Фолси

- Вроде да, - вынырнул из своих умственных блужданий поэт и для верности пощупал себя. - У себя. Войдите!   Дверь отворилась, и гривастый полурослик вошёл в комнату. В обеих руках он держал кастрюльку, в которой, обёрнутый тряпкой, лежал голубоватый шарик, похожий на сосульку странной формы.    - А я, стало быть, с подарочком, мастер Талиндор. Наверное, - уже тише пробубнил себе под нос артист. - Когда на нас напали волки, вы все так храбро бились! Соратники-то ваши себе кто шкуру припас, кто ядро элементальное. А нашего брата-музыканта, как водится, обделили. Вот мы с супругой припасли кое-что с того боя, пока другие не заметили. В погребе тут прятали, за водкой. Но, похоже, кристаллу этому тепло не страшно. Так что.. вот, - он протянул Рейну кастрюльку. 

- Парили веником? - переспросила Амелия. Она слышала кое-что о банях. Про то, что после жара прыгают в сугробы, а еще пью чай с липовым медом. Но вот о вениках - впервые. Все же нельзя все знать. - Нет, - подаваясь чужому хитрому настрою, она тоже улыбнулась. Будто подписывалась на какую-то авантюру. - Рас... покажешь? - схватила она мимо пробегающую храбрость. Но несильно, а то с губ может еще слететь что-то мощное. По типу:  "Отпаришь меня?"   - Я считать умею и заметил, что ты мне вернула больше, чем заняла, - пояснил Хедвин, который в общем-то сам быстро умыкнул монету, не дав девушке и шанса заговорить о сдаче. - Так что почему бы нам не вспомнить о моих обязанностях проводника по землям Рашемена? Покажу тебе некоторые приятные особенности нашей культуры.    Может, пора и Хедвину к своему ценнику приписать "услуги проводника, историка и культуролога"? А что, вроде золотая жила. Делать ничего не надо, а умным кажешься.    - Тогда я в баню пойду первым. Помоюсь и подготовлю веники. На камни водой плесну, чтобы жару нагнать. Ты как раз через час подходи, чтобы в предбаннике не мёрзнуть. Надеюсь, не заснёшь, - не желая растягивать ночное время, друид поднялся из-за стола. - Я бы посоветовал тебе посидеть на улице, снежком и сиянием полюбоваться. Но только опасно сейчас одному за стенами домов.    "Может, посидим потом вместе", - хотел было предложить мужчина, но решил не навязываться. 

Это, конечно, лишь вступление, далее следовало изложить свое дело. Но подобного должно хватить. Рейн аккуратно сложил лист и валялся в комнате с чувством выполненного долга.   В дверь Рейна тактично постучали.    - Господин Талиндор, вы у себя? - донёсся сильно приглушённый, но знакомый голос Винзеля Вездешмыга. Со свойственной полуросликам прытью артисты поспевали и грошики в шляпу получать за выступление в таверне, и почти все слухи минувшего дня собирать. Явились они в высокий дом только за полночь. И как не побоялись такие малыши ходить по Тинниру в темноте? 

Итак, Рейн занимался самым что ни на есть бардским занятием: сочинял. Для этого он в виде рассеянного призрака то и дело блуждал по коридору, иногда ел, чаще пил, почти не спал, короче, делал все, что должен делать увлеченный своим делом поэт. Рекомендуется еще для загадочности быть худым, лохматым и в шарфе, но так далеко Рейн не заходил.   (c) RZ   годы идут, а твой слог всё так же прекрасен 

- Да, пожалуйста, оставь, - наконец-то игры разума пришли к решению. - Тоже хочу искупаться, - кивнула чародейка.   - Купаются в проруби, - усмехнулся Хедвин. - У карги-то вы с братом где мылись?   И тут замечательная во всех смыслах идея пришла мужчине в голову. Когда ещё Амелии удастся сойтись с другим рашеми, да и натопленную баню в зимнюю ночь получить? Шевел - он другой. Тёплый (на взгляд северянина), золотой, шумный и пьяный. Там не падает снежок на покрасневшее от жара лицо. Не сияют колючие звёзды на чёрном небе без облачка. Не извивается змеёй сияние.    - Тебя когда-нибудь парили веником? - эдак исподволь спросил друид, хитро улыбаясь. 

