Он хотел было сказать что-то ещё — что-то важное, наверное — но слова застряли в глотке, едва он увидел Кармелиту, быстрым шагом направляющуюся к выходу из детской; вернее, едва он увидел ту, кто молча за нею последовала. Смуглая кожа Цветущего обрела пепельный оттенок.
Вмиг осоловевший человек, уставившись на О’Чара странноватым взглядом, медленно кивнул. Со стороны казалось, будто у Баро вся кровь с лица схлынула.
С каждым шагом вздрагивающий от движения капюшон сползал всё ниже с головы баньши. И когда та, наконец, подошла к друиду, то пряди белых волос свободно падали на плечи. Изрезанное шрамами лицо ничего не выражало. А зачем, когда древнему достаточно одного прикосновения?
Сухая и очень холодная ладонь легла на щёку Баро и с какой-то издевательской нежностью её погладила.
«Ты медлил, ты сбежал, ты не вернулся. Теперь смотри, во что твоя слабость превратила это наивное, влюблённое дитя», — мысленный голос шептал и шептал, хотя в реальности не прошло и нескольких мгновений. — «Я пришёл за тобой. И за душами других отродий. Скольких ты успел переправить отсюда? Я выслежу их всех, как выследил тебя. Всё бесполезно, раб. Смирись — и получишь обещанное. Вернёшь Её… или моё расположение», — длинный жёлтый ноготь больно колупнул кожу на лице Баро. Орёл таки позволил себе проявить эмоции.
— Хорошая работа, — старушка повернулась к Кармелите и одобрительно цокнула языком. — А теперь нам пора идти к Первому. Птенец, которому нужен ихор, не может ждать.