Нравится?
Мотылёк застенчиво поскрёб лапкой по столу. Там, в небольшом слое скопившейся за день пыли, древнее зло по пунктикам расписывало план триумфального возвращения на ближайшую пятилетку. И сейчас с довольным писком вычёркивало пункт "Возвести храм из костей во славу своего владычества". Странный отпрыск древних хамов совсем не проявлял вражды, и даже... поклонялся злу, ныне облачённому в розовое и пушистое тельце. Мотылёк терялся в догадках: какие мотивы этим друидом движут? Жажда власти? Осознание собственной смертности и желание вымолить секрет бессмертия? Пока не важно. Пришла пора выполнить второй пункт начертанного в прахе Плана! Ну, или в неубранной гостиничной пыли...
Вычеркнув ещё одну строку, где значилось "Воскресить себя в былом мужеском обличье", мотылёк быстренько умылся и даже, казалось бы, чихнул. Ну и дыра! Даже в хамской пустыне грязи было меньше! Пожалуй, в Великий План придётся добавить пункт, в котором оживший трактир отращивает острые... нет, тупые шипы на всех своих внутренних поверхностях и начинает медленно сжиматься, пока не передавит весь персонал и не отмоет эти самые пыльные столы их жидкой низкородной кровью. Представлять сцены грядущей мести оказалось настолько сладко, что всё ещё немножко пьяный мотылёк едва не задремал. Но нет, исполнение Плана - первостепенно! А спать после столетий полуобморочного заточения даже аватар древнего зла, будущий властитель мира, не мог себе позволить. Вредит рабочему имиджу, как сказали бы холийские клерки.
Взмахнув пёстрыми крылышками, мотылёк спрыгнул со стола и полетел к друиду, смешно петляя в воздухе. Впрочем, конечная цель этого яркого мохнатого болида не отличалась маленькими размерами, поэтому насекомое нырнуло аккурат в "дупло" на груди Баро, приземляясь лапками на слепленное из огромного количества спор сердце. Когда-то давным давно тёмный иерофант, ныне обречённый влачить жалкое существование в теле мотылька, пронзал подобные "сердца" своими чёрными когтями. Сжимал в кулаке и выклёвывал с особой яростью. Но сейчас... сейчас маг не имел права впустую растрачивать жизненную силу из этого лихо закрученного узла природных энергий. Нет, он должен забрать её себе. Обрести над ней полный контроль, хоть и ненадолго. А для этого придётся сломить сопротивление друида. Ну и, может быть - немножко самого друида. Храня тактическое молчание и полную сосредоточенность на деле (хотя внутреннее ликование так и подмывало мотылька довольно запищать), насекомое шустро заработало лапками, закапываясь в споровое сердце.
Поначалу ничего, кроме сильной щекотки в области груди, Баро не ощутил. Но затем сердце друида сдавил острый болезненный спазм, от которого по всем жилкам тела потекло странное, бодрящее тепло. Пробуждённая этим теплом, под кожей просыпалась сотворяющая магия - которая, как ни странно, не откликалась на мысленные указания дриада. Совершенно. Словно физически оставалась частью его, а вот ментально управлялась иной сущностью. Кожа на теле мужчины вспучилась в нескольких местах, пошла остроугольными зудящими волнами - под ней медленно ползали змейки покрытых грубыми наростами побегов. Желудок скрутило тошнотой, крупный склизкий ком рванулся вверх по глотке, и бьющийся в конвульсиях друид упал со стула на пол. Привстав на четвереньки и широко разинув рот, Баро отхаркивал настоящие потоки светящейся голубоватой субстанции, которую так и тянуло назвать хитрым научным словом "эктоплазма". В её густом содержимом плавало огромное количество пепла, который тут же захрустел на зубах несчастного.
Плоть на запястьях мужчины с острой болью разошлась, из окровавленных ран хищными змеями вырвались два толстых крепких корня, вонзаясь в стену комнаты и прорастая сквозь неё. Корни судорожно сократились, рывком оттащив Баро от лужи эктоплазмы и едва не вывернув в его руках суставы. Впрочем, едва? Всё может быть. Два растительных каната потянули жертву вверх по стене, пока аналогичные им корни, пробившие стопы мужчины, упирались в пол. Зафиксировав Баро где-то в метре над уровнем пола, корни растянули его руки и ноги в стороны с такой силой, словно собирались четвертовать. Но, когда ноющая боль в напряжённых мышцах уже грозила перерасти во влажный "чмявк", корни остановились. Эти корни.
Тем временем лужа эктоплазмы вспучилась небольшим горбом, колыхнулась и очень медленно, даже лениво поползла к распластанной по стенке жертве. Жертве, вокруг которой прямо на корнях цвели бутоны чёрных роз, наполнивших комнату совершенно нетипичным для этих цветов сладковатым и дразнящим ароматом. Первое, чему училось каждое маленькое зло, желающее дорасти до эпитета "великое" - умение эффектно обставлять своё появление.