Долгий отдых восстанавливает всё на полную. 

- Хедвин, - позвала она парня. - Хотела сказать еще раз спасибо - за помощь с покупкой. И как я и обещала - вот, - из кармана вырвалась ладонь, в которой лежала золотая монета. Чародейка протянула ее Хедвину. - Видишь, я вернула деньги еще до начала следующего дня, - позволила себе улыбнуться Амелия. По правде, она не знала сколько сейчас времени - может уже наступило завтра. - Я нашла две, перевернув какой-то котел, пока убегала, - объяснила она чудесное появление монет.   - Может, и здесь все горшки перевернёшь? Вдруг ещё монет насыпет, - Хедвин кивнул в сторону кухни, когда они вошли в дом. Золотая монета сменила ладонь, приятно легла в руку. Мужчина с одобрением взглянул на девушку. - Спасибо. Думал, что как забегаемся, так и не вернёшь. Иногда приятно ошибаться.    Замешкавшись, рашеми всё же обнял Амелию. Возвращение долгов того не требовало, но вот то, что чародейка и в смертельном бою умудрялась помнить о его, Хедвина, помощи, заслуживало похвалы. А словам оборотень всегда предпочитал поступки.    Наконец, монетка исчезла в кошеле на поясе, а сам друид сел на лавку за столом и с тихим мычанием несильно стукнулся лбом о стол несколько раз, сбрасывая напряжение. Плечи опустились, руки упали с колен. Наверное, им стоило обсудить тот поцелуй на ладье, но жизнь Хедвина уже давно не крутилась вокруг отношений и эмоций. Приятное - оно просто приятное, а вот собачья усталость давала о себе знать настойчиво. Как и провонявшая ароматами грёзы одежда. Её бы простирнуть, а себя умыть.    - Пока мы шли, я над баней столб дыма видел. Надеюсь, котёл с водой ещё не окончательно остыл. Схожу помоюсь, - глухо из-за того, что всё ещё плющил лицо о стол, сообщил Хедвин Амелии. На тот случай, если кто-то будет его искать. Друид поднял голову и посмотрел на чародейку. - Тебе воду оставлять?   Ого, похоже кто-то решил ни в чём себе не отказывать. Впрочем, если бы Хедвин знал, что в парной уже вовсю развернулось застолье, то сначала заглянул бы туда.    Хедвин: +1 зм

Не знаю, там нужно кидать кости здоровья. В таблице под уровнем. 

Да. Но у вас так-то и короткий отдых еще есть.

Ну всё, возвращайтесь в дом, кушайте, отдыхайте, идите в баню кому надо. С Тинниром мы закончили. Следующий игровой день будет для подбивания хвостов, и караван двинется дальше. 

- Это карга, верно? Наш враг? - девушка даже не задумалась, что сказала "наш", а не "ваш". Хотя, казалось, что она же чужестранка и дела Рашемена ее касаться не должны. Но похоже, что чародейка искренне считала угрозу общей.   - Карга? - голос Лайрисы звучал удивлённо. - Я.. не знаю. Не.. помню.    Ведьма рассеянно коснулась лба, но пальцы уткнулись в маску. Хатран тяжело вздохнула.    - Идите в дом. Я расскажу фирре о том, что мне пришлось сделать, - она посмотрела на осколки менгиров, - и тоже вернусь.    Хедвин с тревогой наблюдал за тем, как мысли хатран разбегаются от неё по углам. Что произошло на теневом плане такого, чего он, как крот, не увидел? Ладно, потом разберутся, сейчас ноги действительно подкашивались от усталости. Потом же, когда Лайриса придёт в себя, друид передаст ей камень зрения. А пока заветная линза была убрана в сумку на поясе.    Мужчина помог подняться тем, кто был ещё слаб, и все вместе горе-путешественники по царству фей поплелись в высокий дом, хрустя замёрзшим снегом под ногами.    Конечно же, они тогда ещё не знали, что следом из портала до разрушения менгиров успел выбраться кое-кто ещё. Невидимый. голодный.    Снег мягко падал, кружась в чернильной зимней ночи. Казалось, что наконец-то все напасти позади. 

