— Никто не может сказать, что будет, если мы призовем его.
Урза на всякий случай держалась к Младшему поближе, встревоженно теребя кулон на груди. Тот самый Дар Надуна, который удалось по сходной цене выменять у трактирщика в Рамкахене. Волшебный талисман мог защитить одно существо от враждебной магии или смертельного удара, и Урза хотела быть уверенной в том, что успеет накинуть на Младшего спасительный барьер в случае чего. Мальчику и так здорово досталось за время их скитаний.
Между тем над барханом возле обелиска поднялась взлохмаченная голова, укрытая пурпурным тюрбаном. Смоляные кудри трепал ветер, из-за чего волосы так и лезли в глаза соглядатаю. Тот смешно злился и визгливо ругался, чем и привлёк к себе внимание шаманки.
— Смотрите, а это кто? — Урза окликнула спутников, обнимая Младшего за плечи. Дар на груди тауренки стал постепенно нагреваться, готовый в любой миг выплеснуть спасительную магию. Но, как оказалось, в том не было нужды. Или не было её пока.
— Проклятье, — зашипел черноволосый наблюдатель, предприняв не самую удачную попытку встать на ноги. Сапоги его вязли в рассыпчатом песке, а ноги вряд ли обладали должной силой, чтобы удержать равновесие. Несколько раз щёголь нелепо взмахнул руками, но всё-таки утвердился на самой макушке бархана. Чем и воспользовался, тут же принявшись стряхивать с одежды налипший песок. Казалось, что собственный внешний вид человека заботит куда сильнее, чем наличие живых душ рядом с ним, в пустыне.
— Эй, вы! Да, вы! Уберите свои невежественные руки от этого камня, я его первый увидел, — гордо вскинув голову, человек начал сошествие с бархана вниз. Вернее, самому чудаку это наверняка казалось сошествием, для остальных же выглядел спуск как дёрганые перебежки, сдобренные бранью. Однако незнакомец не запнулся и не покатился кубарем вниз, что уже было неплохо.
— Этот дух принадлежит мне. А вы… можете идти и заниматься поисками воды. Или чем там обычно простолюдины занимаются в пустыне? — пафосно уперев одну руку в бок, человек помахал пальцами второй. Мол, пошли вон.