Настроение у него было, как ни странно, самым что ни на есть позитивным. Чудно для человека, который только что сыграл роль убитого персонажа в пьесе, но эй — у всех бывают свои странности?
Лёгкий ветерок взъерошил гнездо угольных волос. Вот только странно — дул он не в лицо друиду, со стороны вечернего моря, а несмело ударялся малюсенькими волнами в смуглый затылок.
— Спасибо тебе, — потусторонним эхом отозвался мелодичный голос Анастейши. Две полупрозрачные руки приобняли друида сзади… впрочем, почувствовать их алебастровую кожу и едва заметное тепло мужчина уже не мог. Как и княжна более не ощущала связи с миром. — Это было чудесно и очень важно для меня.
Мимолётно коснувшись губами ароматной шевелюры, банши выпрямилась и, потрепав Баро по волосам, улетела в сторону моря. Лишь бескрайняя синяя полоса прибоя ещё напоминала девушке о коротком и утерянном миге свободы.
Древнее зло страдало.
Когда друид случайно скрестил взгляд своих разноцветных глаз с гляделками насекомого, то в его многострадальной голове словно ударили в набат. Образы один ужаснее другого наполнили мысли мага: о том, как его хрупкое тело режут клинки из свистящего ветра и рвут хлысты из раскалённого песка; о том, как целая армия глиняных големов рвёт его изнутри своими заострёнными идолами для штурма крепостных ворот; о том, как все невинные девушки вокруг него плачут, пока орёл выклёвывает им глаза, и сам друид не в силах это прекратить…
Да, древнее зло страдало. А ещё великий Албадин был в бешенстве. И не замедлил показать свой крутой нрав.
Морской воздух вокруг Баро загустел до такого состояния, что стало невозможно дышать. Затем с пронзительным визгом слои ветра сложились в короткую косу, похожую на коготь. Лишь сам друид, у которого сие оружие застыло перед глазами, успел его заметить. Но слишком поздно. Остриё прозрачного клинка впилось в висок мага и с нажимом поехало вдоль лба, словно собираясь попросту снять с несчастного скальп. Жгучая, разрывающая боль пронзила края широкой раны, когда прямо из лобных костей стали прорастать длинные желтоватые шипы. Они удлинялись и завивались, похожие на могильных червей. Их твёрдые костистые тела переплетались, огибая голову Баро по плавной дуге и выставляя колючки наружу.
Не прошло и минуты, как чёрную гриву друида уже венчал пророщенный из его же собственных костей терновый венец, с которого обильно капала кровь.
Ибо не искушайте древнее зло.