Да. Но никто не запрещает вам находиться в сознании все время. Ранения не требуют от вас беспамятства))

Едва порталы выбросили их в холодную рашеменскую ночь, Лайриса тут же нитями силы зашила проход между планами. Но этого было мало. Враги всё ещё могли пройти следом, нащупав брешь. - Вашими ранами займусь чуть позже. Потерпите, - сказала ведьма раненым. Амелия уже вернулась к человеческому облику - полиморф не выдержал полученных ранений. А вот Хедвин снова пережил бой без единой царапины, но платой за это оставалось тело крота. Тем не менее, друид был нужен для задуманного ведьмой, поэтому Лайриса ударила в чужие чары, опутавшие сына, своей магией. Пуф - и крот развоплотился сиреневым дымком, снова обретая тело человека. Наконец друид мог увидеть и оценить состояние спутников. Амелии. - Хедвин, мне понадобится твоя помощь. Я передам тебе управляющее заклинание для призыва телторов. Вы должны разрушить менгиры, когда я с ними закончу, - Лайриса обратилась к сыну, поскольку только он пребывал в ясном сознании. Голова друида пухла от происходящего, сердце взволнованно стучало, но он кивнул. Пока хатран покрывала менгиры льдом, обращая камень в хрупкие сосульки, Хедвин всё-таки присел возле Амелии. Сжал её ладонь. Жизнь не утекала из волшебницы, а раны - дело наживное. Как пришли, так и уйдут. - Готово. Ломайте их, - велела уставшая ведьма, взглядом указав на промёрзшие менгиры. Друид закрыл глаза, посылая зов к Лесовику, а от него - к телторам. Прося их о помощи так, как показала мать. И духи фей откликнулись. Два призрачных медведя вышли из ночи. Они не скалились и не ревели - здесь, в селе рашеми, у них не было врагов. Хедвин и сам обратился медведем, лапа в лапу ступая вместе с феями вперёд. В молчании, сосредоточенно они валили менгиры на землю, кололи их друг о друга или просто крошили лапами. - Теперь так просто они сюда не пройдут, - выдохнула хатран. Решение сломать мост между мирами, который викларан десятилетиями возводили в Тиннире, далось.. легко. Рашеми привыкли жертвовать комфортом ради выживания. И жители села, и остальные сёстры всё поймут. Не тратя лишних слов, Лайриса начала исцелять раны чужеземцев, пока Хедвин принимал свой человечий облик, а телторы-медведи растворялись в ночи, из которой появились. Хатран, массовое лечение: +15 хп Тени, Эрдану и Амелии. Глава "Шалость или пакость" завершена.

