывая свои рыхлые волны. Эта тьма была глубокой, первородной, в ней тонули даже отблески магического света. И змеи, которых касалась страшная субстанция, сходили с ума. Их блестящие тела покрывались сеточкой тёмных жил, похожих на плесень. С яростным шипением твари извивались, бились о камни и вонзали изогнутые клыки в своих же сородичей. Очень скоро большая часть ползучих гадов потеряла к двуногой закуске всякий интерес, сплелась в шипящий клубок и стала истязать сама себя.
Последних змей добили. Открытая Принцем пробоина в Бездну быстро исчезла, а сам чародей забавно прыгал на одной ноге, всё не решаясь наступить на растянутую лодыжку. Даже ранением это трудно было назвать, но мнительного Принца разве переубедишь? Ох уж эти худосочные маги.