— Да, так его, ух! — рассудив, что наблюдать неравный бой между носителем и паразитом (это же почти как между сиамскими близнецами!) ему ещё не доводилось, сатир ненадолго позабыл о печатке и с упоением размахивал кулачками, подбадривая… впрочем, было не очень понятно, на чьей стороне лежали симпатии козлонога. — Эй, лохматый, а ну вставай! Твоя мамка и то дольше бы продержалась!
Но лохматый продолжал лежать в глубоком и блаженном отрубе. Может, у него просто не было мамки? Или голодающих ростков-детей, за жизнь и обеспеченное будущее которых приходилось бороться?
Сатиру оставалось лишь догадываться.
— А зачем эта штука нужна? — поинтересовался рыжеволосый и рыже…пёрый?.. юноша, настороженно покосившись на внезапного вторженца — как если бы предупреждая, что в случае чего расцарапать он может не только лиану — и растерянно крутя в чёрных, когтистых пальцах чудное украшение.
— Ну как же! Для спасения мира, конечно, — пафосно изрёк сатир, продолжая этакой недовольной копытной пчёлкой висеть в воздухе. Ещё неясно, чья поза была забавнее: птенца, сидящего на оконной раме как на жёрдочке, или его рогатого собеседника.
Рыжепёрый удивлённо захлопал глазами, и сатир понял, что озвученный аргумент… как бы это сказал один единорог… не катит.
— Ну ладно. Это кольцо мне подарил один близкий друг. Оно для него вроде как важно, — вполне себе серьёзно пояснил козлоног, хлопая невинными голубыми глазищами. — Ладно, парень, посторонись немного. А то неловко мне прохожих шерстью посыпать. Меня, кстати, Гамбит зовут.
Странный незнакомец подмигнул пернатому, вытянул руки вперёд и стал раскачиваться, стараясь зацепиться пальцами за свободный участок рамы. Но в тот момент, когда похожий на крепостной таран Гамбит уже был близок к своей цели, дерево просто… отпустило его.
Коротко вскрикнув, сатир на полном ходу влетел в окно и, кубарем прокатившись по полу, с досадным стоном растёкся по стенке.
— Со мной… всё… в порядке! — жизнерадостно сообщил птенцу Гамбит ровно перед тем, как на рогатую макушку упала полка.