Бабушка, когтистая лапа, визгливый смех. Картина вмиг сложилась перед хатран, как часто и бывает в минуты наивысшей опасности. Но догадка всё равно была слишком безумной, чтобы в неё верить.    Бабушка.    Вокруг гибли феи, подвергались опасности чужеземцы и её собственный сын (который для Рашемена был, по сути, тем же чужеземцем). В иной ситуации сердце женщины кровью бы облилось от желания их защитить. Но сейчас опасность была слишком велика. С холодной ясностью хатран поняла, что она должна выжить. Любой ценой. Выжить и предупредить остальных сестёр в масках о том, что древние легенды прямо на глазах превращались в такую явь, что любой кошмар заткнула бы за пояс.    Лайриса ошиблась. Обвинила не того. Вилласа ещё настигнет кара за бегство, но руну Врага чертил не он. Ломал её и перекраивал не он.    - Уходим. Сейчас же, - несмотря на шок от осознания, ведьма в маске оставалась лидером общины. Её слова ждали, ему подчинялись. Поэтому голос Лайрисы не дрогнул, а пальцы уже плели из нитей силы новый узор. - Я открою нам портал. Беги..   Это случилось одновременно. Сработало заклинание хатран и окончательно сломалась преграда между планами. Ярмарка рухнула в завывающую ветром по обтёсанным камням Тень. А нить, которую плела Лайриса, порвалась и хлестнула мироздание в двух местах, создав две арки порталов в материальный план.    Вокруг сгущались тени. Они принимали форму крупных гончих с человеческими лицами, покрытыми чёрной лоснящейся шерстью, искажёнными яростью. Чародейка скривилась от омерзения, разглядев собственные черты на этих лицах. Оживала на глазах ещё одна легенда - про то, что несчастные, которых задрали гончие йет, сами становятся псами Дикой Охоты. Скорее всего, выдумки, но теперь ясно, откуда эти выдумки произошли.    Издавая звук, больше похожий на стон невыносимой боли, вокруг серой скалы, на которую их всех зашвырнуло, свивал кольца то ли червь, то ли дракон колоссальных размеров. Он был так велик, что казался продолжением тьмы, затопившей план теней.    - Нам нужен свет, чтобы бороться с этими тварями, - Лайриса продолжала отдавать команды сразу всем, надеясь, что её голос не заглушит вой ветра. Вселенная была устроена логично: водой побеждай огонь, светом разгоняй тьму. И даже магия подчинялась этим базовым законам. На теневом плане жили те, кому солнце и луна были враждебны - значит, настало время превратить вечную ночь в день.    Жемчужные нити взвихрились вокруг ведьмы, сплетаясь в плотный клубок полной луны. Та вспыхнула, опаляя вирма лучом своего бледного ока, но этого оказалось мало. Тогда посреди тьмы зажглась вторая луна. Скользнув лучом по гончей йет, око Селунэ обратило тварь в костёр белого пламени. Два ярких шара жгли огромное чудовище, но были бессильны его даже остановить, не то что уничтожить. Впрочем, вирм явно имел вкус не к мясу, а к материи потоньше - из его пасти снова и снова вырывался поток чёрных миазмов, который не трогал тело, но оставлял странное чувство пустоты. Словно прибой, который смыл и забрал с собой что-то очень важное.    Ба.. ба.. Лайриса помнила, что должна передать викларан что-то очень важное. Но забыла, что именно. И это надломило ведьму. Забыв про остальных, она продолжала и продолжала нещадно жечь чудовище, словно от его гибели зависела теперь её возможность вспомнить.    Увы, даже магия рашеменской ведьмы пасовала перед той силой, что породила вирма.    ***   Выучка не изменила Хедвину. Хатран приказала: отступаем, свет. Друид сделал и то, и другое. Над серой горой взошло рукотворное солнце, заливая мёртвые земли столь непривычным здесь тёплым светом. Гончие заскулили, а мерзкие феи, которые прятались в тенях, лишились своего укрытия. Не врал Ветроход, когда рассказывал, что довелось ему бывать в заброшенных гробницах. В темноте подземных коридоров таилось множество опасностей, и свет был там столь же спасителен, как и здесь.    