Нет ничего прекраснее заката, окрасившего небеса в багряный цвет. Но это дерево могло составить ему конкуренцию. Живое сердце пустыни, которое продолжает с перерывами биться несмотря на четыре глубоких раны.
Сердце его пустыни, в которую вторглись лесные захватчики. Настала пора вернуть всё на круги своя. Анастейша извлекла бутыль с пленённым светом. Огромная сила была рассеяна в маленьких крупицах яркого огня. Слишком сжатые, слишком запутанные заклинания, чтобы в них можно было разобраться сходу. Но в одном иерофант был уверен: маг с рыбьим именем замыслил недоброе. И, возможно, прикосновение такого обманчиво сияющего эликсира к золотистой коре положило бы конец всей Чаще.
Но, как честно признался Албадин своему слуге, планы изменились.
музыка
Одержимая сжала мёртвые пальцы, и сквозь покрытое сетью трещин стекло на её руку потёк свет, тут же меняя свой оттенок на зловеще-багряный. Виртуозные, но такие хрупкие чары внутри филактерии распадались, отдавали заготовленную мощь орлу. Наконец свет полностью погас, и бесполезная склянка упала на землю. Княжна небрежно сбросила плащ с плеч, и все спутники в тот же миг увидели, что её сухое тело начинает тлеть. Золотистые лучики изнутри вспарывали гнилую плоть, расширялись, постепенно обращая ходячую мумию в невесомый пепел. Но происходило это медленно, и одержимая успела сделать несколько шагов навстречу древу, положив ладони на гниющие порезы.
Знакомый магический яд, знакомое проклятие. Лилит почти разорвала тонкие нити силы в этом удивительном порождении Праматери, да только не успела закончить начатое. Ну что же, теперь её силе, вложенной в разрушительное заклинание, тоже найдётся применение. Чёрная «кровь» древа, больше похожая на смолу, щедро потекла из ран прямо на руки неупокоенной, обволакивая их и… впитываясь. Одновременно с этим все Цветущие в Чаще ощутили, как их Первый расправляет крону, поскольку поразившая его болезнь слабеет и слабеет.
Когда Албадин вобрал в себя всю рассеянную мощь света и тьмы, его высохшая оболочка перестала существовать. Серыми струйками прах стекал с мягких перьев, являя героям новой эры истинный облик закутанной в плащ старухи. Орёл торжественно развёл руки, словно пытаясь обнять весь золотистый ствол. Тишину подземелья прорезал громкий клёкот, похожий на удар бича. Земля содрогнулась. На своём древнем языке некромант шептал золотому сердцу пустыни слова вечного проклятия, и то внимало ему.
Бесплодные пески высосут жизнь из корней Цветущих.
Чёрное солнце наполнит ядом их споры.
Холодная ночь превратит руку помощи в руку с кинжалом.
Да разнесут горячие суховеи это проклятие во все уголки пустыни.
На Чащу словно упала тень. Её жители не чувствовали в себе изменений… пока. Но отныне каждый Цветущий, нога которого коснётся раскалённых песков, навсегда потеряет дар к созданию нормального «потомства». Только болезненные существа с красными спорами, причиняющими боль, станут будущим этих проклятых друидов.
Звучание натянутых до предела струн магических потоков постепенно затухало. Последним тактом заклинания Албадин передал ключи от своего проклятия заточённой Лилит. Пусть она будет неразрывно связано с сердцем их песчаной империи, которая когда-нибудь снова воспарит в небеса.
Пошатнувшись, орёл упёрся лапами в ствол дерева. Проклятие, которое накрыло собой целую пустыню, даже у великого чародея потребовало платы. И теперь в некроманте едва тлел уголёк былого могущества. Этой силы было недостаточно даже для того, чтобы удержать в узде пленные души…
Рядом с обескураженным Баро возникла полупрозрачная фигура миниатюрной девушки с короткими волосами. Живое и доброе лицо, синее платье… такой живой Гринмур ещё ни разу не видел свою избранницу. Такой… настоящей. Прежде, чем мужчина успел что-либо сделать, освобождённая душа прильнула к его губам в коротком поцелуе, и сквозь сердце Цветущего проклюнулась небольшая ароматная роза ярко-синего оттенка.
«Я буду помнить тебя. Прощай, любимый», — беззвучно прошептали Её губы, но Он всё понял. За спиной у девушки возник призрак широкоплечего молодого парня. Положив ладони на плечи сестры, Айден устремился вверх — и души последних Блекхоллов рассеялись в луче бледного света.
Их наконец-то ждал покой.