Настя очнулась на полу. Перед глазами все двоилось, однако разум сохранял удивительную ясность — она точно знала, что увиденная только что сцена произошла в реальности и не была плодом её воображения.
Но там была Алина, которая должна быть мертва…
— Твари, я доберусь до вас, я… — чувствуя, как злые слёзы стекают по лицу, Настя вцепилась пальцами в покрывало и, едва поднявшись на колени, горько зарыдала. За что на её род обрушились все эти напасти? Чем Блекхоллы прогневили Всеотца? Почему во всём мире и за его пределами не найдётся силы, которая уже бы смилостивилась над родичами Насти и даровала им покой?
Вопросы тушили жгучее чувства стыда, но лишь сильнее рвали душу. Княжна действительно не защитила ни брата, ни сестру, ни родителей, ни конюха Андрея, который каждое лето плёл Насте ароматные венки. Она бросила их на растерзание, чтобы бесславно умереть.
«Бессилие — самая коварная болезнь. Не поддавайся ей. Но помни: творить зло гораздо лучше, чем ничего не делать. Да, сестрица?» — спокойный и рассудительный голос Алины звучал словно наяву. Но те ужасные слова, которые этот голос облекал в звучание… они не могли исходить от Блекхолла. Просто. Не. Могли.
Утерев распухшие глаза (не хватало только снова предстать перед Баро заплаканной!), Настя критично себя осмотрела. Платье. Красивое, просторное — именно такой подарок, которого может ждать девушка от своего мужчины. Но княжна — не девушка. Она — воин и выглядеть должна в полном соответствии с этим гордым (и заслуженным годами тренировок!) званием.
Присев на кровать, Настя преданно ждала Баро, перебирая в руках принесённые снизу клубки нитей да иголки. Негоже ей идти на рынок, пока её возлюбленный таскает на себе обноски.