Щуря слепые глаза, крот неуклюже засеменил в сторону светящегося овала на фоне серых пятен, наудачу опознав тот как портал. Хедвин даже не предполагал, что от него ждёт спасения Эрдан, который бегство променял на желание наживы. Или гордый одиночка Тень, который всячески подчёркивал свою независимость от остальных. Впрочем, последнему помощь была оказана - три уса Квазилевса, способные перемещать своего владельца в пространстве, так и остались у чародея. Но тот почему-то ими не воспользовался. А синее пятнышко, которое крот опознал как Амелию, скакало рядом, избрав одну с кротом тропу.    Несколько раз Хедвин грохнулся с уступов, и только упитанная туша его нынешнего облика спасла друида от серьёзных ушибов. Портал уже был совсем близко.. как вдруг лапа, занесённая над пёстрым цветочком с разноцветными лепестками, так и замерла в воздухе. Наследие львов-одуванчиков, здесь? Крот едва его не растоптал. Повинуясь желанию сохранить хотя бы этот кусочек гибнущей грёзы, друид быстро сорвал цветок. И тут же в его голове зазвенели голоса:    - "Съешь меня!"   - "Нет, меня!"   - "А я со вкусом солнечного апельсина!"   - "Покажи мне свой внутренний мир!"   Голоса звенели в голове, как колокольчики. Крот замешкался, и шкуру его тут же опалил едкий кислотный луч хихикающей феи. Может, даже той самой, которая обратила его в это шерстяное недоразумение!    - Ай, дьявол с вами, - в сердцах выругался Хедвин и снова наудачу отцепил зубами лепесток насыщенного голубого цвета. Напоследок в голове раздалось радостное "Уииии", рот обдало холодком и ярким вкусом черники, а неприятное чувство вытягивающей тепло пустоты, родное теневому плану, разжало свои когти. Следом за голубым лепестком усохли остальные, и Хедвин испуганно бросил увядший стебель на землю. Но чувство чего-то правильного так и поселилось в животе, с любопытством изучая внутренний мир оборотня.    Собравшись с силами, которые уже начали таять, крот побежал вперёд и бомбочкой прыгнул в портал.    Хедвин получает постоянное сопротивление морозному урону   ***   - Да ну нахер, - ёмко высказал Кэйлао своё мнение о ночи вокруг, в которой становилось слишком много страсти. Такой, на любителя, смешанной с насилием.    Для популярного рецепта не хватало только капельки огня.    Генаси взмахнул обеими руками, и ревущее пламя протянулось лентой между ним и безумными сатирами, что пердели во все стороны какой-то разноцветной дрянью. В благородство писатель играть не стал, а поэтому тут же исчез в облаке искр, чтобы появиться ближе к спасительному порталу.. и какой-то чёрной шавке. Шавке с его, Кэйлао, лицом! Красивым, надо сказать, лицом, - подумал генаси, быстро наводя рукой в пламени волос романтичный беспорядок. Но как же авторские отчисления за столь наглую эксплуатацию его образа? Псина начала скакать прямо по воздуху в попытке цапнуть бесподобный оригинал за шею, но и не от таких фанатов Кэйлао уворачивался.    - А ну-ка снимай, - потребовал он, направляя поток огня в харю жалкой подделки. С блеском защитив свою интеллектуальную собственность, писатель резво побежал вниз по грубо обтёсанным ступенькам. Два раза его накрывал какой-то тёмный туман (ой, да чем только его не накрывало в моменты творческой депрессии!), в стороне отбивалась от своей синей братвы Уголёк. Да, Кэйлао её запомнил. Но спасать, разумеется, не стал. Если уж девица за автографом пролезла в мир снов, то и обратно вылезет. "Как вошло, так и выйдет", - гласил один из фундаментальных законов вселенной.    Перед тем, как нырнуть в спасительный портал, оскорблённый таким уровнем мероприятия писатель решил хлопнуть дверью, да погромче. Высосав из гримуара пламя самых жарких сцен, Кэйлао бросил огнешар себе за спину, и обугленные тушки фей посыпались дождём.    Мировой он был мужик, этот генаси.    ***   У них не получилось дать отпор. Не получалось и бежать. Чужаки отвлекли на себя фей, но этого времени всё равно было мало, чтобы хатран сумела одолеть вирма.    И тогда Лайриса последовала собственному приказу. Отступила.    Ставни бледных порталов открывались по всей горе, когда ведьма переносилась к раненым и забирала их с собой. Амелия и Тень скрылись с хатран в материальном плане, Эрдана весьма удачно столкнула с уступа громовая волна хихикающей феи, и эльф упал в овал портала вместо того, чтобы затылком встретить каменистую землю. 

Ещё один будущий покупатель книг ^^V

Конечно, умереть в окружении самоцветов, пожалуй, даже приятно... но умирать так рано, пусть и в самоцветах, как-то не хотелось   (c) Selena

На хост не получается загрузить картинки. 

Хост тесола не работает, не могу загрузить картинку босса. Но он есть на карте боя. 

Но хатран была готова. Нитями, что опускались в воду, она оплела когтистую лапу и отсекла её за миг до того, как когти вспороли бы ей шею. Впрочем, лапу это не смутило. Резво перебирая пальцами как чудовищный паук, она побежала в сторону прилавков. Раздались крики, нарастала паника. Сатиры, коих хватало на ярмарке, вдруг забились в едином припадке, а после побежали бодать и давить копытами всех, кого видели. Один такой сатир, кровожадно завывая, раскидал окружившую Кэйлао процессию и набросился на писателя, разрывая когтями дорогой жилет из кожи саламандры. Такое прощать было нельзя. Покушение на образ - самое страшное из покушений! Передавая ярость генаси, рыжие языки пламени на его голове стали синими, а пламя взвилось вверх, покрывая и плечи, и руки волшебника. Этими руками Кэйлао схватил сатира за рога и начал плавить визжащую бошку, пока та не превратилась в кусок рыхлого угля. Другим посетителям Ярмарки везло меньше. Весёлые дельфины стали жертвами облепивших их торопыг с ножами. И вновь Пётр оказался единственным выжившим. Вредные феи, которые до этого предусмотрительно летали повыше, с радостью включились в воцарившийся кровавый хаос. Под бегущим слепым кротом возникла ледяная лужа - и зверёк, поскользнувшись, упал. Его тут же затоптали истерично ржущие сатиры. Улитку оплели пурпурные лианы, и торопыги тут же полезли ей под панцирь, прорезая себе путь ядовитыми ножами. Лапа вцепилась в лицо красношапке-торговцу и вогнала когти ему под кожу, мешая её отодрать. Недолго карлик пытался отцепить придаток, даже бил по лапе палицей - безрезультатно. Тело красношапки обмякло, словно над ним перехватили контроль. Раны на лапе углубились и растянулись, чем стали напоминать два глаза и провал рта на растянутом морщинистом лице. - Vegr, - прохрипело "лицо" слово силы, а красношапка подхватил осколок разбитого пузырька и начал точными движениями резать эту руну Пути на своём тщедушном тельце. Резал, меняя на ходу последовательность рунных слов, из которых состояла руна. А "лицо" продолжало выкрикивать "Vegr! Vegr!", питая символ некротической энергией смерти гибнущих фей и психической - их страданий. Вырезав на себе идеальную руну, горящую пурпурным, одержимый карлик с силой вонзил осколок в её центр. Нарушая линии, рассекая потоки силы. И взорвался облаком холодной пустоты, когда нарушенная руна Пути пробила брешь между планами бытия. Соприкасались и уничтожали друг друга два противоположных, враждебных плана - эфирное царство фей и теневой план смерти. Феи вокруг умирали, а следом за ними рассыпались сны. Вся Ярмарка начала покрываться трещинами, из которых сочилась тьма небытия, и целые куски площади и зданий проваливались в пустоту. Пустоту, которая чужой волей оживала, обретала форму гигантской пасти, вскормленной кошмарами. А следом за ней из вечной ночи вышли гончие, с телами из чёрного дыма и гуманоидными лицами тех, кто на них смотрел. Эти твари с теневого плана несли смерть и внушали ужас. Может быть, Тени даже повезло, что он не сталкивался с Дикой Охотой за время своих странствий. Бой Бессонное чудовище (элита) ♬

Можете отреагировать, а я пока пишу боевой мпост. 

Наверно, можно даже надумать кое-что. Амелия б точно надумала бы. Словно странная парочка из торопыги и крота хотят сделать какое-то объявление. По типа: "Мама, вы будете бабушкой!"   Нет, совершенно точно ни крот, ни хатран не хотели бы услышать такую новость. По крайней мере в столь одностороннем порядке.    Мне удалось найти воспоминание стабильной магии. Теперь моя магия под контролем! - сообщила счастливая девушка. - И Хедвин купил камень истинного зрения. Он должен помочь увидеть утраки в реальном облике, - она была в этом уверена. Ведь Кэйлао увидел ее через этот монокль настоящей - человеком.   А вот это уже вызвало у хатран улыбку. Наверное. Под маской и не скажешь.    - Это же просто прекрасно, - Лайриса, конечно, больше оценила новость про камень истинного зрения, но и то, что юная чародейка смогла решить у фей свою проблему, тоже было важно. Как-никак, хатран обещала ей помочь. - А я зацепилась за наше с тобой, Амелия, подозрение о том, что руна черпала силы в снах утраки. Значит, эти утерянные сны можно найти тут. И я нашла.    Она показала склянку с туманом.    - Давайте же посмотрим, что там, а потом я сниму с вас эти вредные чары, и мы все сможем отправиться домой, - Лайриса расставила приоритеты от самой простой задаче к самой сложной.    Строго говоря, показывать чужакам, да и Хедвину то, что положено знать лишь викларан, Лайриса не хотела. Но эти чужеземцы уже так глубоко засунули носы в её дела, что может быть их помощь и пригодилась бы в будущем. Хатран подошла к вяло журчащему фонтану и вылила воспоминание в тёмную воду.    Сны - это память, отравленная и разрушенная эмоциями. В них всегда можно найти истину, если уметь смотреть. Смотреть на сцены голода, охоты и кровавых пиршеств, которые заботили утраки и во сне, и наяву, ведьма не стала. Жемчужные нити с её пальцев опустились в воду, быстро сменяя поток мерзких образов.    И вот появилась знакомая руна.    Её прямо на теле людоеда вырезала твёрдая рука с сухими длинными пальцами и бритвенно острыми когтями. Вряд ли такая могла принадлежать рашеменскому волшебнику. Сквозь завывания и мольбы "Бабушка, больно" был отчётливо слышен старушечий голос, который плёл вязь слов силы над руной, наполняя глубокие порезы тьмой и разложением.    Когда руна была закончена, раздался смех. Довольный, каркающий.    - Любопытной Варваре глотку порвали!    И когтистая рука метнулась вверх, пробивая сон, воспоминание и воду, чтобы когтями сомкнуться на горле Лайрисы. 

Селена, кинь за Тень Историю сл 14 с преимуществом плз. 

- Да, идем, - ответил крот, размыкая объятия и поворачиваясь всем телом в сторону, куда указала Амелия. Срок действия монокля подходил к концу, но пока что Хедвин еще видел. Видел Эрдана и Тень безо всякой двойственности в облике. Везучие какие! Видел и хатран. Видел ее обеспокоенное лицо сквозь маску. В голову пришла мысль, что единицы среди рашеми могли заглянуть за "мировое лицо" ведьмы, прочитав их истинные эмоции за спокойным и уверенным безликим обликом могущественных чародеек. Маски.. они не были данью ни красоте, ни традициям, а служили напоминанием о кровавой истории, что произошла почти шесть сотен лет назад. Тогда викларан не были обособлены ни от своих семей, ни от своего народа. Все знали их в лица и по имени, знали их родственников. И тогда Железный Государь, в то время - не подсадной атлет, а настоящий воин из берсерков, решил собрать всю власть в своих руках и превратить Рашемен в государство завоевателей, а не мирных изоляционистов. Под покровом ночи его сторонники во всех городах и селах ходили по домам викларан, что жили разобщенно, вместе со своими семьями, и вырезали их. В ту ночь ведьмы понесли ужасные потери и в своих рядах, и среди своих близких. Гражданская война, случившаяся после этого, едва не уничтожила Рашемен изнутри, но была быстро остановлена. С поддержкой Триединой богини, не иначе, ведьмы победили последнего реального Железного Государя и его войско заговорщиков. С тех пор Рашемен ждали изменения. Больше мнимой власти мужчинам на местах, меньше реальной власти государю, что избирался теперь только с согласия ведьм, а не голосованием Ложи. Полная изоляция викларан от общества, запрет на сближение с ним через семьи. Маски - как символ скрытности и отчужденности. Как напоминание о том, что власть над народом и близость с народом никогда не сочетаются. Эту историю знали и помнили немногие. Хедвин даже не знал, сколько в ней правды, а сколько выдумки, написанной победительницами. Но о кровавом прошлом рассказывали всем рашеменским магам, парням и девушкам, чтобы они знали, во имя какого нерушимого мира принимают свои лишения. Поманив к себе рукой эльфа с полуэльфом, Лайриса удивленно посмотрела на странную парочку из синей зубастой феи и крота с моноклем. Те шли слишком уж уверенно прямо к ней, чтобы из-за маски ведьмы прозвучало: - Хедвин? Амелия? Видимо, хатран уже успела потррговаться с местными, пока остальные приключались, потому что в опущенной руке она держала склянку с мутной взвесью, похожей на воспоминание.